IV. Первый день

Утро в родной деревне, вдали от войн, проблем, холодного леса и походной усталости… Что может быть приятнее — проснуться в доме своей юности, в своей комнате, под крышей и на мягкой, хоть и местами проваливающейся перине? Солнце не намного опередило Королеву Воинов. Ужасно хотелось есть. Вот и их первый завтрак, не как врагов, а как… Пока что присматривающихся друг к другу необычных соседей. Из запасов, что нашлись у доброжелательных горожан через пару домов к центру, получился неплохой перекус для двоих. Конечно, не учитывая того факта, что избалованный бывший Олимпиец раньше наслаждался виноградом, халвой и лучшими видами мяса и сыров. Зена бы тоже сейчас не отказалась от чего-то мясного… Следующая их миссия — съездить на рынок. Пожалуй, одной ей будет сподручнее, всё же Арес привлечет много внимания, пока он ещё… Не пришел в себя. В нового себя. Они всего день вместе, а она уже от него устала… Что ж, не мудрено. Лучше будет сразу дать ему понять, что она не останется здесь с ним навсегда. Чтобы он не привыкал к райской жизни и постоянной обслуге. Женщина вышла во двор, куда сразу после пробуждения отправила мужчину рубить дрова. Хотя те и не были нужны ей для завтрака, он должен знать, что ест только тот, кто работает. Арес подошёл к заданию весьма ответственно и даже утренняя прохлада не помешала ему… Снять рубашку. Что ж, он, конечно, не переворачивает греческие колонны, но с силой у него было все в порядке. Только вот поленья мужчина рубил на слишком крупные части. — Отлично, Арес, а теперь те, что разрубил — ещё раз пополам. — подойдя ближе, женщина решила дать новоиспеченному дровосеку пару советов из деревенского обихода. — Иначе тепла нам не видать до восхода солнца. — Зена предпочла держаться на расстоянии и наблюдать со стороны, скрестив руки на груди, нежели вставать между бывшим Богом Войны и оружием. Арес обернулся и ослабил хватку на рукояти топора. Эту улыбку он, кажется, репетировал все утро, пытаясь произвести на подругу наилучшее впечатление после своего сонного бубнежа. — А, Зена! Прекрасное утро, не так ли? — но, учитывая его ситуацию и максимально нехарактерную для бывшего Бога обстановку, это звучало совершенно поддельно и неестественно. Брюнетка даже закусила губу, с хитростью в глазах наблюдая за этим забавным представлением. При том, что, выдерживая прежний образ суровой воительницы в позе и на лице, сама совершенно забыла, что стоит перед ним в тонком коротеньком платьице цвета сладкого персика с цветочными заколками в волосах. — Еда не готовится сама по себе, Арес, — она явно чувствовала, что все его мысли только об этом и мистер Кожаные Штанишки даже не обращает на её выставленное бедро никакого внимания. Но на голодный желудок мужчина, оказалось, соображал гораздо быстрее и предусмотрительно глянул на дым, слабо идущий из трубы их нового пристанища. — Ты ведь уже развела огонь. — и продолжил хаотично разрубать бревна на разные части, демонстрируя свои лучшие мощные удары. На Зену у бывшего Олимпийца тоже накопилось немного человеческой агрессии и раздражения. Арес и не знал, что она вне меча и лат такая… Женщина. Настоящая, как все земные. Брюнетка прищурилась от солнца. Он делает успехи во внимательности и трудолюбии. — Надо же — научился замечать детали! — Я потерял божественную силу, но не лишился моего божественного ума, — Ареса вполне устраивал его творческий взгляд на форму и размер дров и собственный стиль в новом деле, которое он попробовал впервые. Она не дала никаких наставлений и он нашел способ справляться самому. На самом деле, всё его детство и взросление прошло так. Когда он не мог заполучить что-то через стратегию, подходы, планирование и упорство — он просто стирал с лица земли армии и города. Ни отец, ни мать, ни старшие братья не учили его справедливости, милосердию, честности и путям борьбы с трудностями. — Того, что было в сарае, не хватит, чтобы согреться следующей ночью, — Зена всё же проявила терпение и предупредила воина о том, что к трудностям нужно быть заранее готовым. Но его «божественный ум», как всегда, мыслил и домысливал быстрее, чем «божественная воспитанность». — Но мы ведь можем согреться и другим способом… — уже договаривая привычную для себя фразу, он, кажется, и сам понял, что не сможет увернуться от того, что ему сейчас прилетит в область головы. Не стоило с ней себя так теперь вести. Это на Олимпе он смелый. А сейчас каждая былая ловкость и физическая