Navel Gazing

      Все начинается с иголки и серьги. Сущие мелочи, и Хината не сразу вникает в разговор, потому что в этот момент поглощена личными переживаниями, а Сакура и Ино уже кричат друг на друга. Это один из привычных моментов выяснения отношений между ними на почве какой-нибудь ерунды, которая потом выливается в полномасштабную обиду. Мелочи — это просто игла для пирсинга, серьга, потерянная в ворсе ковра, или кровоточащее ухо. Но всегда присутствует что-то ещё, какая-то подоплёка. Нечто большее, какая-то непостижимость. Мелочь, в которой вся соль. Вишенка на торте. Всё начинается с иголки и серьги, а заканчивается тем, что Ино закидывает спальный мешок на плечо, нервно подбирает свои туфли и, оттолкнув Хинату локтем, выскакивает за дверь спальни. Оставшаяся троица замирает, вслушиваясь в звук хлопнувшей задней двери, отмечающий окончательный уход Ино. Сначала Сакура делает вид, что ей всё равно. Потом дуется. Потом начинает нервно расхаживать по комнате. Наконец, она хватает фонарик и заявляет, что идёт за ней. Тентен мгновенно вскакивает на ноги, уже предвкушая прекрасное ночное приключение и строя планы. Они срежут через парк, чтобы перехватить Ино по пути домой, а Хината останется на случай, если Ино вернётся или мама Сакуры зайдёт проведать их. Они не ждут, пока Хината успеет прийти в себя и возразить, и вооружаются фонариками, тёмными толстовками и оправданиями, после чего выскальзывают за дверь спальни, сбегают по лестнице и растворяются в ночи. Оставив Хинату одну в спальне Сакуры. Сущая ерунда, вылившаяся в нечто серьёзное. Или наоборот. Покрасневшие глаза и её недавнее драматическое бегство в ванную сейчас кажутся Хинате всё более и более детскими поступками. Выключив стереосистему, Хината сидит в жуткой тишине, нарушаемой лишь плачем цикад. Дом снова успокаивается. Но тишине мешают её мечущиеся мысли. Хината на коленях подползает к своей сумке, чтобы достать коробочку с диском. В подобные вечера её очередь выбирать фильм так и не наступает, но Хината пытается рассматривать это как благо, вставляя диск в DVD-плеер, убавляя звук, а потом щёлкая по меню фильма «Чужой». Телевизор не больше того, что у Хинаты дома, но комната Сакуры кажется не в пример комфортнее. Здесь душновато из-за того, что спальня, по сути, отремонтированный чердак с парой десятков ярко-розовых светильников, но для Хинаты это место — самый настоящий оазис. Ночёвки у Сакуры похожи на маленькие побеги от повседневности. Даже если Хината не особо много разговаривает с остальными девочками. В такие ночи она — всего лишь гостья, принимающая участие в ритуалах плетения косичек и обсуждения сплетен, но гостья не то чтобы уместная. Но Хината всегда с нетерпением ждёт этих встреч и любовно хранит каждую в памяти, как кусочки паззла. Она подтягивает к себе подушку-думку, берёт недоеденный попкорн и устраивается поудобнее. Вдруг с улицы раздаётся звук. Приглушённый голос. Хината выключает звук на телевизоре и вслушивается. Кто-то крадётся по дорожке снаружи. Несколько голосов. Тут ей приходит в голову мысль, что это какая-то срежиссированная шутка. Ино убегает, за ней убегают остальные, просто чтобы отделаться от Хинаты. Эта мысль тяжело оседает в груди, и Хината медленно приближается к окну, уже приготовившись увидеть на заднем дворе девочек, смеющихся и убегающих неизвестно куда. Им весело, ей — горько. Но тут в окно ударяется камешек. Выглянув в окно, Хината видит группу парней. Она замирает, подсвеченная со спины ночниками, они видят её, а Хината видит, как один из них — тот, что в оранжевом комбинезоне — машет руками. Хината тянет вверх раздвижную створку, секунду воюет с заедающим механизмом, но всё же в итоге открывает. Решётку Сакура сняла два лета назад, когда ей взбрело в голову улизнуть из дома по крыше, но потом она сильно испугалась и не рискнула свершить задуманное — высота-то не маленькая. — Саку… о, привет, Хината! Где девчонки? Хината смотрит на него и не может совладать с онемевшим языком. Это ещё один ночёвочный ритуал, которого Хината всегда боится и от