Глава 6.

За три недели до Форкса       - Отвали, Флэтчер, - я шла быстро, почти переходя на бег. Туфли звонко  стучали о мраморную плитку.       Феликс Флэтчер был высоким, хорошо сложенным для своего возраста юношей. С темными кудрявыми волосами и зелеными глазами - воплощение всех девичьих грез. На щеках у него были небольшие ямочки, а лицо украшала россыпь веснушек. Мы часто пересекались на теннисном корте по выходным. Я не хотела признаваться в этом даже самой себе, но порой украдкой наблюдала за его игрой. Он был резок и агрессивен в ударах, как правило, вынуждая соперника лишь защищаться на корте, не переходя в атаку.       По нему сходила с ума добрая половина «Далтона», а второй половиной были парни. Почему он выбрал меня свои объектом пристального внимания, оставалось загадкой, ответ на которую я знать не хотела.        - Ну, принцесса, стой!       - Я говорила тебе, не называть меня так! - прошипела я, даже не обернувшись. Мой запал, его только раззадорил. Я не видела, но чувствовала, как его губы растянулись в лукавой ухмылке, которой он соблазнял всех девушек в радиусе пяти метров.         Жалкая попытка, красавчик.        Я продолжила свой бег по ступенькам, перескакивая через одну, слыша, как Феликс следует за мной. Я уже почти достигла конца лестницы второго этажа, когда он резко потянул меня на себя, ухватив за запястье. Я была близка к тому, чтобы потерять равновесие, а вместе с ним и чувство собственного  достоинства, распластавшись на мраморных ступенях, но Флэтчер был быстрее - он аккуратно перехватил меня за талию.        Я громок выругалась.         За моей спиной раздался его мягкий, едва уловимый смех — звук, которого раньше я никогда не слышала. Его привычная усмешка вдруг превратилась в нечто почти интимное между нами. Он излучал чувство чистого удовлетворения ситуацией, как зверь, который загнал добычу в ловушку.        Окинув меня насмешливым взглядом, он наконец нарушил тишину:       - Ты так забавно бегаешь от меня, принцесса.        Солнце тонкими лучами пробиралось внутрь нашей альма-матер, падая на Феликса приглушенным светом, отчего его волосы приобрели золотистый оттенок. Он смотрел на меня слегка прищурившись, а я неожиданно  поймала себя на мысли, что если сейчас он отведет взгляд, то что-то внутри меня не выдержит и сломается. Между нами повисла тишина, которую никто не хотел нарушать.        Все, что требовала моя душа прямо сейчас - это побыстрее оказаться дома, возможно, по пути зайти в пекарню Мейсона за свежим круассаном, сделав небольшой круг через Центральный парк, чтобы привести мысли в порядок. А потом с головой укрыться утяжеленным теплым одеялом.       Пока я витала где-то глубоко внутри себя, не сдвинувшись с места, Флэтчер, наконец, заговорил. Голос его был спокойным и ласковым       - Сегодня в десять у меня вечеринка. Я бы хотел, чтобы ты пришла.       - Ты преследовал меня ради этого? Серьезно?        Я устало закатила глаз, потому что за последние пару месяцев, это была его не первая совершено идиотская попытка пообщаться поближе, и по настойчивому выражению лица - точно не последняя. Я знала, что после вереницы моих отказов, за спиной уже разносились сплетни и шепотки про мой образ холодной королевы.       Какой несусветной глупостью это было. Просто эти мальчишки не могли предложить мне ничего, что стоило бы моего внимания.        - Ты ведь знаешь, да, что я никогда не соглашусь? - скепсиса в моем голосе было предостаточно, чтобы он осознал весь фатализм своего вопроса. - Ты просто впустую тратишь время, Флэтчер.        Я надеялась вразумить его, оттолкнуть подальше, но Феликс лишь улыбнулся, и бросив на меня ещё несколько странных взглядов, которые при всем желании, я не смогла идентифицировать, развернулся и пошёл вдоль по коридору. Когда между нами уже было метров десять, он остановился и не оборачиваясь, тихо, но так, чтобы я точно услышала, сказал:       - Ты такая холодная, принцесса, но я не готов сдаваться.        И больше не проронив ни слова, он завернул за угол, оставляя меня один на один со своими мыслями.        Надо было признать, что Феликс, при всем моем скептическом к нему отношении, не был одним из тех идиотов, для которых высшей целью культурного кода был Санкт-Мориц с января по март, и Сан-Тропе с мая по сентябрь. Он представлял собой что-то более значимое, более монументальное. Это было странно, учитывая тот факт, что его отец владел нефтеперерабатывающим заводом в Катаре. Может, дело было в том, что в сравнении с нашими одноклассниками, он был настоящим нуворишем. Его дед фермер-эмигрант из восточной Европы, удачно вложился в акции «Форда».  В общем, назвать его типичным представителем «Далтона» получалось с натяжкой.        