Срыв

Однако призрачные надежды не оправдались, Джекс выглядел так, словно уже не способен держать себя в руках. И хоть Генгл никогда не была обязана присматривать за младшим, сейчас она чувствовала ответственность за их с Джексом конфликт, ведь раньше попытки Рагаты и Кейна донести до него нецелесообразность подобных действий с точки зрения выживания игнорировались напрочь, как и вопросы по поводу его самочувствия сейчас. Поэтому Ленточка решила поговорить с ним наедине, подождав, пока Джекс, как обычно, останется в коридоре ещё ненадолго, наблюдая, как остальные расходятся по комнатам. Но план рисковал не осуществиться — по какой-то причине заяц стремился как можно скорее попасть в свою комнату, держа левую руку прижатой к телу, и Генгл пришлось ловить его, буквально, за руку. — Джекс! — Чего тебе?.. — Он повернул голову в сторону Ленты. — Мне бы хотелось поговорить с тобой насчёт твоего самочувствия… — Я в порядке. — На лице Джекса появилось раздражение. Очевидно, ему не улыбалось обсуждать свои чувства с Генгл. И всё же он не отдёрнул руку… — Я понимаю: ты не любишь подобное. Просто… Не думаю, что кто-то ненавидит тебя здесь. Даже я. Мы все в одной лодке и пытаемся свыкнуться с действительностью. И…если вдруг ты… рассеешься, то… боюсь, даже с тем, что ты временами вёл себя, как придурок, нам будет очень больно тебя терять. Поэтому если тебе хочется поговорить со мной… может быть, обсудить в свободное время наш конфликт… то я в своей комнате и буду рада твоей компании. Джекс с хмурым прищуром посмотрел на Генгл. Краем глаза она заметила какой-то предмет в его левой руке. Из лёгкого отвлечения её вывел злой голос. — Ты серьёзно думаешь, что мне нужна твоя компания? ТЫ думаешь, что я настолько слаб, что не могу контролировать какие-то дурацкие эмоции?! За кого ты меня вообще принимаешь?! За ребёнка? ТАК ВОТ СЛУШАЙ ВНИМАТЕЛЬНО: Я не он и ТЫ не можешь меня контролировать. Потому что из всех повстречавшихся мне людей и здешних лохов ТЫ — худший вариант, с которым вообще можно иметь дело! Ты жалкая, плаксивая и чрезмерно «правильная и чувствительная», и ты НЕ НУЖНА здесь и тем более мне! Генгл слушала его, будто сквозь плотный туман. Она слышала, но старалась наблюдать за ситуацией со стороны и понимала: если позволит словам Джекса проникнуть в её разум, ей будет очень больно. Ожидая, когда он выговорится, лента посмотрела на предмет в его руке. Им оказался нож. И в этот момент Генгл пришлось следить не только за ситуацией, но и за своими мыслями, разворачивающимися в диалог: «— Сейчас самое время. Выхвати у него нож и всади этому мелкому ублюдку в глотку. — Я не хочу. — Или в живот! Он даже не успеет отреагировать! Давай, скорей! — Я. Не. Хочу. — Отомсти ему за нас!!! Пусть он узнает, что с нами нельзя так поступать! — Я НЕ ХОЧУ. — Этот гадкий заяц никому не нужен! ДАВАЙ! Всади ему нож! — Он НУЖЕН. Нам. И если ты собираешься помешать мне, то иметь дело будешь СО МНОЙ, а не с ним. Напомнить, что ты любишь сладкое? ~» После этого внутренний демон стих и лишь временами пыталась нашептать пакости. Генгл взглянула в глаза Джекса — кажется, он закончил и ждёт реакции от неё. — Готов подтвердить свои слова?.. — Что?.. — Похоже, этот вопрос застал его врасплох. — Скажешь ли ты то же, когда не будешь вымотан, Джекс? — Генгл попыталась скопировать его манеру речи так, чтобы Джекс услышал себя, но не разозлился. — Что я худший вариант из всех возможных? Что я жалкая, на меня нельзя положиться и вообще должна исчезнуть? Действительно ли ты думаешь именно так, Джекс? Можешь назвать меня наивной, но я думаю, что ты просто устал. И поэтому, можешь утверждать, что хочешь, Джекс, но я всё ещё буду рада тебе, если ты захочешь выговориться. Под конец она уже испытывала раздражение: начало казаться, что Джекс совершенно не хочет менять ситуацию и ему действительно плевать на всё: на положение их труппы в целом, на результат собственных действий и на и возникший в следствие этого статус своеобразного изгоя. Но Генгл ещё надеялась и старалась чаще произносить его имя, дабы не было возможности игнорировать. На мгновение даже показалось, что Джекс прислушался к её словам, пока он молча не ушёл в свою комнату. Мельком едва удалось разглядеть полосы на руке. Но, решив не беспокоить младшего по этому поводу сейчас, Генгл пошла в свою комнату, где взяла несколько печенек и начала их есть. «— О, это мне? — Да. — Урааа! А за что?) Тебе всё же понравилась идея вспороть ему живот? ~ — Нет, но я думаю, что парочка твоих манипуляций в будущем будет полезна. Так что ты молодец и постарайся придержать их в памяти. — Хи-хи, любой каприз за печенье и сладости) ~» *** В комнате царил хаос: подобие штукатурки осыпалось в нескольких местах на стенах от силы, с которой Джекс кидал в них стулья; часть книг из шкафа валялась на полу вместе со сбитой подвеской с люстры-луны; злополучный пуф одиноко валялся на боку у входа. И всё же это не утоляло ярость, вызванной омерзением и ненавистью зайца к собственной персоне: как бы он ни хотел назвать Генгл всего лишь наивной девчонкой, ему не удавалось, ведь кажущееся нелепым желание подружиться невольно восхитило сопровождающей уверенностью в достижении цели и будто возникшей от неё непреклонностью и заставило пересмотреть