которого Сакура и Ино впадают в восторг. Мальчишки прокрадываются на задний двор дома Сакуры, предупреждённые о ночёвке, и обычно умоляют разрешить им присоединиться к ним для игр или просмотра фильмов. Ино отправляет их через весь город за закусками, но никогда не впускает. Это правило ещё ни разу не было нарушено. Группа состоит из друзей Наруто и соседских ребят — Киба и Шино тоже тут, радостно машут ей — в пижамах и куртках сгрудившихся у кондиционера под окном и широко улыбающихся Хинате. Но самая яркая улыбка по праву принадлежит Узумаки Наруто. Сердце грохочет уже где-то в горле, а полные летнего воздуха лёгкие сводит судорогой. Наруто, ждущий её ответа, наверное, решает, что Хината просто не расслышала его, поэтому делает глубокий вдох, прикрывает рот ладонями и раздельно, громко повторяет: — Я спросил: где… Хината часто машет головой, чуть не выпав из окна от испуга. — Пожалуйста, тише. Родители Сакуры ещё не спят! Реакция следует незамедлительно. Все мальчишки из их квартала, все эти крутые, громкоголосые скейтеры в тёмной одежде мгновенно набрасываются на Наруто — самого громкого среди них — отвешивая ему лёгкие подзатыльники и шикая. Чоджи даже идёт дальше и затыкает Наруто рот рукой, рассердившись, кажется, сильнее остальных. У Хинаты от сочувствия болезненно вспыхивают щёки. — Они пошли искать Ино, — сообщает она. — Ино ушла домой, а они пошли, чтобы вернуть её. Наруто мычит что-то невразумительное, и как только Чоджи уверивается, что больше вспышек от друга не последует, и убирает руку, Узумаки продолжает уже тише: — Ладно, тогда мы подождём их тут. Шикамару отвешивает ему подзатыльник. — Дурень, девушкам опасно бродить по ночному городу в одиночку. Наруто заметно смущается. — Ладно! Тогда мы идём за ними. — А затем тем же тоном, который меньше минуты назад доставил ему неприятности, кричит: — Увидимся, Хината! — Х-хорошо! Спокойной ночи! Хината ныряет обратно в комнату, ударяется головой о створку и приседает, чтобы её не было видно из окна, заложив руки за голову и прижавшись затылком к стене. Она отсчитывает секунды, пока мир вокруг переворачивается — шарканье мальчиков, двойное прощание Шино и Кибы и, наконец, скрип калитки. Снова наступает тишина. Хината падает лицом в ковёр и стонет, прокручивая в голове их короткий разговор. Каждый раз, когда голос позорно срывался. Каждое мгновение неловкого молчания. Каждую секунду, когда сверкающие голубые глаза Наруто были устремлены на неё. Лоб пульсирует, а Хината в миллионный раз до слёз жалеет, что не может просто поговорить с ним. Другие девушки не имеют подобных проблем, и даже если Сакура начинает страдать лёгким косноязычием рядом с Саске, она всё равно может с ним разговаривать. Такова природа вещей, думает Хината. Она не представляет, как бы вела себя с парнем, если бы он вдруг у неё появился, но какая-то частичка её существа жаждет того неизведанного, что следует после неловкого промежутка между знакомством и отношениями. Она просто хочет, чтобы он увидел её — в бассейне, в библиотеке, в школе — услышал её голос, заинтересовался и преодолел пропасть между ними. Но что бы Хината ни делала, в его присутствии она неизменно краснеет и немеет. Не может сказать ничего толкового. Наверное, всё оттого, что она до невозможности скучна. Девочки отправились в путешествие по ночному городу, чтобы вернуть Ино — это интересно. Перед ссорой они прокалывали друг другу уши — это тоже интересно. И ни в чём из этого Хината не участвовала. Она ещё не отринула теорию, что девочки оставили её намеренно, и, если начистоту, Хината не винит их в этом. Она поднимает взгляд на телевизор, пытаясь заглушить эти мысли и выбросить всё происходящее из головы, но вдруг слышит хриплый кашель. На секунду она пугается, что это отец Сакуры, выскочивший покурить, застал мальчишек на месте преступления, но отсутствие криков, звука хлопающих дверей или общего шума заставляет Хинату задуматься. Она достаточно насмотрелась ужастиков, чтобы разбираться в звуках — или выходить на улицу в столь поздний час, — но безопасность розовой