С чего всё началось

Так [поступайте], зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. 

Рим.13,11

      Утро после вечеринки выдалось совсем не таким, как я себе представляла: у меня не кружилась голова, да и обниматься с унитазом не хотелось. Зато благодаря выпитому вчера алкоголю я смогла расслабиться и набраться смелости, чтобы сделать шаг навстречу Джею. Потрясающее средство! Жалко перед промежуточным тестированием выпить не получится – учителя не оценят. Хотя я бы наверняка справилась куда лучше, избавившись от сковывающего тело страха облажаться.       Как и обещал Джеюн, желающих посетить кладбище в День всех святых освободили от уроков на первую половину дня. Поспать подольше, правда, всё равно не получилось, но мне нравилась возможность променять мрачный класс на осенний лес. Я надела самые тёплые колготки, которые у меня только были, учебную форму и шерстяное пальто. Клетчатый зелёный шарф, подаренный мамой, отлично укрывал голову и шею. Увлажнив губы перед выходом, стремительным шагом я направилась к комнате Сону. Друг меня уже ожидал. — Привет.       Сону улыбнулся, оттягивая рукава полосатого свитера. Вместо пальто на нём была надета пуховая жилетка, и я засомневалась, что этого достаточно для промозглого ноября. — Привет. Ты не замёрзнешь? Может, лучше переодеться? Или хотя бы шапку взять с собой? — Ну вот скажи мне, когда я в последний раз болел? — покачав головой, спросил Сону. — Я пью столько витаминов, что пропустить уроки из-за болезни могу лишь во сне. — Поэтому ты в последнее время так много спишь? — рассмеялась я. — Ой, всё. Не замёрзну я, не волнуйся.       Улыбнувшись так широко, что глаза приняли форму полумесяцев, Сону обхватил меня за плечи, и мы направились к выходу из академии. Когда мы проходили мимо мужской комнаты отдыха, я вопросительно покосилась на друга. — А кто прибирался после вечеринки? Там было так много мусора. — Помнишь ребят, которые стояли на входе и разносили шоты? — спросил Сону, на что я согласно кивнула. — Они и прибирались. Это девятиклассники, которые очень хотят быть частью компании, но из-за возраста Джейк их пока не принимает. Вот они и стараются показать себя в лучшем свете, чтобы быть первыми в списке новичков, как только исполнится шестнадцать. — Значит, Джейк сам выбирает, кого приглашать? Интересно, по каким критериям.       Открыв входную дверь, Сону придержал её и пропустил меня вперёд. Шутливо поклонившись ему, я первой выскользнула из академии. Солнце уже взошло, однако из-за пасмурной погоды на улице было темнее, чем должно. И холоднее. Пришлось сильнее укутать лицо шарфом. — По-разному. У кого-то из учеников влиятельные семьи, поэтому их лучше держать поближе. Кто-то просто нравится Джейку, и он приглашает их по-собственному желанию. И также есть дополнительные единицы. Те самые "плюс один", которых можно привести с собой, если ты относишься к первому или второму типу. Джейку нравится эта традиция, потому что никогда не знаешь, кто кого позовёт с собой. Думаю, твоё появление его сильно впечатлило. — Правда? Почему? — Свежая кровь, — рассмеялся было Сону, как вдруг его лицо стало серьёзнее некуда. — Но больше туда не ходи. — Ага, — усмехнулась я и припустила прочь от друга. — Шим Арин, я не шучу!       Другие ученики академии, которых также привлекла идея почтить память предков или прогулять уроки, уже ждали у входа в церковь. Как один, они обернулись в нашу сторону. Появиться, не привлекая лишнего внимания, не удалось. Я смущённо улыбнулась и перешла с бега на шаг, позволяя Сону нагнать меня. В то же мгновение он появился рядом.       Теперь спокойно приближаясь к церкви, я окинула взглядом собравшихся. Младшеклассников здесь не было. Я собиралась прикинуть, из какого класса мог быть самый низкий мальчик, но всем моим вниманием завладел мальчик повыше. Тот, при виде которого сердце сжималось, как на американских горках во время мёртвой петли.       