Часть 5

Казалось бы, всё хоршо должно быть, о злой революционерке больше не слышали, как и о её предводителе Ким Чен Ыне, но всё равно как-то неочень. Тиранозаврика больше не донимали, да и после возвращения Игоря, работы у него поубавилось, но всё равно грустным ходил маленький помошник, не радостно ему было, как и его законной хозяйке в прочем. Любовь может быть давать силы жить, теплеясь маленьким комочком в груди, но также иногда лишает сна и высасывает последние надежды на взаимность. Все мы надеемся на первое, но часто получаем второе. Ты думаешь, что это будешь не ты, но это будешь ты. Прекрасные слова. Вот и Дарья Мудрая, заботясь о своём государстве, совсем не смогла позаботиться о себе. Откладывала всё на потом, убеждая себя, что время ещё есть и вообще это не важно в сравнении с государственными делами, а когда же всё-таки обернулась назад, увидела лишь осколки своей души, валяющиеся на пыльной дороге и кажется, все идут мимо и всем жаль, но никто не собирёт и не склеит. Оказывается, если во время обратить внимание на чувства внутри себя, не придёться уговаривать свою дурную душу не прыгать со скалы. Вытаскивать саму себя из бездны может быть сложнее управления планетой. Каждый день Дарья могла видеть его, каждый день могла поговорить с ним о делах госудраственный и не только, всё же лучшие друзья с детства как никак. Но в голове крутилась одна лишь мысль: как же больно это слышать. Друг. Какое ужасное слово, когда хочешь целовать его когда вздумается, обнимать и любить. Невысказанные чувства могут душить. Мысли и предположения как всё могло быть по-другому не дают нормально вздохнуть с утра, не дают убрать взгляд влюблённой дуры каждый раз при встрече, даже не дают спать. Каждый раз ты закрываешь глаза, а перед тобой его улыбка, счастливые глаза и мило сморщеный носик. Ты проваливаешься в беспокойный сон и каждый раз играет одна и та же музыка. Будто попал в заколдованный магазинчик, где престарелый музыкант когда-то продавал свои пластинки, было это давно и всем стало всё равно, никому он больше не нужен, магазинчик забыт, а он и его музыка и подавно. Теперь он каждый день просыпается не зная зачем, ставит в патифон самую лучшую свою работу, садится в старое скрипучее кресло-качалку и вспоминает некогда бывшую молодость, моменты славы, любви и признания. Корит себя за неправильные поступки и понимавет, что всё упущено, ничего уже нельзя сделать. Его найдут только через два года, когда внучка решит проведать дедушку. Он так и умер с воём любимом кресле, под свою любимую музыку. И даже не смотря, что было это давно, иногда в ранние часы, когда солнце ещё не встало, можно услышать тихую милодию из совсем старого заброшенного уголка. Ночью Дарье снились кошмары, там любимый уходил к другой, находя свет в других любимых глазах. Иногда же вообще снилась смерть, как он уходит на опасное задание и не возвращается, как приносят одну лишь серёжку в память о человеке, как проходит время и все просто живут дальше. Почти каждую ночь Дарья просыпалась в холодном поту от прихотей своего подсознания. Спасало лишь одно, девушка включала сольные песни Чонгука, его каверы и просто записанный голос, только это помогало не проплакать всю ночь, а хотя бы немного успакоиться и уснуть. Дарья погрязла в болоте невзаимных чувств и жалости к себе. Когда же несчастен правитель, несчастна и страна. Одна из приближённых Дарьи – птеродавтель Нина, посовещавшись с другими слугами, решила, что без лекаря, лучшего из лучших психолов королевства уж точно не обойтись. Долгие поиски всё же увенчались успехом, из-за бугра была привезена единственная и великая, наимудрейшая из мудрейших – Софья Владимировна! Или просто – Сонька Гробовщица. Но не всё так было гладко, Дарья была закрытым человеком и сначала долгие месяцы не доверяла Софье: - Ну чё, сколько ещё выёбываться-то будешь? – вздыхая, спрашивает чуть поседевшая Софья. -…да. Но один случай всё изменил: Сидели они как-то вдвоём, смотрели Щелкунчика с русской озвучкой, всё для сближения так сказать. Прочитала Дарья настоящее название сего фильма