Крупная добыча

      Быть охотником на драконов — не то же самое, что быть рыбаком или егерем.        Отличия бросаются в глаза при одном поверхностном взгляде, но, как успела заметить Азула, некоторых грязных пьяниц в тавернах это не особо интересует. Для них охотники — прохвосты, сделавшие себе имя на деле, с которым на самом деле может справиться кто угодно. Охотники мнят себя чуть ли не правителями мира, купаются в золоте и славе, когда как простые рыбаки и егери кое-как сводят концы с концами. Не элитные бойцы, закалённые в боях, а самые обычные пройдохи, веками пудрящие мозги остальному обществу.       Азула даже не закатывает глаза, когда слышит шёпот завистливых стариков за спиной, и направляется прямо к трактирщику. Она здесь ради дела, и у неё нет времени на их напыщенные речи.         (Ни один рыбак или егерь, ставящий себя наравне с охотником, не осознаёт, что на самом деле означает смотреть в глаза разъярённому дракону и не бояться)       Она кидает на стойку мешочек золотых, — раз в десять больше, чем стоит всё в этой забегаловке, — и усаживается на высокий стул.        — Джет! — зовёт она трактирщика, занятого разговором с полупьяным портовым рабочим. — Бери перерыв. Есть разговор.        Джет едва успевает посмотреть в её сторону, когда человек, с которым он разговаривал, резко поворачивается к ней и ударяет кулаком по стойке. Делает он это такой силой, что, вероятно, мог бы размозжить ей череп. Деревянная поверхность и пара ближайших балок трясутся, в стаканах плескается то, что здесь наливают за парочку серебряников.        Азула брезгливо морщится. Она всегда забывает, какого иметь дело с людьми подобного рода — пренеприятно. Хуже, чем с пресноводными зубохватами.        — Милочка, — обращается к ней этот человек, встав с места и начав приближаться, — разве ты не видишь, что он разговаривает со мной, а?       Она спиной чувствует, как вся таверна смотрит в их сторону и перешептывается. Должно быть, постояльцы, уже встречавшие её, просвещают новичков. Они всегда называют её просто «охотница», без имён и титулов, и говорят о ней так, будто она может спалить таверну до тла одним взглядом. Они называют её чудовищем. Не то чтобы они ошибались. Ей интересно, делают ли люди ставки, кто кого размажет по полу, если дойдёт до драки.        Не то чтобы этот человек был более чем букашкой рядом с настоящим драконом, и в иной раз, думает Азула, она бы развлекалась. Но сейчас нет ни времени, ни настроения. Поэтому она всего лишь окидывает мужчину предупреждающим взглядом и невзначай приспускает воротник плаща.        На оголённой шее — татуировка, красная, словно кровь.       — Разве ты не слышал, что у нас есть разговор?        Мужчина, сжимая губы, проглатывает все свои возмущения. Глаза его так и норовят прожечь на месте её татуировки дыру, но, опять же, едва ли этот человек представляет из себя что-то значительное рядом с ней. Кулаки его сжимаются, ноздри расширяются, но всё, что он выдаёт, это:        — Да, моя леди, — и уходит, намеренно громко сдвигая рядом стоящий стул для привлечения внимания.       Какая театральность. Можно подумать, любая достаточно трезвая, чтобы фокусироваться, пара глаз до этого не буравила её спину.        Азула оборачивается на столик, где сидят четверо молодых парней. Они громче всех выражают недовольства из-за отменившейся драки, но, поймав её взгляд, боязливо умалкивают. Один из них плюётся каким-то ругательством (вероятно, в её адрес) и уходит. Остальные, недолго думая, следуют за ним. Они все оглядываются на неё хотя бы по одному разу.        — Всех клиентов мне распугаешь.        Азула тут же забывает о группе. Обойдя стойку, Джет ставит перед ней кружку с чем-то, что при определённых уступках можно назвать вином, и садится рядом.        Они не друзья. Максимум, коллеги — и то с натяжкой. Друг друга терпеть не могут, но оба достаточно умны, чтобы видеть выгодное соглашение, и если у Азулы есть деньги, — а деньги у неё есть всегда, — то у Джета есть информация. Удобная сделка, ни больше ни меньше. Но они знакомы уже более пяти лет и иногда могут позволить себе неформальность. Азула убьёт любого, кто узнает об этом.        Она отпивает вина и не морщится, каким бы кислым оно ни было.        — Я плачу тебе более чем достаточно, чтобы заколотить эти скрипучие двери и никогда не думать о деньгах.        И завести хотя бы одну бутылку приличного алкоголя.        — И за что ты тогда будешь платить? Нет таверны — нет информации, — заявляет он.        — Что-нибудь придумал бы.        Он прав, конечно. Азула потому с Джетом и работает, что его таверна — оплот слухов. Сам он раньше был независимым собирателем, то есть зарабатывал на жизнь поиском сведений о драконах и их продажей охотникам-любителям, а потому знает, как отличить правду от пустословия. Ещё он знает многих людей. И многие места. Полезен как ни крути, хоть и простолюдин.        