спальни Сакуры придаёт ей необычайную храбрость. Хината выглядывает из-за подоконника и видит, что один парень не ушёл с остальными. Он стоит достаточно близко, чтобы можно было его разглядеть, но уличные фонари отбрасывают длинные тени, с которыми он легко сливается. К окну поднимается струйка сигаретного дыма. В первое мгновение Хината решает, что это, скорее всего, Киба или Шино, перенявшие дурную привычку у Шикамару, но когда видит копну тёмно-алых, а не каштановых волос, то удивляется. Это Гаара. Ранее она его не заметила. Хотя Хината предполагает, что он был со всеми, как и всё лето, просто тихо стоял в сторонке и наблюдал. Хината до сих пор помнит, когда впервые увидела его, и комментарий Сакуры по поводу отсутствия у него бровей, за которым последовало предложение Ино одолжить Ли половину своих. С тех пор как в начале лета он появился в их квартале, Хината часто видела его — в скейт-парке, в библиотеке — и всегда он был погружён в свой мир, но легко вовлекался во всё, что делал Наруто. Она не чувствует особой настороженности по отношению к нему, ведь он дружен с остальными ребятами. Конечно, Киба не позволил бы ему остаться, если бы Гаара был опасен. Хотя Хината даже не знает его фамилии. Словно почувствовав её взгляд, он поднимает глаза, и Хината снова чуть не разбивает голову о створку, попытавшись юркнуть в комнату, а потом запоздало понимает, что это бесполезно. Он увидел её. Глаза у Гаары на удивление яркие, отражающие розовый свет, льющийся из окна спальни Сакуры. Светло-голубые. — Хочешь? Хината не сразу понимает, о чём он спрашивает. В пальцах у него зажата тлеющая сигарета, наполовину выкуренная. С кончика её вверх поднимается элегантный завиток дыма. — Нет! Нет, я… спасибо, но я не курю. Он затягивается. — Хорошо. А то эта последняя. Что-то сжимается у Хинаты в животе. Он предложил ей сигарету, хотя она у него последняя. А она отказалась. Это заставляет Хинату задуматься о том, что всегда говорил отец — иногда вежливее принять предложение, даже если ты не особенно этого хочешь. Однако Хината почти уверена, что отец имел в виду что-то вроде стакана воды, а не всякие вещества. — О, х-хорошо, — говорит она и поднимается с колен, планируя опустить окно, вернуться к фильму и врубить полную громкость, но Гаара поднимает голову, и его глаза снова ловят отблески розового ночника. — Что? — Я сказала: «хорошо», — повторяет она. — Да, — соглашается он, и Хината замечает, как его нижняя губа кривится, обнажая зубы, и два серебряных отблеска подмигивают ей. — Почему? Хината не может отвести взгляд. — Что? — Почему ты сказала «хорошо»? — Ну, наверное, потому что, — пытается подобрать слова Хината, — эм, курение не совсем полезно для здоровья. Гаара смотрит на неё ещё мгновение, затягивается и опускает руку с сигаретой, выдыхая дым уголком рта. — Ну, — звучит приглушённо, — что поделаешь. — Да. — Хината раскачивается с пятки на носок, чувствуя, как немеют колени. — Почему ты остался? — Они вернутся. — О. Кажется, у неё сегодня появится ещё один шанс снова увидеть Наруто и наконец-то поддержать нормальный разговор. Вот только, когда рядом Сакура, Наруто, кажется, сосредотачивается исключительно на ней. Хината уже собирается вернуться в комнату, но Гаара снова заговаривает. — Так почему она ушла? — Хм? — Почему твоя подруга ушла? — спрашивает он, повысив голос. Тон кажется грубым, хотя и не таким, каким обычно с ней говорит её бабушка, но Хината не обижается. Ей часто указывают на то, что её плохо слышно — даже Киба с его сверхчеловеческим слухом жалуется на это — так что она просто обязана оказать ему ту же любезность, которую другие оказывают ей своим терпением. — Девушка, за которой они пошли. — Он неопределённо машет рукой, и Хината кивает. — А, да, мы прокалывали уши, а потом Сакура с Ино поссорились. — Ты не прокалывала? Хината касается нетронутых мочек и хмурится. — Нет, — вздыхает она. — Мой отец против такого. — Она смотрит на Гаару сверху вниз, отмечая перемену в выражении его лица, и качает головой. — В-в с-смысле, я бы с удовольствием с-сделала