Одетый в коричневое пальто Джей смотрел прямо на меня. Я не могла не отметить, что строгий образ ему к лицу. В нём Джей скорее напоминал учителя, нежели такого же ученика, как остальные. И я уже собиралась приблизиться к нему, чтобы поздороваться, как вдруг он отвернулся. Дверь в церковь отворилась и на пороге появился священник Ан. Прямо за ним показалась кудрявая макушка Шим Джеюна. — Доброе утро, — от широкой улыбки священника кожу вокруг его глаз разрезали стройные морщины. — Благодарю всех, кто решил присоединиться. Мы с вами отправимся на городское кладбище, чтобы почтить память наших предков. Автобус уже ожидает. В академию вернёмся примерно к обеду. Прошу.       Лёгким движением руки священник Ан указал в сторону, где нас ожидал автобус. Дружным шагом все направились туда. Я молча держалась рядом с Сону и старалась не отставать, попутно разглядывая толпу. Члены семёрки собрались в полном составе. Рики и Чонвон плелись в самом хвосте, тогда как старшие, наоборот, возглавляли процессию. Имея возможность смотреть на Джея только со спины, я начала ломать голову, почему он повёл себя так безразлично, будто между нами ничего не было. — Привет, — сбоку раздался женский голос.       Саран коротко кивнула, поравнявшись с нами, и уже собиралась пройти вперёд, но я перехватила её. Взяв под руку, вынудила пойти вместе с нами. Сону недоверчиво покосился на одноклассницу. — А вот и та, которая провела Арин вместе с собой вчера. — лисий прищур глаз не сулил ничего хорошего. — Из-за тебя все мои старания насмарку. Хорошо повеселились? — Не понимаю, о чём ты, — невинно улыбнулась Саран, поправляя берет на голове. — Ой, не выдумывай! Арин нечего делать в таких местах. Ты ведь сама прекрасно понимаешь. — В каких таких? Где можно расслабиться и провести время с друзьями? Нет, не понимаю.       Под препирательства этих двоих мы дошли до парковки. Автобус нас уже ожидал, правда, водителя ещё не было на месте. Велев всем не расходиться, священник Ан отошёл, чтобы позвонить. И пока Сону продолжал отчитывать Саран, которой было куда интереснее разглядывать кромки деревьев, моим вниманием завладела занятная картина, развернувшаяся чуть в стороне.       Ученица, выглядевшая старше нас с Саран, в буквальном смысле слова вешалась на шею Джеюну. Он старался ловко маневрировать, чтобы не попасть в капкан цепких рук, то и дело оглядываясь в сторону священника. Кажется, эта девушка не знала разницу между Джейком и Джеюном, и с кем из них можно вести себя столь вульгарно. Я тихо рассмеялась, наблюдая за безысходностью в глазах старшеклассника, как вдруг наконец появился водитель автобуса. — Не толкайтесь, проходите по одному, — священник Ан подошёл к двери, контролируя учеников. — Арин, заходи, вон какой уже нос красный.       Ох, ну и зачем он сказал это на всеуслышанье? Чувствуя себя крайне смущённой, я поспешила забраться в автобус. На половине пути меня перехватили. Джеюн, который совсем недавно не знал, как избавиться от навязчивой девушки, подлетел прямиком ко мне. — Прости, — крикнул он через плечо, начиная подталкивать меня вверх по лестнице и поднимаясь следом, — я уже обещал Арин сесть вместе. Ничего личного.       И пока моё удивлённое лицо не разрушило его легенду, Джеюн настырнее подтолкнул меня, намекая ускориться. Дважды повторять не пришлось. Я забежала в автобус и заняла место ближе к концу салона, старшеклассник повалился на соседнее. — Вообще-то, я хотела поехать с Сону, — возмутилась я, через окно словив вопросительный взгляд друга, ещё стоявшего на улице. — Извини, сестрёнка, — губы Джеюна растянулись в игривой улыбке, — я уже не знал, как от неё избавиться, а тут ты. Считай, я твой должник.       Иметь в должниках старшеклассника, так ещё и члена семёрки, отличная возможность. Я согласно кивнула, рассудив, что от одной поездки до кладбища от меня не убудет. Зато я могла бы выведать что-то про Джея. И стоило только подумать о нём, как Пак Чонсон показался в салоне. Он буравил нас с Джеюном таким взглядом, что меня будто к сиденью пригвоздило. — Привет, — коротко кивнув, Джей прошёл мимо и занял место в последнем ряду.       Поздоровавшись в ответ, я почувствовала облегчение. Наверное, Джей просто не хотел показывать на людях, насколько мы близки. Или причина была во мне, и не стоило его целовать? Нервно кусая губы, я не заметила, как сиденья спереди заняли Сону с Саран. — И давно вы договорились поехать вместе? — возмущённым взглядом Сону прошёлся сначала по мне, а затем по Джеюну. — Тебе что, со мной сидеть не нравится? — недовольно поморщила нос Саран. — Ну, как тебе сказать.       