сказанное — опровержения Джекс нашёл очень скоро даже в собственных действиях, а от этого почувствовал себя лицемером. Он сел на край кровати и положил левую руку на чудом устоявший на своём месте кофейный столик. Его чувства вновь вылились в акт самоповреждения в виде игры с ножом, где целью являлось обязательное попадание лезвия в пальцы и руку. Однако даже эта боль не заглушала и в результате последнее, что видел Джекс — как рука приближается, а свет меркнет. *** Генгл подскочила на своей кровати: она собиралась вздремнуть, но необъяснимое чувство тревоги заполнило её голову и заставило судорожно искать причину возможной опасности и кому это могло угрожать. Очень скоро девушка вышла из своей комнаты и, оглядываясь и прислушиваясь к собственной интуиции, словно бездомный котёнок, начала проходить мимо комнат. Спустя несколько минут она остановилась у комнаты Джекса и осторожно постучалась. Не слышно никаких шагов, но заяц явно не спал: за дверью раздавались необычные звуки. Генгл окликнула его — никакой реакции, а дверь, почему-то, легко приоткрылась, стоило коснуться её лентой и слегка надавить. Девушка медленно заглянула внутрь — в комнате темно и случайный лучик от более освещённого коридора осветил лишь неопрятно разложенную кровать и силуэт сгорбленной фигуры на её краю. — Джекс?.. — Силуэт дёрнулся и на Генгл посмотрели два ярко жёлтых глаза. Зрачки расширились, что невольно вызвало напряжение из-за ассоциаций со сфокусированным взглядом хищника. — Кажется, ты сейчас сильно расстроен, я могу чем-то помочь? Может быть, стоит что-то при… — Подойди. — Его голос казался подозрительно сиплым. — А?.. — Лента медленно прошла в комнату и стала приближаться к продолжающему следить за ней взглядом зайцем. — Что случилось? Раньше тебе не требовалась «компания» … Джекс лишь молча перевёл взгляд на левую руку. Попытавшись приблизить её к свету, Генгл услышала шипение и последующую просьбу не делать этого от младшего — пришлось ждать, когда глаза привыкнут к мраку, но увиденное затем повергло Ленточку в шок. Крови не было, однако на почти всём предплечье прослеживались глубокие раны, а где-то будто бы вырвали плоть кусками, местами небрежно оставшуюся висеть на небольших участках кожи, словно наносившему повреждения было важно нанести их как можно более крупном количестве. Понять, чем так изуродовали руку, было практически невозможно в окружающих условиях, но в любом случае только один человек мог сделать это… — Почему?.. — Вероятно, это был самый логичный вопрос, который могла задать Генгл в похожей ситуации. — Я не знаю. Мне просто… стало стыдно за свои слова? — Верить в то, что он действительно говорит подобное, Джексу не хотелось. Было бы лучше, если всё являлось дурным сном, но нет — рука болела и, очевидно, это его вина, а Генгл в реальности находится в комнате и смотрит на него со смесью ужаса и жалости на лице. Становилось мерзко — наступило осознание, что он мог прекратить это в любой момент и тогда не пришлось бы ни краснеть в темноте, ни произносить какую-то жалкую пародию на извинение. Но вместе с тем происходящее казалось правильным, и в моменте Джексу даже захотелось сказать «спасибо», что всё относительно хорошо — Генгл просто смотрит, а не упрекает или читает «лекцию» о недальновидности зайца; рука не потеряла свою функциональность и, возможно, даже заживёт до относительно неплохого состояния. А весь их конфликт потерял смысл в мгновение ока. — … мне жаль, что тебе приходится видеть это… — Это не было ложью, хоть и звучало странно. И всё же более неожиданным стало аккуратное движение Генгл: лента мягко и почти не касаясь к ранам оборачивалась вокруг руки, закрывая повреждения и вызывая приятные ощущения прохладой шёлка. — Никогда не думала, что конфликт с кем-то выльется во что-то подобное… — Хах… взаимно. Всё это кажется таким бессмысленным сейчас — и явно не тем, чего я хочу… — А что ты хочешь сейчас? — Я не знаю — В голове копошились всякие мысли, но ни одна из них не относилась к настоящему времени. Чего он добивался? Зачем нужно было прибивать Генгл к стенам, красть маску, пытаться утопить её в озере, имитируя несчастный случай, резать часть её лент в комнате? К чему всё это? Он ведь всего лишь намеревался не позволить «Нечто» … «- Не позволить мне что? — Оно расправилось, ломая преграды и прекрасно осознавая, что сильнее. — Хм?.. — От чего ты пытался «защитить» Генгл? Что, по-твоему мнению, я мог сделать настолько ужасное, что единственным «спасением» стала бы смерть? — … — Верно. Ничего. Ты знаешь, что действовал только ради себя и твоя «речь» — не более, чем отговорка. Ты осознавал, что причиняешь ей боль, и всё равно продолжал! Ради, … Как ты тогда мыслил?.. Мести мне? Мести за что? По-твоему, я что-то успел сделать к тому времени?) — Заткнись… — Чтобы позволить тебе и дальше её мучить? Нееет, Джекс. Ты лишь деструктивная часть себя же и было бы глупо оставить всё, как раньше. Тем более, что, как оказалось, даже малейшее сопротивление выводит тебя из равновесия. Прощай, Джекс.» Стоило «нечто» закончить — как мир Джекса утонул во тьме и его стало раздирать на множество кусочков, поглощаемых мраком. Он хотел позвать Генгл на помощь, но вряд ли возможно услышать, когда ты кричишь лишь внутри своего сознания.