пирсинг, но даже если я не с-стану после этого носить серьги, он… он всё равно может увидеть… Гаара снова подносит сигарету к губам и затягивается, на этот раз приняв задумчивый вид. Выдыхает. Хината не припоминает, чтобы ей когда-нибудь доводилось видеть настолько молодого курильщика. — Ну и что? Проколи там, где он не увидит. То же самое предлагала Ино. Сакура и Тентен сразу же накинулись на неё, чтобы она больше не предлагала такое, и Ино капитулировала. Но сейчас Хината ловит себя на том, что серьёзно задумалась над этим вариантом. Почему бы не сделать пирсинг там, где отец не увидит? Это интересно. — Например, пупок? Гаара выглядит совершенно незаинтересованным, будто этот разговор ему наскучил, и Хината справедливо предполагает, что так оно и есть. Он сейчас похож на ребёнка, которому всё равно, о чём там думают другие. — Да, или ещё что-нибудь. Хината вздрагивает, стараясь не представлять это «ещё что-нибудь». Она трясёт головой, отгоняя мысли об этом и переводит взгляд на Гаару, обнаружив, что у него тоже есть пирсинг, поблёскивающий сейчас в свете фонарей, и довольно многочисленный. Россыпь шипов и гвоздиков в ушах, камешек в брови и… — А как это называется, — спрашивает она и, когда Гаара вопросительно приподнимает надбровье, указывает на свою губу. — Э-э? — Змеиный укус? — Он зажимает зубами нижнюю губу, демонстрируя острые шипы под ней. — Эти проколы я сам сделал. Хината ещё мгновение задумчиво разглядывает его рот. Они не кажутся практичными. Хотя она всё равно совсем не хочет пирсинг под названием «змеиный укус». — У тебя пупок тоже проколот? — Нет, — он пристально смотрит на неё из темноты. Хината старается не терять самообладания. — А сможешь проколоть мне? Гаара ненадолго задумывается. — Возможно… — У меня есть иголки и всякие… эм… штуки… Сделаешь? — Да. Хината прослеживает взглядом за тем, как сигарета мигает между его пальцами, а потом снова оказывается между губ. — Только придётся потушить её. Отец Сакуры пытается бросить и на сигаретный дым реагирует как ищейка. — Это они выяснили на прошлой ночёвке, когда Тентен принесла попробовать мамины «Мальборо». Гаара гасит сигарету о стену дома, а окурок предусмотрительно прячет обратно в пачку. — Так её родители дома? — Они спят, так что постарайся потише. Пожалуйста. — Хорошо. Голос Гаары звучит не так воодушевлённо, как у Ино, когда та прокалывала подругам уши, но Хината едва успевает предложить открыть ему дверь, когда он забирается на уличный блок кондиционера и смотрит на неё снизу вверх. — Отойди. О таком варианте она не подумала. Хотя расстояние от окна до земли не такое уж и большое, оно будто увеличивается, особенно когда Гаара подпрыгивает, цепляясь руками за край подоконника, а ботинками за пластиковую обшивку дома. У Хинаты от страха заходится сердце. — Отойди. Хината отскакивает от окна, и в тот же миг Гаара протискивается в комнату. Его берцы беззвучно опускаются на пушистый розовый ковёр Сакуры, и Хината отступает ещё на шаг. Это первый раз, когда кто-то из парней оказывается в комнате Сакуры во время ночёвки. Сколько бы мальчишки ни дразнились и ни шутили, они никогда не переступали порог этой комнаты. На Хинату запоздало находит мысль, что она вообще-то не у себя дома. Она едва знает этого парня. Её охватывает беспокойство. — Всё… розовое. — Что? А, да. Впервые оказавшись здесь, Хината тоже испытала замешательство. Мама Сакуры выложилась на полную, когда узнала, что у неё родится девочка: розовые стены с бледно-розовыми цветами сакуры, окаймлённые пудровыми плинтусами, и ковёр цвета фуксии. Сакура какое-то время боролась, а потом смирилась с девчачьей спальней, добавив к обстановке собственные штрихи: постеры любимых групп, приклеенные скотчем на два раза к неоново-розовым стенам, кружевные розовые бюстгальтеры, вывешенные рядком над шкафом, розовое кожаное кресло-мешок и около дюжины мягких игрушек — тоже розовых, — разбросанных по комнате. И розовый телевизор на розовом столике. Беззвучно крутит «Чужого». — Это, э-э, для фона. И вот, Хината осознаёт себя сидящей на розовой