Сону покосился на Хисына и Сонхуна, поднявшихся в автобус одними из последних. Может, зря я накричала на старшеклассников тогда на улице? Это было за дело, конечно, но вдруг им не понравилось, что какая-то новенькая так много себе позволяет, а потому Джей и был холоднее глыбы льда сегодня.       Как же много вариантов! И я терялась среди них, пытаясь найти правду. Однако, когда Пак Сонхун приблизился и пожелал доброго утра, глядя на нас с Саран, я решила, что отчитать его было правильным решением. В отличие от Джея, Сонхун вёл себя даже приветливее, чем обычно. Может, теперь у них с Саран всё наладится? Если она хотела этого после увиденного.       Автобус тронулся с места. Широко зевнув, Джеюн надел капюшон и опустил голову мне на плечо. Его наигранное сопение вышло таким громким, что я еле удержалась от возмущения. После такого Шим Джеюн дважды мой должник!       Городское кладбище находилось недалеко от академии. Однако пешком добраться сюда было бы крайне затруднительно. Автобус довёз нас до самого подножья горы, на которой виднелся величественный замок. Если уметь летать, подняться можно за считанные секунды. В обход на своих двоих выйдет гораздо дольше.       Я аккуратно дёрнула плечом, чтобы Джеюн проснулся, но не свалился. Он быстро сообразил, что пора вставать. И вот заспанный старшеклассник смотрел на меня, прикрыв один глаз. — Приехали? — прохрипел он. — Ага, готовься снова отбиваться от навязчивых девиц.       Джеюн потянул шнурки на своей куртке вниз, стянув капюшон и спрятавшись от внешнего мира. Я усмехнулась, но тут же поймала пристальный взгляд ученицы, не отлипавшей от Джеюна немногим ранее. Ей бы познакомиться со старшеклассницами, которым я уже успела перейти дорогу из-за Джея. Они бы точно нашли общий язык.       Вслед за Сону, Саран и Джеюном я вышла из автобуса. Шум волн, разбивающихся о берег, вмиг перекрыл собой остальные звуки. Вблизи моря осенняя погода ощущалась немного иначе. Ветер никуда не делся, но от повышенной влажности хотелось сменить шерстяное пальто на пуховую куртку. Передёрнув плечами от холода, вместе с остальными учениками и священником Аном я отправилась в сторону кладбища. Располагалось оно меж деревьев в прибрежной лесной зоне.       Я бывала здесь с бабушкой и дедушкой, так что и не ожидала увидеть что-то новое. Будто кладбище в целом могло чем-то удивить. Серые надгробные плиты сменяли одна другую, а выгравированные имена на них являлись единственным напоминанием о том, кто жил в этом городе до нас. Может, учился в той же академии, что и мы, и даже сидел за теми же партами.       Священник Ан провёл нас в центр кладбища, предложив для начала почтить память основателей академии, а затем разойтись по могилам своих предков, если таковые здесь имелись. К своему удивлению, я обнаружила захоронения первой семёрки без каких-либо дополнительных ограждений, о мавзолее речь и вовсе не шла. Взгляду предстал лишь стройный ряд из семи надгробных плит. Кроме имён и прожитых лет жизни на них ничего больше не виднелось. Жалко, что в католической вере не принято оставлять портрет усопшего. Пусть фотографии во времена первой семёрки и не существовали, мне было бы очень интересно взглянуть даже на простую гравировку в виде их профилей.       Джеюн поднял с земли большой чёрный пакет, привезённый из академии. Стоило ему только раскрыть его, как потрясающий аромат цветов заполонил всё вокруг. Я наклонилась ближе, чтобы скорее посмотреть, что же за цветы так потрясающе пахли. Улыбнувшись одним уголком губ, Джеюн запустил руку в пакет и, выудив оттуда цветок, протянул его мне. — Лилия, — восхищённо выдохнула я, радуясь, как ребёнок. — Какая красивая! — Белая лилия считается цветком девы Марии. Её приносят на могилы, как символ жизни после смерти, — Джеюн задумчиво разглядывал лепестки цветка в моих руках. — Она также символизирует чистоту и непорочность. Мне кажется, белая лилия отлично тебе подходит.       Подмигнув, тем самым вогнав меня в ступор, Джеюн прошёл к остальным ученикам и вручил каждому по цветку. Пока священник Ян не сказал опустить лилии на могилы, я поднесла свою ближе к лицу. Прикрыв глаза, полной грудью вдохнула сладкий аромат.       