как Наткракер. Софья посмеиваться начала, а потом и выдала: - Сейчас Таиса на другой бог перевернулась. О женщине были наслышаны все, она одна в королевстве английский язык знала, а потому и обучала всех. Дарья же на пару секунд замерла, а потом побежала свет гасить, чтобы всё полностью юмору соответствовало. Ржали они тогда конечно знатно. Вот так чёрный юмор и объединяет людей. - Ладно, блять, слушай… Дарья рассказала всё лекарю без малейшего страха, без недоверия к человеку, которого знала на самом деле не так уж и долго. И за долгое время своей глубочайшей, как дно унитазной канализации, депрессии, девушка услышала самые правильные, роковые слова: - ДА БЛЯТЬ, СКАЖИ ТЫ ЕМУ НАКОНЕЦ, ЧТО ЖИТЬ БЕЗ ЭТОГО ПРИДУРКА НЕ МОЖЕШЬ! ЗАЕБАЛИ НЮНИ СВОИ РАСПУСКАТЬ. ЁБАНЫЕ ЛЮДИ, НА КЛАДБИЩЕ РАБОТАТЬ УЙДУ НАХУЙ! Ох, госпади боже, самой Софье теперь нужен свой лечащий врач. Дарья же сидела в немом шоке от слов лекаря, но уже начинала понимать, что действительно, так и надо поступить. Нужно собрать всю силу воли в кулак и признаться Чонгуку, только так можно отпустить свои чувства. Девушка долго думала о словах, которые скажет Чонгуку, о своём признании. План казалось бы был идеален, девушка собиралась написать всё заранее, облачить чувства в красивые, потом же, в самый ответственный момент просто произнести речь. Должно было получиться идеально. Получилось ли? Конечно нет) Оказалось, написать речь не так-то просто, слова не хотели складываться в фразы, так и наровили стать бредом, после которого хочется только переспросить собеседника о чём он. Дарья писала, вырывала листы и начинала снова. После мучений и грамматической оргии всех известных правительнице оборотов речи своей, но и чужеземной, девушка наконей была довольна. Осталось только всё выучить, но это уже намного проще, главная работа уже выполнена. И вот настал тот день, помеченый в каледаре фиолетовым сердцем. Чонгук после двухнедельного отпуска на Эрэмии возвращался на родную планету. Дарья решила не откладывать всё на потом, а то можно так и вовсе растерять всю смелость. День должен был быть особенным, но всё опять как-то не задалось. Правительница встала с утра пораньше, хотела как можно лучше выглядеть перед Чонгуком, но что-то пошло не так. На летнее платье девушка пролила кофе, хотя кофе она почти и не пьёт, взбодриться блин хотела перед встречей. На любимых туфлях в последний момент сломался каблук, утро было безнадёжно испорчено. Наплевав на всё Дарья надела обычные синие джинсы, чёрное худи и в огромные кроссовки в цвет. Любят ведь не за внешность, правда? Красота в обычном. Куда легче конечно рассуждать в платьице и при полном параде, но выхода нет, придёться подкатывать яйца к любимому и в таком виде. Собравшись, Дарья поехала в аэропорт, встречать пока ещё друга. Какое странное бывает время, ты думаешь, что морально готов, но что-то случается и эмоции накрывают, как пятибальный шторм прибрежный городок. Волнение накатывало, то сбавляя свои обороты, то заствляя кружится не только голову, но, по ощущениям, и тебя. Завидев из далеко любимый тёмный чупчик, ноги вдруг отказались работать, устроив забастовку. Нужно ведь наоборот темпа прибавить, а девушка стоит , как вкопонная. Радость от долгожданной встречи и волнение перед признанием образуют ядрёный коктейль знаете ли. Наконец отмерев, Дарья всё-таки бежит к Чонгуку и бросается на шею, обнимая крепко-крепко родные плечи. Ах, это чувство, когда удаётся его коснуться, странное волнение, едва ощутимая боль, расходящаяся от солнечного сплетения по всему телу, как маленькие электрические разряды. Вдруг вспомнились все дни самокопаний, тревога и беспокойство, окутывавшие девушку последние две недели. Не желая больше ждать, Дарья отстранилась и сбивчиво, соевсем не так, как было на бумаге, произнесла: - Чонгуа, я в общем сказать хотела…боже, как до этого вообще дошло..знаешь, я люблю тебя наверное, точнее нет, не так, я люблю тебя, это точно, давно уже ведь поняла, просто сказать боялась. Извини , я ведь порчу всё, просто терпеть сил уже нету, оказывается, больно так, когда не можешь коснуться, когда хочется…хах..