кровати Сакуры с тошнотными оборками и выцветшим розовым покрывалом. Гаара был очень любезен, разувшись перед тем, как пройти вглубь комнаты, но Хината до сих пор не сводит глаз с его рваных жёлтых шнурков, а не с иглы, уже накаляющейся под пламенем зажигалки в его руках. Он мимоходом объяснил ей процесс, как ни в чём не бывало и даже со скукой в голосе. Хината чувствует, что, вполне возможно, именно его безразличие удерживает её от потери сознания, потому что — она решилась — она готовится совершить задуманное. — Ино собиралась сделать мне прокол, но я испугалась, и из-за этого они с Сакурой поссорились… — Хината замолкает, случайно посмотрев на иглу, и снова задумывается, откуда Ино её взяла. Она спешит перевести взгляд на телевизор — персонажи фильма садятся ужинать, и начинается кровавая сцена с разрывающейся грудной клеткой. Хинате кажется, что собственное сердце тоже вот-вот выломает ей рёбра. — Мне нравится этот момент. — А? Гаара протягивает ей пустую ладонь. — Подвеска будет? — Гаара смотрит на неё, и Хината сначала думает, что он говорит о фильме. — Забыл сразу спросить. — Ой, да. — Спохватившись, Хината протягивает ему маленький брелочек с камнем в коробочке, который Ино купила ей на день рождения несколько месяцев назад. Поразительный амулет и первый толчок к подростковому бунту, который так и лежал на дне её сумки, чтобы отец не нашёл. Гаара открывает коробочку. — Опал? — Д-да. — Камень по рождению? — Нет. Это камень Наруто. Так гугл сказал. Хината была бы вдвойне унижена, если бы кто-то узнал об этом, но решила, что в случае чего купит другой. И вообще, она не хотела думать о значении камня больше, чем следовало бы. К счастью, Гаара больше никак не комментирует её выбор и на пробу касается кончика нагретой иглы большим пальцем. — Хорошо. Он шагает ближе, ровно между её ног, и Хината отодвигается от края кровати и старается сесть максимально ровно. Она готова к грядущей неловкости от их положения, и её беспокоит история кузины Ино о том, как она лежала на столе у мастера, а встав, увидела, что пирсинг установлен криво. Она закатила истерику, и через несколько месяцев пришлось делать прокол заново. Если Хината будет сидеть, то Гаара сможет примериться как следует и сделать прокол ровным. Если только у неё не кривой пупок. Боже, неужели такое возможно? Хината сжимает подол футболки. — М-может мне, э-э, п-приложить лёд к животу сперва? Или нет? — Ни в коем случае, — отвечает он невозмутимо. Мгновение Хината не двигается, а потом приподнимает подол футболки, радуясь про себя, что не сняла лифчик, когда они с девчонками переодевались в пижаму, но стараясь не слишком зацикливаться на этой мысли. Она делает это для себя. Чтобы доказать, что тоже готова совершить нечто необычное. Он касается её живота рукой. По её позвоночнику пробегает дрожь. Хината смотрит на руки Гаары и удивляется, какие они нежные на вид, холодные и мягкие, с покрытыми чёрным лаком ногтями. Он сжимает двумя пальцами иглу, в нижней части которой уже установлена серьга. От него пахнет сигаретами. У Хинаты сводит живот. Они ещё не находились друг к другу настолько близко. Даже маневрирование по спальне походило на какой-то странный танец «ни в коем случае нельзя столкнуться», пока Хината не взгромоздилась на кровать, мямля какие-то объяснения Гааре, который изучал их инструментарий. Разглядев его с такого близкого расстояния, она с уверенностью может заявить, что Гаара бреет брови, а не отбеливает их, как предположила Тентен. И глаза у него не голубые. Они бирюзовые, как южное море. Хината нетерпеливо ёрзает. — Нервничаешь? — Д-да. Хината боится, что Гаара откажется из-за её выражения лица или молчания, но он просто говорит: — Будет больно. Хината судорожно втягивает носом воздух, и живот под его ладонью непроизвольно вздрагивает. — Я знаю. — Я серьёзно. — Знаю. Спасибо тебе. Хината тоже серьёзна. Час назад она стала свидетельницей того, как Ино солгала Тентен, а потом пихала той, плачущей и истекающей кровью, салфетки в руки. Хинате кажется, что теперь она понимает, почему лёд