Кто-то громко чихнул, из-за чего остальные рассмеялись. Видимо, пыльца попала в нос. Улыбаясь так, словно мы и не на кладбище вовсе, я вновь отыскала взглядом Джея. В двубортном пальто с нежным цветком в руках он выглядел так, что колени подкашивались. И я бы безумно хотела, чтобы его лилия предназначалась мне, а не кому-то из его предков.       Священник Ан приступил к молитве: — Вечный покой даруй усопшим, Господи, и да сияет им свет вечный. Да покоятся в мире. Аминь.       Все ученики опустили головы и перекрестились вслед за священником. После нам дали полчаса, чтобы почтить память предков. Пока члены семёрки опускали цветы на могилы основателей, я огляделась по сторонам. Обычно в нужную сторону меня всегда отводила бабушка. Даже дедушка не знал, где точно захоронены его родители. Бабушка знала всё. И без неё сориентироваться среди множества одинаковых плит оказалось крайне затруднительно.       Кажется, обычно мы проходили мимо высокого фонарного столба. Однако здесь такой был не один. Выйдя на главную дорожку, я задумчиво почесала нос. Книги в библиотеке хотя бы расставляли в алфавитном порядке, а как сориентироваться на кладбище я не могла даже предположить.       Мелькнувший среди деревьев берет Саран отвлёк меня от раздумий. Может, одноклассница знала хотя бы примерное расположение семей? Стоять и дальше всё равно не было смысла, а потому я свернула на узкую тропинку, чтобы нагнать Саран. Тонкие ветки вместе с сухими листьями хрустели под подошвой ботинок, оповещая о моём приближении. Саран испуганно обернулась, но, узнав меня, ощутимо расслабилась. — Я хочу навестить Ынсо, сходишь со мной? — Конечно.       Сердце болезненно кольнуло при упоминании Нам Ынсо. Конечно, смысл сегодняшнего дня заключался в том, чтобы почтить память предков, в число которых бывшая одноклассница не входила. Но мной и Саран двигали иные чувства. Боль трагедии ещё не успела отступить, и проживать её было куда более верным решением, чем избегать.       Найти свежее захоронение оказалось гораздо легче. Потратив на это не более пары минут, мы с Саран замерли напротив могильной плиты с именем Нам Ынсо. От яркой улыбки одноклассницы, возникшей в памяти, мурашки прошлись по коже. Я вновь передёрнула плечами, только уже совсем не от холода. — Вечный покой даруй усопшим, Господи, и да сияет им свет вечный. Да покоятся в мире. Аминь.       Саран повторила молитву, сказанную священником Аном, и перекрестилась. Повторив за ней последнее действие, я наклонилась, чтобы положить изящную лилию на сырую землю. — Не хочешь оставить своим предкам? — удивилась Саран. — Боюсь, что не смогу их найти. А плутать среди могил и вчитываться в имена покойников меня как-то не прельщает.       Саран согласно кивнула, тускло улыбаясь. Следом она положила свой цветок рядом с моим. — Ынсо любила цветы. Особенно редких сортов. Не знаю, вряд ли лилии можно считать редкими, но они бы понравились ей куда больше, чем какие-нибудь ромашки. — А я люблю ромашки. Мне кажется, чем проще цветок, тем он красивее. — Как так? — улыбка Саран стала менее вымученной. — Ими ведь кишат все поля в начале лета. Неужели ромашки кажутся тебе красивыми? — Определённо. Да, летом они повсюду и могли от этого нам надоесть, но это ведь не делает их некрасивыми. Мне нравятся их тонкие белые лепестки. К тому же на них можно погадать на любовь. — Погадать на любовь?       Саран одарила меня непонимающим взглядом, а у меня глаза на лоб полезли от удивления. — Только не говори, что ты в детстве не гадала на ромашке. Ну, любит, не любит. — Как-то не припомню, — Саран смущённо поправила выбившуюся прядь волос. — Мама не разрешала срывать цветы. Говорила, это глупо и неряшливо.       Мне-то казалось, что все девочки в детстве гадали на ромашках или плели из них венки. Не желая ставить Саран в неловкое положение, вслух я этого говорить не стала. Однако приободрить одноклассницу хотелось. — Давай после летних экзаменов сбежим на поле, тогда я обязательно научу тебя гадать на любовь. — Договорились.       