Дети в саду

В саду пахло лилиями. Аромат был такой, что казалось, будто кто-то разлил целый флакон духов. Как в детстве, когда девочка без спроса взяла мамино сокровище и разбила на твердой плитке заветную бутылочку. Мама тогда не ругалась и не наказала, но было в ее глазах что-то, что заставило Девочку дать себе обещание : никогда не брать чужое и быть бережной. В глазах мамы тогда она увидела что-то, чему смогла дать название спустя годы. Потерю. Это была для нее та самая потеря чего-то важного, что невозможно заменить. Вроде бы и каждая вещь заменима, но…есть что-то, что хранит в себе больше, чем материальную оболочку. Память. Воспоминания. Мечту. Квартира пахла лилиями тогда еще очень долго. Для Девочки этот запах был, как немое напоминание: есть вещи, которые ценны другим людям. Но есть вещи гораздо ценнее вещей, как бы это не звучало. Запах лилий из сада сейчас проникал под кожу и курчавил волосы. Девочка моргнула. --Тебе водить,--мальчик, вихрастый, босоногий стучит ее по плечу.—Давай. Девочка вздыхает и закрывает глаза. --Раз, два, три , четыре пять…--считает упорно, жует травинку, тонкую сладкую, чувствует, как она щекочет обветренные губы.—Я иду вас всех искать…кто не спрятался, я не виновата. Прятки в саду были их любимой забавой. Мальчик знал каждое дерево в нем и находил других детей слишком быстро. Те, кто приходили впервые, даже иногда думали надавать ему тумаков за читерство, а потом понимали все и принимали правила игры. Прятки рано или поздно уравнивали всех. А водить Мальчик и сам особо не хотел. Смеялся и угощал всех большими красными яблоками. --Теперь можно,-- говорил он и смеялся.—Папа сказал, что можно. Солнце выжигало его светлые кудри и красило щеки россыпью веснушек. Особенно летом. Хотя, казалось, что в этом саду лето было всегда. Только дети менялись. Приходили, уходили, оставляли записки в стене у самого западного края, запечатывали там свои воспоминания. И что-то большее. Всегда что-то большее. Девочка открывает глаза. Тишина в саду кажется неестественной. Без детского смеха, вроде, как и жизни в нем особо нет. Девочка знает, что это не надолго, задерживает дыхание и слушает. Она выходит искать. Одного за другим находит каждого…за кустом малины, в зарослях бузины, в листьях большой яблони. Дети смеются. Ждут, когда будет найдет самый главный зачинщик. Девочка ищет. На пару секунд ей кажется, что это все, что она делает всю свою жизнь—ищет его и находит. Ищет и находит этого вихрастого мальчишку. И не мальчишку. Разного его…ищет и обязательно находит. -- Вижу тебя,--радостно кричит она и стучит в плечо. А потом замирает. Мальчик держит в руках белую птицу. Недвижимую, с распахнутыми крыльями, смотрит на нее, как будто не может понять, что же произошло. --Она умерла?—девочка касается пальцами перьев.—Холодная. Мальчик откидывает челку со лба. -- Конечно, нет. Не здесь, не сегодня…--Она подносит птицу к губам и делает вдох…а потом выдох. Тепло его дыхания обволакивает птицу и шелест крыльев прорезает летний воздух. --Лети,-- смеется.—Лети. И девочке на какой-то миг кажется, что это говорят ей. Она распахивает руки и кружится, а потом чувствует ветер на светлой макушке. И начинает бежать вниз по склону. Мальчик бежит рядом, отбивает босыми пятками еле слышный ритм. Они будто и не касаются земли, бегут, не смотря под ноги, понимая, что остановиться сейчас непростительно и невозможно. Птица летит над ними в золотом сиянии солнца. И нет больше в этом саду ничего, что имеет для них значение, пока склон не заканчивается высокой стеной. Сад огражден ею по всему периметру. До каких-то рубежей они еще даже не доходили, откладывали на потом. Но сегодня стена вызывает внутри неясную тревогу, смешанную с раздражением. --Зачем в саду твоего отца стены?—спрашивает девочка. Мальчик касается теплого камня ладонью. На загоревшей и обветренной коже сейчас еще более явно видны круглые уже заросшие шрамы. Когда-то девочка спросила, что это, но так и не получила ответа. --Это цена любви,--ответил тогда мальчик. И больше не сказал ничего. --Зачем в саду твоего отца стены?—спрашивает девочка еще раз. --Он и твой отец тоже,-- вдруг отвечает мальчик.—Можешь у него спросить. --Я? --Да. Или я, или ты…какая разница…все равно ответ будет один. Девочка даже уже не удивляется. До сегодняшнего дня ей казалось, что это такая шутка. Про всеобщего отца…этакая игра слов. Или я…или ты. А сегодня что-то меняется. Что-то незримо меняется в воздухе. --Что случилось?—спрашивает она.—Что случилось? Мальчик смотрит, как птица в небе отбрасывает на землю крылатую тень. Он трет виски, приглаживая тонкими пальцами волосы на лбу. Там, под волосами тоже еле заметная россыпь шрамов. Про них Девочка никогда не спрашивала. Некоторые вопросы должны оставаться без ответов, хотя, конечно, внутри ответ всегда был. --Мне кажется, я снова должен буду уйти,--тихо произносит мальчик и вздыхает. Девочка чувствует, как сердце стучит. --Я пойду с тобой. --Со мной нельзя. --А туда, где ты будешь, можно? Мальчик пожимает плечами. --Я не знаю. Они молчат, смотрят друг другу в глаза. Слова заканчиваются. Тишина заканчивается чужим голосом женщины в синем. --Отец ждет тебя,-- в ее голосе и любовь, и смирение, и что-то, что невозможно понять. Мальчик кивает. --Ну, все…пока,--Он улыбается.—Играйте уже без меня. Ты за главную. Девочка кивает. --Ага…Или я…или ты. --Да,--повторят он.—Или я…или ты. Он касается ее руки быстро, сжимает пальцы на прощание. И уходит. Не оборачиваясь. Птица садится ему на правое плечо. Женщина в синем молчит. Стоит нерушимо, как стена. От нее пахнет лилиями и любовью. Девочка первая нарушает молчание. --Я могу пойти за ним? --Зачем? --Что бы он никогда не был один. --Он никогда не один. --Вы знаете, о чем я… --Я знаю о чем ты…И тебе не нужно никого об этом спрашивать…даже меня. Девочка кивает. Она знает, о чем это. Чувствует в глубине сердца, как правильно и делает выбор. А потом открывает глаза и с первым пронзительным криком, понимает, как постепенно стираются из памяти и сад, и запах яблок, и мальчишечий смех. Остаются только глаза. И обещание. И что-то, чему нет названия… --Какая она красивая, с днем рождения, родная… Девочка жмурится от яркого света, слышит свой крик через пелену чужих звуков и прежде, чем заснуть в теплых руках успевает понять, что еще есть время. Есть время для всего, что было обещано. Для того, чтобы показать, что в этот раз цена любви—это не шрамы на ладоня х. Потому что в этот раз у любви нет цены. Есть только любовь.