настолько плохая идея — скользкая онемевшая кожа. По крайней мере, Гаара знает, что делает. Она на это надеется. Все его проколы на первый взгляд выглядят ровно. Он смотрит на неё ещё мгновение, словно борясь с самим собой, стоит ли это делать или нет, но вдруг снова удивляет Хинату. — Ложись на спину. Хината подчиняется и почти валится на кровать, а через секунду тянется за одной из плюшевых игрушек Сакуры и сжимает её непослушными пальцами. — Всё. Будет лучше, если она не увидит иглу. Хината воображает, что в большинстве салонов татуировок и пирсинга зеркальные потолки, но у кровати Сакуры розовый тюлевой балдахин с приколотыми к нему булавками фотографиями Учихи Саске, который сейчас сердито глядит на неё сквозь звёздочки из фольги. Хината закрывает глаза. — Я готова. Рука на её животе перемещается к пупку, мягкие холодные пальцы сжимают слой кожи и осторожно оттягивают. Хината чувствует призрачное прикосновение иглы, когда Гаара примеряется, и на секунду почему-то задумывается, может, не пойти на обед в школе, а сэкономленные деньги потратить в магазине?.. — Вдохни. Хината так яростно вдыхает полные лёгкие воздуха, что у неё кружится голова. Дюжина свирепых Саске глядит на неё сверху вниз, пока она как мантру повторяет про себя, что нельзя двигаться, нельзя поджимать ноги, нельзя скручиваться калачиком… Колено ударяется о плечо Гаары. — Выдыхай. Игла входит под кожу. Проталкивается дальше. И дальше. Хината сжимает в руках плюшевого слизняка так сильно, что ногти вонзаются в тонкую ткань. Глаза слезятся, взгляд плывёт, и она делает ещё один быстрый вдох, чтобы подавить крик, который уже грозит сорваться с губ. Она не будет плакать. Она не будет плакать. Руку сводит судорогой — так крепко Хината её сжимает, и она чувствует, как набивка плюшевого уродца забивается под ногти. Но в следующий момент Хината явственно ощущает, как игла движется под кожей, и всерьёз беспокоится о том, что её может стошнить, а потом вдруг чувствуется резкий рывок и… — Всё. Хината готова растечься по кровати Сакуры обессиленной лужицей. В уголках глаз влажно. — Всё, — тупо повторяет она. — Нет, подожди… Но Хината резко садится, не обратив внимания на болезненный укол в области пупка, и смотрит на свой впалый живот и на драгоценный опаловый камень, приветливо мерцающий в ответ. Гаара уже отвернулся от неё и колдует над ватными шариками и спиртом, которые Хината загодя принесла из ванной. Когда он снова разворачивается к ней, в его глазах с явными следами недосыпа застыло строгое выражение. — Дай я сначала его обработаю. Хината чувствует, как по щеке скатывается нечаянная слеза. — Ох, конечно. — Её голос сейчас почти такой же грубый, как у него. Гаара осторожно промокает пирсинг смоченным в спирте тампоном, а Хината наблюдает за ним, сначала завороженно, потом смущённо. Чтобы осуществить задуманное, Гааре было необходимо стоять у неё между ног, но сейчас от этого неловко вдвойне, и Хината благодарит себя за то, что предусмотрительно заперла дверь перед тем, как они начали. Она бы, наверное, умерла на месте, если бы пришлось объяснять это родителям Сакуры, а после объяснять им, где их дочь. Хината смотрит на часы, стоящие на книжной полке. Девочек нет уже долго. — Больно было? — Хм? — Больно было? Когда я прокалывал? Он касается пирсинга большим и указательным пальцем и затягивает накрутку с подвеской. — Да, — Хината шмыгает носом, — но ты же предупредил, что будет больно. — Готовься к худшему и будешь удивлена, — хмыкает он, доставая ещё один ватный шарик. — Ты молодец. Похвала повисает между ними чем-то странным. Странным, потому что Хината отчего-то уверена, что Гаара не привык произносить подобные слова, и поэтому она не знает, что на это ответить. — Спасибо. Вот так. Вежливость. Но почему-то Хината продолжает терзать свой разум, пытаясь продолжить разговор. — Тебе было больно, когда прокалывал губы? — Не особо. — Гаара поднимает на неё внезапно ставший напряжённым взгляд. Придирчиво разглядывает дело рук своих, потом отодвигается, разрушая очарование момента, и кивает на