изивини в общем. – девушка говорила всё это быстро, с заминками где-то, но искренне точно. Глаза в пол опустив, а щёки раскраснелись, как спелый помидор. И всё было бы хорошо аверное, если бы в словах безысходность не сквозила, горькая усмешка, пропитавшая собой каждое слово. В ответ словам была лишь тишина. Дарья смутилась сильнее, непрошенные слёзы начали подступать в самый ненужный момент и чтобы уж совсем не расплакаться на глазах у д р у г а, девушка сорвалась с места, села в первое же такси и улетела домой, оставив парня одного. По дороге пронёсся не бльшой вихрь, как будто ничего и не было. Чонгук же обалдел просто. События развивалсь слишком быстро для уставшего молодого человека. Перелёт с другой планеты отнял много сил, на самом дела это самое ужасное в путешествиях для него. Но увидев Дашу вдруг даже жить захотелось, он увидел её такую простую и домашнюю, что-то тогда оборвалось в его душе. Есть осознание медленное, как погружение в ледяную воду, его же наоборот накрыло разом. Понял, что давно уже Дашу не только как друга воспринимает. Но вот только мысль эта осела в голове, как правительница сама призналась в чувствах, честно признать, ошеломило это ещё больше. И вот мы здесь. Чонгук просто стоит, пару минут смотрит в четвёртое измерение, пытаясь немного осознать что произошло, а Дарья мчит домой, вытирая слёзы и убеждая себя, что пережить это наверняка сможет, только немного позже, сейчас же просто давая выход эмоциям. Прошло два дня, Даша пыталась жить дальше, Чонгук же наоборот, думал. Размышлял о детских годах, когда они вместе играли в песочнице. О моменте, когда вдруг почувствовал что-то дольшее, чем дружеская симпатия. И даже о моменте в аэропорту. Всё на самом деле не так уж и сложно – решил Чонгук. У нас как оказалось взаимные чувства друг к другу, при том не только дружеские. (Размышлять об ээтом вслух всё ещё было не привычно). И одна обиженная мной Даша, хоть и мудрая правительница, но та ещё нюня. Так чего я жду? Дурак совсем что ли? Уже было подорвавшись, Ченкек понял, что на часах 4 утра и никто ему в такой час не обрадуется. Тогда он усмирил свой пыл на какие-то пару тройку часов, а уже потом помчался на встречу любимой. Наступило утро, Дарья постепенно возвращалась к жизни. Встав с кровати, потянувшись, она захотела стакан воды, всё-таки дни даются уже легче, но с наступлением ночи, слёзы опять катятся, не желая слышать слишком чорствые доводы рассудительного мозга. Так и до обезвоживания не далеко, певорнув ключ, дувушка отворила деревянную дверь и сразу же услышала беспокойный вздох, это голова Чонгука, откинутая как раз на эту самую дверь, была разбужена, как в прочем и хозяин. - О госпади, напугал меня. – сказала девушка, вздрогнув, - Прости. – в голосе парня послышалась улыбка. Прошла пара мгновений, тишина обволакивала обоих людей, как будто делая незримую пропасть между ними ещё больше. - Нет…это ты меня просто пожалуйста, я непонятно что в аэропорту устроила, не бери в голову, хорошо? Это шутка была, неудачная правда. – Даша затараторила, пытаясь просто уйти как можно быстрее от всего этого, храбрость свою она растеряла ещё при виде Чонгука тогда, не с чего ей было появляться и сейчас. - Что? Погоди, разве это шутка была? А я уж…ааа, ладно, ничего страшного. В глазах обоих , наверное первый раз, была одинаковая тоска. Казалось, всё, момент потерян. Как вдруг Даша всё же решается заглянуть в слюбимые глаза, Чонгук ловит единственный не скрытый за маской беззаботности взгляд и вдруг всё понимает без слов. Притягивает к себе, как оказалось не всегда полностью мудрую правительницу, и целует. Кажется, оба ждали этого целую вечность. А может быть и наоборот, вечность ждала их, нервно поглядывая на наручные часы и нетерпеливо постукивая ножкой. Конечно, не всё было гладко, да и у кого вообще так бывает? Они ссорились, иногда не понимали друг друга, но ни в одну и этих не очень-то умных в делах любовгых, голов не приходило расстаться, ведь они и так потеряли непозволительное количество времени, играя в «лучших друзей».