Скромный смех Саран разбился о каменную плиту с именем её подруги. Не лучшее место мы выбрали, чтобы веселиться. Хоть Ынсо и была самой смешливой девушкой, которую я знала, нарушать её покой не хотелось. Также осознав всю неправильность ситуации, Саран уставилась на свежую могилу и нахмурилась. — Знала бы ты, как сильно меня всё это бесит, — еле слышно призналась одноклассница. — Что именно? — То, как все они забили на смерть Ынсо и не провели нормальное расследование. Эти трусы боятся за свои задницы. Лишь бы замять, сделать вид, что ничего не было, — Саран повернулась ко мне лицом. — Но это не самоубийство, понимаешь? И в несчастный случай я тоже не верю. Ынсо была жизнерадостной и очень умной. Тут что-то нечисто.       От услышанного моё сердце сжало в тиски. Если близкая подруга усопшей считала, будто что-то или кто-то замешан в этом деле, то у меня становилось всё больше оснований полагать, что так оно и было. — Ты подозреваешь кого-то? — решила прямо спросить я. — Нет. У Ынсо не было врагов. Её все любили.       Саран погрузилась в счастливые воспоминания, связанные с подругой, и это читалось прямо по её лицу. Злость сменилась грустью, а уголки груб начали подрагивать в слабой попытке изобразить улыбку. Мне в равной степени хотелось выпытать больше подробностей и не хотелось видеть, как Саран страдает. Взвесив оба варианта, я подумала, что правильно будет отвлечь Саран. К тому же на сегодня мы отдали достаточно дани уважения усопшим. — Пойдём к морю? — предложила я, оглядываясь на остальных учеников. — У нас ещё должно быть минут двадцать до отправки автобуса. — Да, пойдём.       Предупредив священника Ана, что мы подождём остальных за пределами кладбища, вслед за Саран я вышла из лесной зоны. С каждым шагом море становилось всё ближе, и шум волн от того слышался всё отчётливей. Разглядев поваленное дерево среди песка, мы с Саран тщетно попытались стряхнуть с него песчинки, и, в конце концов наплевав на эту затею, уселись прямо на них. — Могу я задать один вопрос?       Мне показалось, что столь уединённый момент – лучшая возможность, чтобы узнать побольше о Пак Чонсоне. Вернее, о том, почему Саран советовала держаться от него подальше. — Если твой вопрос про Сонхуна или Хисына, тогда нет. Я не хочу о них говорить.       Саран не ходила вокруг да около, чётко обозначив границы. Мне же хоть и было интересно узнать подробности её личной жизни, столь нагло выпытывать их я не собиралась. — Нет. Вообще-то, я хотела спросить про Джея. — А, про Джея. — голос Саран смягчился. — Как много ты о нём знаешь?       Я постаралась собрать в памяти всю информацию про Пак Чонсона, которую когда-либо слышала. Получилось негусто. — Не думаю, что знаю что-то кроме его двойного имени, возраста, таланта к латыни и статуса главного редактора. А, ну и что он потомок одного из основателей, конечно.       Про любовь Джея к фотографии и познания в виски мне захотелось умолчать. Это ощущалось довольно личным; тем, чем он поделился только со мной. Потому рассказывать Саран об увлечениях Джея я не стала. — Не хочу тебя расстраивать, но ты ничего о нём не знаешь, — невесело улыбнулась Саран, прежде чем начать свой рассказ. — Хоть я и не потомок основателей академии, моя семья имеет свой вес в этом городе. А ты уже поняла, как тут всё устроено. В общем, на всех важных приёмах я присутствовала с самого детства. И семёрку знала за пределами школы, но не то, чтобы мы с ними дружили. Сону рассказывал тебе, чем знаменита каждая из семей? — Нет. Это немного не то, что нам было бы интересно обсудить. Я знаю только про семью Ким, потомственных врачей. — Лучших врачей, которых во всей стране не сыщешь. К нам в город приезжают люди из разных уголков планеты, лишь бы их лечением руководил сам доктор Ким, но давай я лучше расскажу об остальных. Чонвон, о чём нетрудно догадаться, сын нашего мэра – господина Яна. Пусть царская власть уже далеко в прошлом и каждые выборы мэра сопровождаются голосованием граждан, из раза в раз побеждает отец Чонвона. Так же было и с его дедом, прадедом, и так далее. Людей всё устраивает под их руководством, и они не хотят ничего менять. У семьи Ли свой фармацевтический завод, его видно при въезде в город. Они даже сотрудничают с другими странами. Шим владеют сетью ресторанов, один из которых получил мишленовскую звезду, что привлекает туристов. Нишимура, сколько себя помню, были частью правоохранительных органов. Не знаю, участвует отец Рики сейчас в выездах или работает только в участке, но когда случилась история с Ынсо, я видела его в