Часть седьмая.

Парень открыл глаза. В очи тут же ударил свет, очень яркий, словно утреннее солнце. Приоткрыв серые глаза, им тут же стало больно, но спустя мгновение свет пропал, а в глаза ударила до ужаса чёрная тьма. Полностью открыв глаза, Тит стал осматриваться. Свет без следов исчез, что немного смутило парня. Тит стал осматриваться.. Поле, чистое до мурашек поля, но в середине что-то есть, что-то, что внутри заставляло всё сжиматься, а сердце биться быстрее. Солнца на этим странным полем не было, был только сильный туман, что заставлял смутиться ещё сильнее. Парень уже хотел встать, но тут сильный поток эмоций нахлынул парня, в одно мгновение хотелось и плакать, и злиться, и радоваться, и пугаться, хотелось выплеснуть всё эмоции, которые может поместить в себя человеческий мозг, и уместить всё эти эмоции во что угодно, в крик, в слезы, в мазохизм. Но вдруг всё эмоции покинули парня, и осталась только.. Вина? Сильный укол вины пронзил его тело, от чего он с трудом встал, пошатываясь. Ноги были ватными, идти было невозможно. В голову стали красться странны мысли. Он хотел убить себя, растерзать себя, что бы ни единой частички его тела, его души не осталось на этой земле. Только один вопрос не волновал его мозг, "Что это за место?" Ему было плевать. Он даже не боялся этого места, будто бы он попал туда, куда и должен был попасть, и его душа обрела покой. Вдруг ноги стали немного чувствоваться, а сам он стал идти к неизвестному объекту, очень медленно, муторно и мучительно, но идти. Вина всё так же не покидала его голову, мысли о суициде терзали сердце Тита. В этом месте он чувствовал вину, в отличие от его родного дома. Там он даже не задумывался, что ведёт себя не очень нормально, а наоборот, он считал, что делает то, что нужно. С каждым шагом идти было всё больнее и больнее, только это была не физическая боль, а моральная боль. С каждым шагом появлялись мысли все хуже, и каждая похлеще предыдущей. Способы наказать себя продолжали теплится в его голове, прилипли к голове. Всё таки через неизвестное количество времени он дошёл до этого неизвестного ранее объекта, и этот объект оказался.. Могилой. Испорченной, заросшей, надгробье треснувшее. На самом надгробье была фотка, только вот что его удивило. Это была его фотка. Вина тут же исчезла, а на место её появилась грусть. Хотелось плакать, и так и случилось. Упав на колени, она стал плакать, очень громко и горестно. Он сам толком не понимал из-за чего, но сам факт того, что ему до боли хотелось плакать давил на него. Из-за большой силы его криков, он даже не услышал, как сзади к нему кто-то подошёл, и заметил это только после того, а этот "кто-то" дотронулся до его плеча, так нежно, словно и не дотрагивался вовсе. Почувствовав чье-то присутствие, он тут же перестал плакать. Убрав руки с лица, он повернулся, и увидел там.. Отто. Старого доброго Отто. Он будто бы и не умирал, его старая накидка чёрного цвета, шляпа, но в ярко-оранжевых глазах читалось ничто иное как безразличие. Тит до конца не мог понять, что за эмоцию сейчас испытывает Отто, да и ему было на это у плевать, Отто живой!