Простояв еще пару минут в пустом коридоре, я тоже поспешила прочь. Уроки закончились полчаса назад, но я задержалась в классе искусств, убирая холсты в хранилище. Стены давили на меня уже почти физически. Спустившись на первый этаж, я заметила Кетти, которая остервенело запихивала учебники в свой шкафчик, явно не предназначенный для такого масштаба мысли. Я поймала её взгляд и подмигнула, все ещё желая быстрее выйти на воздух.       - Позвоню позже! - крикнула я ей на прощание, уже выходя на улицу, находу завязывая ремень плаща на поясе.        Только, когда чугунные ворота школы со скрипом захлопнулись позади меня, я выдохнула, закидывая именной пропуск в сумку. Мое желание держаться особняком в привилегированной системе подростковых ценностей было решением стоическим. Запахнув лацканы плаща, я двинулась вверх по 89-ой улице, созерцая раннюю осень. Солнце лениво грело, растворяясь мягким теплом в районе груди. Дышалось так легко, как дышится только в сентябре, когда город уже остыл от летнего зноя, но ещё не прочувствовал все тяготы грядущей зимы. Я неспешно двигалась по узкому тротуару, лавируя в толпе суетливых прохожих.  Захватив по пути кофе, я была напротив дома уже через минут тридцать, решив ограничиться всего один кругом по парку. Кивнув консьержу, я дождалась, когда он учтиво откроет мне массивную дверь из гладкого темного дерева с бронзовыми вставками.        - Мисс Голдштейн, -  мужчина с короткими седыми волосами, проводил меня взглядом, опустив фуражку.        - Мистер Хопс, - я улыбнулась ему своей самой искренней улыбкой, на которую была способна.       Подъем на лифте до сорокового этажа занял минуты три. Апартаменты отца находились на последнем этаже и занимали его почти полностью. Триста квадратов роскоши вместе с открытой террасой и патио на втором уровне. Мы переехали на Манхэттен всего пару лет назад, когда я перешла в «Далтон» и наотрез отказалась тратить по несколько часов в день на дорогу из Саутгемптона. Хотя по правде говоря, наш дом там был для меня оазисом, тихой гаванью, где я могла расслабиться и затеряться. Я проводила у океана каждую свободную минуту, по выходным валялась во дворе  с томиком Бронте на идеально подстриженном зеленом газоне, а на ужин ходила в «Тутто» за лучшими равиоли с ягненком.       - Привет, - стоило мне только войти, как в прихожей показалась Луиза в розовом костюме с надписью «Джуси Кутюр». Еле заметный живот ещё можно было списать на пищевое отравление, но главную новость мне уже сообщили, поэтому надежд я не питала.        Я молча махнула ей рукой в знак приветствия, кинув сумку на консоль из кремового камня, чудом не задев высокий керамический вазон рядом.        - Как прошел день в школе?        Я всегда искренне поражалась её непробиваемому оптимизму, когда дело касалось наших взаимоотношений. Я тяжело вздохнула и медленно двинулась к лестнице, ступая  по светлому паркету, уложенному елочкой. Луиза следовала за мной.       Когда я уже ухватилась за кованные перила, она снова заговорила:       -,Может быть, забронируем стол на вечер?        Голос её дрогнул, и я больше не нашла в себе сил, делать вид, будто не замечаю её присутствия. Я не испытывала к ней ненависти, может, немного потешалась над южным акцентом, странной неуемностью в выборе одежды с обилием страз и желанием казаться своей на каждом светском рауте, но не более того.       - Луиза, чего ты хочешь? - я обернулась, замечая, как опасно дергаются уголки её губ от напряжения. - Если ты вдруг решила потренироваться в материнстве, то скажу сразу, что вариант так себе.        Она тяжело вздохнула и отвела взгляд к окну, за которым открывалась завораживающая панорама всего Верхнего Ист-Сайда. Шпили небоскребов отливали золотом, а зеленый массив Центрального парка на западе простирался причудливым ожерельем среди бетонных стен. Восточнее было хорошо видно гладь Ист-Ривер, по которой днем неспешно проплывали экскурсионные паромы.        Девчонка из Арканзаса едва ли могла даже мечтать о таком, когда каждое утро убирала курятник на ферме. Впрочем, у Луизы неплохо получилось, по моему скромному мнению, конечно.        - Тогда, может быть, индейское карри навынос?        Она выдавила робкую улыбку, отчего мне стало совсем не по себе.       Она, черт возьми, старается.       - Сегодня не могу, - наконец, произнесла я, - позвали на вечеринку, ну знаешь, подростковая тусовка и все такое.        Она тут же оживилась, сверкнув идеальной белозубой улыбкой:       - О, такое точно нельзя пропускать, - она даже обняла меня от радости, что в этот раз я сказала ей больше трех слов за сутки, - помочь тебе с укладкой?        Я всматривалась в её живые глаза, я уже знала, что точно пожалею, если соглашусь, но решение было принято. И пусть потом хоть кто-то посмеет сказать, что у меня нет сердца.       - Одолжишь мне свои «Маноло»?        Она громко хихикнула, смотря на меня так, будто я только что сообщила ей новость, что Рождество в этом году наступит на пару месяцев раньше. Я не смогла сдержать ответной улыбки.