академии. Что насчёт Паков, их семьи нередко принимают за одну, будто две ветви пошли от одного предка, но это не так. Сонхун и Джей просто однофамильцы, и их семьи ведут совершенно разные дела. У родителей Сонхуна строительная компания, которая возвела едва ли не все здания в городе. Тогда как семейное дело Джея тесно связано с правосудием. Юристы, судьи, адвокаты – они часто занимают эти должности, верша правосудие. В каких отношениях Джей со своим отцом, я не знаю, вот только один раз я стала случайной свидетельницей их разговора с глазу на глаз. Обещай никому не рассказывать. — Обещаю, — я затаила дыхание. — Мы тогда были совсем детьми, но Джей получил приличную затрещину за какую-то нелепую шалость. Со дня смерти его мамы прошло не больше месяца. Наверное, отец был не в себе от горя. И всё-таки это его не оправдывает. — У Джея умерла мама? — переспросила я так тихо, будто боялась, что кто-то мог услышать. Хотя вокруг нас не было ни души. — Да, автокатастрофа. Я плохо помню его маму, но Сонхун говорил, Джей был к ней сильно привязан. — Я и не знала. — Полагаю, про то, что Джей каждые новогодние каникулы проводит в академии, ты тоже не знала. Обычно ученики разъезжаются по домам, чтобы отметить праздник в кругу семьи, но Джею подобного, видимо, не хочется. Или отец его не пускает, не знаю. Джей и на летних каникулах нередко живёт не дома. То у Джейка, то у Сонхуна, как получится. — Звучит очень печально. — Не то слово, — невесело усмехнулась Саран. — Я к чему тебе всё это рассказываю, навряд ли Джей сможет ещё кого-то полюбить. После смерти мамы он закрыл своё сердце и не подпускает к нему никого. Я, честно говоря, и не помню, чтобы Джей с кем-то встречался. Думаю, отец подберёт ему хорошую партию, когда придёт время, и на этом всё закончится. — А что насчёт тебя? Расторгнешь помолвку с Сонхуном?       Пусть мы с Саран и договаривались, что мои вопросы не коснутся её личной жизни, обойти столь важную тему не удалось. Ведь если она сможет разорвать договорённости их с Сонхуном семей, разве это не значило, что и у нас с Джеем был шанс?       Быстро, однако, я за него замуж собралась.       Посмотрев пару секунд на горизонт, Саран тяжело вздохнула, но ответа избегать не стала. — У моих родителей логистическая компания. Они осуществляют грузоперевозки по суше и по морю. Для семьи Сонхуна, занимающейся строительством, такое родство придётся на руку. Конечно, я ещё утром позвонила маме, и она обещала переговорить с отцом, но вряд ли он позволит расторгнуть помолвку. Семья Пак наш крупнейший заказчик. Отец не захочет лишиться восьмидесяти процентов выручки.       Саран говорила отстранённо, будто и не о себе вовсе, а о каком-то товаре, поставка которого принесёт большую выгоду. Мне казалось, в наше время люди вольны жениться по любви, но я ошибалась. И дело тут даже не касалось племён и народов стран Африки. Подобное происходило куда ближе. — Арин, послушай, — сжав мои пальцы, Саран заставила взглянуть на себя, — тебе всё это не нужно. Заканчивай академию и уезжай куда подальше. Наслаждайся жизнью, ведь ты вольна сама выбирать, с кем быть и чему посвятить себя.       Позади нас раздались шаги. Вздрогнув мы обернулись, будто занимались чем-то неприличным секундами ранее. Спрятав руки в карманы классических брюк, из леса вышел Ли Хисын. Чуть нахмурившись, он посмотрел сначала на Саран, а потом на меня. От этого цепкого взгляда я почувствовала себя крайне неуютно.       Опустив мою руку, Саран вновь развернулась лицом к морю. Я последовала её примеру, когда Хисын скрылся в направлении нашего автобуса. Что же насчёт слов одноклассницы о том, что я могла сама выбирать, с кем быть… не было ли это как-то связано с Хисыном? Какие отношения связывали этих двоих, что Сонхун стал свидетелем их поцелуя? — Пойдём, все уже заканчивают, — Саран слезла с поваленного дерева и отряхнула подол своего пальто. — Ты иди, я побуду тут ещё немного.       До отправления автобуса оставалось как минимум десять минут, ведь священнику Ану нужно было собрать учеников, разбежавшихся кто куда. И, пока меня никто не хватился, я решила немного прогуляться в одиночестве. Шум волн ласкал слух, а морской воздух освежал мысли. Это ли не идеальная возможность обдумать всё услышанное?       