Воскресенье

      Гермиона не расставалась с ним с пятницы, проведя всю субботу у него в квартире за просмотром фильмов. Она ощущала, что не хочет больше покидать его никогда. Внутри нее что-то изменилось. Каждая секунда, проведенная в его компании, сближала их еще больше. Она любила, когда он смеялся, когда его глаза искрились от радости. В тот момент, когда он предложил ей остаться на одну ночь дольше, она не могла сдержать улыбку. Каждый миг, проведенный в его объятиях, был для нее маленьким чудом.       Свет из окна мягко освещал комнату. Гермиона еще раз взглянула на экран, где мелькали кадры фильма, но она была здесь не ради кино. Все ее внимание сосредоточилось на нем — на его голосе, на том, как он делился своими мыслями о сюжете фильма. Она почти забыла, что за пределами этой квартиры существовал мир, полный забот и обязательств.       Момент ее нахождения с ним казался бесконечным, и она не собиралась его прерывать. Взгляд на часы только подтверждал, что время летит незаметно. Она понимала, что, возможно, такое счастье не продлится вечно, но в этот миг ей было все равно. Она просто хотела насладиться тем, что есть, и почувствовать, что она на правильном пути.       — Что будем смотреть дальше? — Малфой был таким раскованным в своей обители: его квартира была наполнена уютом, но при этом выдержана в лучших традициях аристократического наследия. Высокие потолки, панорамные окна, мягкие светильники, изысканная мебель. В большом камине, отделанном темным деревом, уютно потрескивали поленья. Запах свежезаваренного чая заполнил комнату, смешиваясь с ароматами мяты.       — Хватит на сегодня фильмов, у меня идея получше, — она хищно выбралась из его объятий и потянула его в комнату.       Гермиона толкнула блондина на огромную кровать, оседлав его, как в самых смелых мечтах. Губы накрыли его шею, Гермиона почувствовала, как сердце бешено бьется, а адреналин наполняет каждую клетку тела. Его зрачки заволокло темным омутом желания. Она переместила ноги так, чтобы уверенно оказаться поверх него, ощущая, как мягкая ткань постели ласкает их кожу, а напряженная ширинка задевает чувствительную точку.       Каждый поцелуй на его шее не оставлял сомнений в ее намерениях. Его ладони осторожно коснулись талии, разнося волны жара по телу. Перекинув волосы на другое плечо, Гермиона снова вернула губы к его горячей коже, оставляя легкие поцелуи.       Гермиона стянула с него футболку, обнажив его бледную кожу. Малфой, словно околдованный, не мог оторвать от неё взгляда. В тусклом свете его лицо отражало смесь предвкушения и нежности. Она не могла удержаться от улыбки, когда задержала взгляд на его обнажённых плечах.       Она медленно провела рукой по его груди, наслаждаясь теплотой его тела. Её нерешительность уступила место уверенности, и она потянулась к ширинке его брюк.       Малфой перевернулся, нависая над ней, покрывая шею и ключицы поцелуями. Гермиона закрыла глаза, растворяясь в моменте наслаждения. Места, где его губы касались, искрились под кожей. Дыхание стало учащённым, когда он потянул её за джинсы, легко справившись с пуговицей.       — Салазар, я бы ждал ещё вечность, чтобы оказаться в этом моменте, — его губы поднимались по бедру, доходя до влажной ткани. Он аккуратно подцепил трусики, спуская их по нежной коже.       — Драко, боже, — несдержанный стон сорвался с ее губ, когда он припал к складкам, раздвигая их языком. Гермиона выгнулась навстречу, моля о большем. Она дрожала, а когда он вновь накрыл ее клитор губами, из ее груди вырвался ошеломительный стон.        Спина невольно выгнулась, бедра подались вперед, и ее тело потеряло всякую способность к сопротивлению. Вокруг всё расплывалось, превращаясь в размытые линии и цветные пятна, отгоняя все остальные мысли. С каждым мгновением ощущения становились всё более яркими, каждое прикосновение Драко обжигало ее кожу. Она протяжно вскрикнула, испытывая нахлынувший ударной волной оргазм.       Внутри бушевал вихрь — смесь стыда, удовольствия и свободы. Она закрыла глаза, осознавая новую реальность. Все тревоги, проблемы и страхи исчезли, оставив лишь бесконечное наслаждение.       — Драко, это… — она перевела дыхание, поднимая на него взгляд, — Мерлин, это так хорошо.       — Ты такая красивая, — он поднялся, нависая над ней, одной рукой заправляя прядь, упавшую на лицо. — Хочу почувствовать, как ты кончаешь на моем члене.       Эти слова окончательно отогнали ее стыд. Она притянула его за шею, сплетаясь с его языком, ощущая, как все барьеры, возведенные ею самой, исчезают. Каждое прикосновение пульсировало в унисон с ее сердцем, заставляя мурашки бежать по коже.       Он ответил ей с нежностью, смешанной с дикой энергией, что расправляло её крылья и начинало поднимать над землёй. Она потеряла счёт времени, но не чувствовала сожаления. Она была свободна. Нежное соперничество в их поцелуе напоминало борьбу художника с холстом, который наконец-то начал идеально отражать его замысел.       С каждым мгновением она осознавала, как сильно хотела этого. Они были как два полюса, притягивающиеся друг к другу, готовые отказаться от всего ради одного поцелуя.       — Драко, я хочу тебя, — она провела рукой по его щеке, заглядывая в глаза, — всего тебя.       — Ты знаешь, что это значит? — тихо спросил он осипшим голосом. — Я не отпущу тебя ни сегодня, ни в любой другой день. Ты только моя.       Он стянул с себя бельё, возвращаясь к хрупкому телу. Первый толчок был лёгким, осторожным, как будто он хотел убедиться, что она действительно здесь, рядом с ним. Она чувствовала тепло его кожи, дыхание — всё это создавало удивительное ощущение близости, которое словами не передать. Каждое его движение было наполнено нежностью. Дыхание сбивалось от ощущения наполненности.       Малфой ускорился, его дыхание стало прерывистым. По комнате раздавались звуки и стоны. Мир вокруг них продолжал существовать, но они потеряли связь с реальностью.       — Ахуенная, такая ахуенная, — он положил палец на клитор, приближая ее ко второй волне удовольствия. — Моя. — Она чувствовала, как растет напряжение, словно электрический ток, пронизывающий каждую клеточку ее тела. Быстрые движения, дыхание в унисон, она окончательно потерялась в этом мгновении.       Гермиона закрыла глаза, позволяя ему вести себя, следуя тем нежным указаниям, которые он давал ранее. Каждый миг казался вечностью, и она не хотела, чтобы это заканчивалось. Его прикосновения были одновременно нежными и настойчивыми. «Моя», — повторял он куда-то в район шеи.       Оргазм накрыл ее с ошеломительной силой, забирая все силы, которые у нее были, а в ушах раздался легкий шум. Малфой последовал за ней, изливаясь на ее плоский живот. Применив очищающее заклинание, он лег рядом, притягивая ее к себе, укрывая их шелковым покрывалом.       Поцелуй в висок ощущался как клятва. Она больше никогда не будет непонятой и потерянной.