зеркало. — Хочешь посмотреть? — Да. Она поднимается на ватных ногах, и Гаара подаёт ей руку, почти неосознанно помогая обойти его. Хината перешагивает испачканную кровью кучу ватных шариков и пробирается через спальные мешки к комоду, который стоит в комнате у Сакуры со времён её раннего детства. На нём маленькое зеркало, всё обклеенное стикерами и украшениями на лентах, обвивающих его края, и очень короткое, так что шея и голени в нём обрезаны, но Хината прекрасно видит отражение своего торса и идеально ровный пирсинг с камешком, игриво блестящим в свете розового ночника. Засохший след от розовой помады на зеркале находится прямо над её бедром. Хината приподнимается на цыпочках. Пирсинг выглядит… Да, все девочки уверенно заявляли Хинате, что ей пойдёт такое. Она долго смотрелась в ростовое зеркало дома и представляла себе это, но… Хината ловит себя на том, что ищет недостатки. Кривизну или кровь, или даже противоречие, что это, по сути, ей не подходит. Кожа вокруг пупка красная, но быстро бледнеет, как после царапины. Хината никогда не надевает обтягивающую одежду в кругу семьи, поэтому никто не увидит, но… Можно только гадать, как сильно её накажут, если об этом узнает отец, бабушка или двоюродный брат. Глаза снова затуманиваются. Размытый Гаара глядит на неё в отражении. — Если боишься инфекции, я могу показать, как очищать его. — Нет, всё… идеально. Спасибо. Хината не лжёт. Это её первый мятежный выбор, и он идеален. Гаара смотрит на неё. — Ну, я в любом случае покажу тебе, как его чистить. Самое поганое — это когда у пирсинга начинается отторжение. — Он бросает горсть использованных ватных шариков в розовую мусорную корзину и наливает немного спирта себе на руки, методично растирая жидкость. Поправив футболку, Хината становится на колени рядом с ним и терпеливо ждёт, пока он не закончит убирать иголки в коробку. — У тебя было? — Нет, — отвечает Гаара и, немного помолчав, добавляет: — У брата. Пирсинг брови воспалился. Целую неделю потом лечил. — Ты ему прокалывал? — Нет. Он делал в салоне. — Ну, тогда я в надёжных руках. — Хм? — Э-э, в смысле, у тебя хороший послужной список. — Да, — говорит он, а потом, распознав комплимент, отводит взгляд. — В общем, промывай его дважды в день физраствором или просто солёной водой, если его нет под рукой. И никаких ванн и бассейнов. Иначе может воспалиться. Хината кивает, внимательно слушая его наставления о последующем уходе, и ловит себя на том, что легонько касается живота. Она невольно улыбается. — Спасибо, что согласился сделать мне его. — Не благодари меня пока. Тебе ещё спать сегодня. От этого Хината отмахивается. Она и так никогда не любила спать на животе. Ей так много хочется сказать, но всё это оседает под весом чистого счастья. У неё теперь пирсинг. И она совсем не чувствует себя виноватой из-за этого. Она чувствует гордость. Хината улыбается, заметив, что Гаара следит за происходящим на экране. — Тебе нравятся фильмы ужасов? Гаара переводит взгляд на неё. — Это вопрос с подвохом? А потом как-то так выходит, что они оказываются сидящими бок о бок и просто смотрят фильм. Перед тем, как сделать пирсинг, Хината включила звук, на случай, если она закричит или Гаара будет слишком шуметь, и теперь они сидят рядышком и наслаждаются фильмом. Как раз в тот момент, когда инженер в одиночку спускается вниз, чтобы поймать кота, в открытое окно спальни влетает сумка со спальным мешком. Хината тихонько вскрикивает, запоздало прикрыв рот рукой. Как по команде, они с Гаарой вскакивают на ноги, и тут Хината узнаёт фиолетовую сумку для ночёвок Ино. Она в панике смотрит сначала на Гаару, потом на окно, бездумно вцепившись в рукав его тёмно-бордовой толстовки. — Эй! — шипит Ино. — Эй, эй, кто-нибудь, пустите меня! Задняя дверь заперта. Хината с нарастающим ужасом смотрит на Гаару, но он не двигается. — Эй, есть кто-нибудь? — Прячься, — одними губами шепчет ему Хината. На долю секунды Гаара напрягается, но почти сразу снова опускает плечи. — Почему? — Потому что ты парень. Он моргает. — Ну да. — Это ночёвка для девушек. И