Я встала на ноги, носками ботинок мгновенно утопая в песке, и лениво поплелась вдоль берега. Значит, Джей рос только с отцом, и даже от него не получал достаточно любви и ласки. Удивительно, как он при этом старался помочь всем нуждающимся, не держа обиды на окружающий его мир. Нет, Саран не права, Джей умел любить. И мне пуще прежнего захотелось разделить это чувство вместе с ним.       Вскинув голову, я задумчиво уставилась на плывущие грозовые тучи и солнце, так активно пытающееся пробиться сквозь них. С вершины утёса донеслось громкое карканье вороны. Я бездумно перевела взгляд на птицу, восседающую на фоне величественной академии. Издалека она казалась маленькой, как уголёк в печи, но я знала, что вороны нередко бывают больше кошек.       А ведь точно так же неделями ранее на утёсе стояла Нам Ынсо, прежде чем сорваться вниз.       От ужасного осознания я сделала пару шагов назад, едва не промочив ноги в морской воде. Получается, Ынсо упала прямо на этот пляж. Её жизнь оборвалась от столкновения с землёй, на которой стояла я сейчас. — Прошу всех вернуться к автобусу!       Голос священника Ана, словно раскат грома, заставил меня вздрогнуть от испуга. Не хватало ещё попасться на месте преступления. Если кто-нибудь решит, будто я вынюхиваю подробности смерти Ынсо, ни к чему хорошему это не приведёт. Потому, сильнее укутавшись в шарф, я побежала назад к автобусу. — Сестрёнка, наконец-то!       Джеюн буквально вцепился в моё предплечье, стоило только приблизиться к стоящей у автобуса толпе. Сону и Саран непонимающе переглянулись, позабыв былые разногласия. — Вы что, родственники?       Тонкий голос девушки, которая начала крутиться вокруг Джеюна, стоило ему вновь остаться одному, заставил всех нас обернуться. Не ожидав такого внимания, ученица вжала голову в плечи, но не отвернулась. Вцепившись в старшеклассника взглядом, она настырно требовала объяснений. — Не… — начала было оправдываться я, устав прикрывать задницу Шим Джеюна. — Да, — уверенно перебил старшеклассник, дёрнув меня за рукав пальто. — И моей сестрёнке очень не нравится, когда я общаюсь с другими девушками.       Теперь на меня уставилось сразу несколько человек. Сону недовольно поджал губы, всем своим видом спрашивая: "почему тебе спокойно не живётся?". Саран же сдерживала прорывающуюся улыбку. Ученица терпеливо ждала подтверждение словам старшеклассника. А Джеюн… как голодный щенок, он умоляюще смотрел на меня своими большими глазами. — Не нравится, — усмехнулась я, решив подыграть Джеюну на своих условиях, — а ещё мне не нравится, когда мой братец сильно мне докучает.       Под тихие смешки Сону и Саран я первой поднялась в автобус. Очень жаль, конечно, что эта настырная девица увязалась за Джеюном, но мне было совсем не до их драмы. Опустившись на сиденье, я зарылась лицом в шарф и прикрыла глаза, лишь бы только меня никто не трогал. Мало того, что я узнала о Джее то, о чём и не предполагала. Вдобавок я посетила возможное место смерти Нам Ынсо. Это выбило меня из колеи. Я ведь так и не узнала, что заставило Ынсо отправиться ночью за пределы академии. И как с этим была связана загадочная записка. Эгоизм поглотил меня, из-за чего я сосредоточилась не на том, на чём нужно.       Если жизнь Нам Ынсо оборвалась не из-за самоубийства или несчастного случая, в опасности были все. И последнее, чего мне хотелось, это вновь класть цветы на свежую могилу.       Этой ночью я спала из ряда вон плохо. Нет, меня больше не мучали кошмары, однако голова раскалывалась так, что от боли хотелось лезть на стену. Казалось, мне в череп всадили громадный гвоздь и медленно вдавливали по самую шляпку.       Проснувшись в первый раз за ночь, я попыталась проигнорировать неприятное чувство. Перевернулась на другой бок и уткнулась лицом в одеяло. Провалиться в сон получилось, пусть и, по ощущениям, на какие-то жалкие пару минут. Затем я снова вернулась к реальности. Схватившись за голову, вылезла из тёплой постели и распахнула окно, наполняя комнату свежим воздухом. Стало легче, но ненадолго. Чтобы не простудиться, окно пришлось закрыть. Духота спальни окутала меня вместе с новым приступом боли.       