сила ощущалась также возможно утерянной или ослабшей. Что, если он теперь не сможет драться как раньше? Если будет уставать? Не сможет остановиться с алкоголем, будет чувствовать голод, жажду, не сможет получить еду? Зена ничуть не удивлялась. Он всё тот же, ведь Мужчина был очень силен даже в Боге Войны. Страх смертной жизни, переживания, усталость и другие беды никогда не отобьют у него желания уложить её в постель. Он настолько привык отпускать подобные намеки и фразы в её сторону, будучи неуловимым, обольстительным и бессмертным, что уже считал это их особым языком общения. Что ж, за все годы она отлично к этому привыкла. И смирилась с тем, что эту часть его сущности не изменить. — Руби, а не болтай. — женщина, конечно, была другого мнения об этом его смелом предложении, поэтому едко скривилась в улыбке. Она не малолетняя жрица в его храме и уже не его юная и доверчивая ученица, чтобы переходить на кокетства (пожалуй, в озере она так не думала). Зена решила держать холодную стену между ними двумя. Когда поняла, что минувшим вечером сама чуть не потеряла контроль… Арес всё время находил какие-то невероятные лазейки и подходы к ней. — Мне следовало сделать это ещё вчера, — продолжая рубить, Арес всё же вернулся к теме своей работы по дому. — Чтобы хорошо прогреть этот сарай. Возможно, тогда мне бы удалось нормально поспать без кошмаров о том озере в ледниках и хохоте трёх бестий. Так трогательно, что он делился с ней своими переживаниями и снами. Зена не сдержала улыбки. Она хорошо понимала его. Его до сих пор мучил тот день, когда он чуть её не убил… Может, ей действительно стоит пересмотреть практику их раздельного сна? Так, в качестве обогрева друг друга и хорошего отдыха. Да и безопасности… Мужчина положил полено на пень перпендикулярно своему удару. Решил всё же, что ему скучно и следует окончательно вывести воительницу из себя, издеваясь над оружием и подвергая себя опасности? — Руби вдоль, а не поперек, если не хочешь лишиться ещё и глаза. — Зена сразу заметила это и отпустила очередной совет, совершенно не замечая искры хитрости в мужских глазах. Что-то всё никак не позволяло ей оттуда уйти и оставить Ареса наедине со своими… брёвнами. Мужчина чувствовал, что ей нравится стоять там, «сверху», над ним, вне тяжёлой работы, когда он занимается делом по её приказу, и поучать, играть в наставника, кем он сам был когда-то для юной девушки. Бог Войны заставлял её полировать мечи до блеска без надобности, а сам наблюдал за движениями её руки. Завязывал ей глаза, заставляя ловить летящие в неё из воздуха кинжалы, пока сам подкрадывался сзади, клал руку на живот и разжигал в ней пламя минувшей ночи. Отвлекая и целуя в шею и затылок. Он ещё помнит пару хитростей с тех весёлых и горячих времён… У него есть особый подход к непреступной Королеве Воинов, которую создал он сам. Вместо того, чтобы переложить полено, Арес развернулся сам — встал к женщине спиной, пошире и поустойчивее расставив ноги. А точнее, не спиной, а своей бесстыжей упругой задницей, обтянутой тонкими кожаными штанами. Это был запретный прием. Тот самый. — Вот так? — мужчина с невинным видом молодого пастуха обернулся через плечо, держа перед собой топор на готове. О, да, не хватает только парочки плетей в её руках. Зена осеклась и выдала своё смущение быстрой и суетливой сменой позы, якобы безразлично отвернувшись. Но ухмылка её говорила сама за себя. Он узнает её из тысячи. Улыбку Его Девочки. Брюнет рубанул полено неглядя одним мощным ударом из-за головы. У него уже возникала мысль о том, что можно было разыграть какую-нибудь сцену случайной неопасной бытовой травмы, чтобы привлечь её обеспокоенное и нежное внимание, но Королеву Воинов так просто не проведешь. Гораздо интереснее выводить её на эти эмоции открыто, дразнить и подталкивать на «темную дорожку», навстречу своим тайным желаниям, приглашая в ностальгию о прошлом. Это он и делал всю её жизнь после их расхождения. Её лицо в такие моменты было просто бесподобно. — Когда закончишь — оставлю тебе пару куриных ножек и кусок белого хлеба. — но на этот раз, несмотря на располагающую обстановку и их девиз «отдыхаем и расслабляемся», Зена оказалась непробиваема и не присоединилась к этому маленькому веселью, проигнорировав его шалость и пикантное приглашение. — Я польщён! — крикнул ей вслед немного обиженный и неудовлетворенный Арес. Но он знает — рано или поздно они переспят. Зена хочет его. Это лишь вопрос времени.