тут, кажется, до него доходит. — Куда? Хината нервно озирается. Действительно, куда? — Эй, Хината, Хината-а-а, не спишь? — Ино коротко стучит по сайдингу. — Хината! Помоги мне! Хината бросается к окну, едва не споткнувшись о ботинки Гаары, и на улице видит Ино — невредимую и так и оставшуюся в пижаме. — О, слава богу. Где все? — Они, э-э, пошли тебя искать. Ино выглядит одновременно тронутой до глубины души и раздражённой. — Значит, мы разминулись. Боже, надеюсь, лобастой хватит ума не будить мою маму, — озабоченно говорит Ино, а Хината напрягается, услышав за спиной шаги. — Хината, можешь пробраться на кухню и открыть заднюю дверь? Я не смогу влезть через окно. Бинго. — Да, э-э, конечно. — Хорошо. О, и сделай телек погромче, и когда будешь открывать защёлку, прижми к ней коробку из-под пиццы. Она должна заглушить шум. — Хорошо, поняла. — Супер. Встретимся внизу. — Ладно. Будь осторожнее. — Хината провожает исчезнувшую за углом Ино и возвращает внимание Гааре, который похож на одинокий тёмный остров в море оттенков розового. — Ты можешь уйти тем же путём, что и пришёл. Ино не увидит. Гаара смотрит на неё с явным интересом. — Почему ты не хочешь, чтобы она меня увидела? — Потому что Ино любит выставлять всё таким, каким оно не является. И это всё испортит. Хината просто знает, что так и будет. — Скажи ей, что я сделал тебе пирсинг. — Ага, а она тогда обязательно скажет, что мы делали что-то неправильное, и к тому же, это невежливо. — Невежливо? — В чужой спальне. Гаара фыркает, затем подходит ближе, и они оказываются почти нос к носу. Он не намного выше Хинаты, но она не может заставить себя встретиться с ним взглядом. Пирсинг у его рта чуть топорщится оттого, что Гаара в задумчивости прижимает язык к нижней губе, а Хинате вдруг становится крайне интересно, как он ощущается. — Кстати, ты мне должна. — Хм? — Раз мы не друзья, то… — Гаара обходит её, как движущаяся по орбите планета, и Хината оборачивается на месте, не упуская его из вида, пока он не усаживается на подоконник. Схватив ботинок, Гаара начинает натягивать его на ногу. — Если это не дружеская услуга, ты должна мне. Подумав, Хината решает, что это справедливо. Замену камня в пирсинге придётся отложить. — Хм, и сколько я тебе должна? — Не знаю. Я не привык назначать цену. И мне, вообще-то, ничего не нужно. — Гаара туго затягивает шнурки и тянется за другим ботинком. На ногте большого пальца его руки нет лака. — Может, когда-нибудь я попрошу тебя о чём-нибудь. Это совсем не обнадёживает. — Например? Он пристально смотрит ей в глаза. — Как тебя зовут? Вопрос бьёт наотмашь, вырывая Хинату из нервных размышлений и возвращая к настоящему моменту. Всё это время она переживала о его благонадёжности и просила об одолжении у незнакомца, а он даже не знал её имени. Она даже не потрудилась представиться. У Хинаты в горле застревает ком больше, чем все её социальные неудачи вместе взятые, но она проглатывает его, хотя бы ради того, чтобы не тратить времени Гаары, которого она и без того исчерпала непозволительно много. Такая мелочь. — Х-Хината. Он отвечает кивком. Зашнуровав ботинки, Гаара перекидывает одну ногу через подоконник, и именно тогда Хината замечает неоново-розовую булавку в его ухе, на которой висит целая связка таких же. — Я думал, что сегодня будет скучно, — замечает он и выскальзывает в окно. — Но это было весело. Хината наблюдает за его спуском: бледные пальцы цепляются за подоконник, затем за металлический выступ блока кондиционера, а потом Гаара оказывается на земле. Хинате кажется, что она даже слышит тихий щелчок, но у неё нет времени думать об этом. Ино, наверное, уже извелась под дверью. Но она всё же останавливается, прежде чем покинуть эту душную комнату, давая сердцу возможность успокоиться. Хината прижимает вспотевшие ладони к щекам и переводит дыхание. Сигаретный дым, пирсинг, его голос, его руки, его интонации и… если она будет слишком много думать об этом, то не уснёт до утра. Живот до сих пор сводит, а пупок покалывает, но когда Хината выходит в прохладный коридор, она ступает уверенно.