Раздражённо всунув босые ступни в тапочки, я ступила в темноту коридора. Терпеть эту боль и дальше было невозможно. Да и к чему такое самопожертвование? На дворе ведь не средневековье, пусть я и жила в замке, умные люди давно изобрели лекарство от мигрени.       Чем сильнее я приближалась к больничному крылу, тем страннее ощущалась ночь в академии. Во время Хэллоуина все уснули ближе к утру, а потому ночь с кишащими вокруг учениками не сильно отличалась ото дня. Однако сейчас не то, что ученики, и сам замок должен был спать. Вместо этого он издавал множество жутких звуков. Ветер гулял в коридорах, завывая где-то над самым ухом, а когда я уловила чью-то игру на рояле, происходящее и вовсе показалось мне сном.       Безжалостно ущипнув себя за предплечье, я лишь ойкнула от боли. Раньше мне казалось, из-за природной неуклюжести физическую боль я научилась переносить весьма неплохо. Однако эта ночь заставила усомниться в своём предположении.       Но разве моя голова не стала болеть чуточку меньше, стоило только выйти из спальни? Или всему виной пульсирующая рука, на которую переключилось моё внимание? Меня устраивали оба варианта. Если мою голову вновь не начнёт разрывать надвое, я согласна всю ночь слоняться по академии и щипать себя за руки.       С каждым шагом игра на клавишных звучала всё отчётливее. Я слышала, что классическую музыку включают младенцам во время сна, чтобы те росли гениями. Неужели в академии использовалась подобная практика? Не поздно ли, учитывая средний возраст учеников? Все вопросы отпали сами собой, когда я вышла на источник звука.       В малом зале, уставленном музыкальными инструментами, за роялем в свете луны сидел парень. Чёлка упала ему на глаза, что лица не разглядеть. Мне это и не было нужно. Как заворожённая, я наблюдала за его пальцами, ласкавшими клавиши и являвшими миру чувственный звук, переполненный эмоциями.       Будто птица в небе, звучавшая мелодия то поднималась вверх, то стремительно неслась вниз. На стыках настроений парень топал ногой и расправлял свои костлявые плечи, вкладывая всё больше таившихся в душе чувств. Незнакомец напоминал принца, чьё королевство на грани распада, и ничто не способно ему помочь.       В голову ударила новая волна боли. Я схватилась рукой за стену, когда в глазах потемнело. Всё-таки стоило сначала дойти до больничного крыла, а уже потом разгуливать по академии. Ещё раз ущипнув себя за руку, я не поучаствовала того же эффекта, что прежде. Боль не собиралась покидать меня.       Музыка тем временем начала сходить на нет, а потом и вовсе стихла, эхом оставшись гулять меж высоких стен. Не отдавая отчёта своим действиям, я медленно двинулась в сторону рояля, тем самым привлекая к себе внимание. — Понравилось?       Взгляд, от которого обычно становилось неуютно, сейчас ощущался поразительно пустым. Продолжая страдать от головной боли, я вымученно улыбнулась Хисыну и подошла ближе. — Очень. Красивая музыка. Ты каждую ночью даёшь тут концерты?       Грудной смех старшеклассника разнёсся по залу, вновь наполняя его живыми эмоциями. — Не каждую. Тебе повезло, сегодня особенная ночь. — И что же сделало её особенной? Почему ты не спишь? Уже поздно. — Ты всегда задаёшь так много вопросов? — Хисын склонил голову набок, открывая взгляду мертвенно белую кожу лица. — Такая любопытная. Теперь мне понятно, о чём говорил Джей. — А о чём он говорил?       На этот раз Хисын рассмеялся громче прежнего. Он откинул волосы от лица и аромат сушёных трав коснулся моего носа. Горький, вперемешку с запахом костра, он напомнил мне что-то, но мысль ускользала прямо из рук, не позволяя поймать себя и вспомнить, что именно. — Не пора ли тебе спать? — равнодушно спросил Хисын, опуская крышку рояля. — Бродишь тут в ночном платье. Тебя могут неправильно понять.       К своему ужасу, я уставилась на грудь, не покрытую поролоном бюстгальтера. Спасибо, хоть нижняя часть белья всегда была на мне! Но, не успела я сгореть со стыда, стоя в таком виде напротив Ли Хисына, как мной овладела ужасная зевота. Головная боль наконец отступила, и все эмоции сегодняшнего дня тяжёлым грузом навалились на мои плечи. — Да, и правда пора, — согласно кивнула я, разворачиваясь к выходу в коридор. — И ты не задерживайся. — Сладких снов, Шим Арин, — последнее, что я услышала, прежде чем вернуться в свою комнату и забыться крепким долгим сном.