Джет подаёт сигнал одному из своих людей, чтобы тот взял на себя обслуживание клиентов, и тянется за мешочком с золотом, который она ему кинула. Подкидывает пару раз. Взвешивает, нахал. Как будто она не знает, сколько стоит его информация.        — Так что хочешь знать на этот раз?        — О чем говорят любители? — спрашивает она, не задумываясь. — Что для них сейчас крупная добыча?        Ухмылка Джета исчезает. Это ещё одна из причин, по которой Азула продолжает работать с ним: он умеет быть серьёзным, когда это нужно, но не тратит время на формальности. Это, пожалуй, единственное, что ей не нравится в работе профессионалов. Азула предпочитает быть практичной, а не следовать этикету и кодексу.        — Не думаю, что в последнее время слышал упоминание о ком-то серьёзнее Южного Канчхори. После того переполоха с Чжаофэнем многие решили залечь на дно.        Азула хмурится.        Южные Канчхори злее своих северных братьев; воздух рядом с ними настолько сухой и горячий, что становится трудно дышать. Они знают, как использовать это преимущество в атаках, но при правильном подходе с ними не так уж и трудно справиться. Более того, ни одна часть тела Канчхори, кроме его рогов, не представляет особой ценности на рынке. Это не крупная добыча.       Чжаофэнь — другое дело. Эти драконы живут в горах, обычно так высоко, как только могут взобраться, и их тела полностью покрыты невероятно прочными роговыми пластинами. Одним ударом хвоста Чжаофэнь практически любого подвида может обрушить скалу и завалить камнями небольшую армию. Пару месяцев назад собиратели спутали Чжаофэня с Чжи-вэненем, драконом, тоже любящим высоту, но предпочитающим жить близь водоёмов и обладающим гораздо меньшей разрушительной силой. Погибло несколько неподготовленных человек, в том числе отряд охотников-любителей.       Азуле нет дела до их смерти, но она пообещала себе трижды перепроверять информацию Джета. В конце концов, все его сведения — это не более чем подобранные тут и там слухи.        — Ты уверен, что ничего не слышал?        — Да.        — Ладно, — кивает Азула. По крайней мере, об отсутствии информации он лгать бы не стал. — Тогда расскажи, как дела у Механиста. Вряд ли он сейчас сильно загружен, не так ли?        Джет морщится. О, ей не понравится, что он скажет.       — Механист отошёл от дел, — отвечает её информатор (пока абсолютно бесполезный) почти виноватым голосом. — Знаешь, его наняла какая-то судостроительная фирма, и теперь он наотрез отказывается работать с охотниками, как будто годами не наживался на всех сетях, капканах и костеломах, что те у него покупали. Лицемер.        Азула фыркает, скрывая свою досаду.        — Полагаю, это не так уж и удивительно. Он всегда отказывался работать напрямую с Орденом.        Хотя Механист — лучший в своём деле, и все это знают. Многие охотники-любители смогли выжить исключительно благодаря его изобретениям. Орден в своих попытках монополизировать охоту годами пытался переманить его на свою сторону, но Механист всегда был категоричен в этом вопросе. Впрочем, многие профессиональные охотники всё равно пользовались его услугами, но всегда через посредников. Только Азула со своей посредницей в последнее время не ладит. Должно быть, именно поэтому она ничего не знала о его уходе.        Действительно, досадно. У неё и так не особо много времени, а теперь где-то нужно найти инженера. Желательно, достаточно смышлёного, чтобы спроектировать что-то хотя бы отдалённо похожее на безупречную работу Механиста. Но у неё есть предварительные чертежи. И чёткие требования. И более чем приличный опыт охотника. Этого должно быть достаточно, не так ли? Ей просто нужно найти человека, который знает, как пользоваться инструментами, и объяснить ему, что должно быть получено на выходе.        — У тебя есть толковый инженер на примете? — спрашивает она с расчётливым взглядом.        Джет кивает, но в этом кивке Азуле видит намёк на сомнения. Если он опять не даст ей ничего полезного…        — Есть один парень, — как будто осторожно отвечает он. — Механист хорошо отзывался о его работе, и его имя тут и там звучит, когда люди говорят о хорошо спроектированных механизмах.        — Но?        Потому что есть какое-то «но». Она чувствует это в интонации Джета и в его слегка прищуренном взгляде.        — Но проблема — он из Южного Племени Воды.        — То есть сотрудничать может не захотеть, — подытоживает Азула.        — Точно.        — И он единственный, кого ты можешь предложить?        — Он лучшее, что я могу предложить. Возможно, единственное подходящее для работы, которую ты подразумеваешь.        На губах Джета появляется намёк на самоуверенную улыбку, и Азула просто знает, что у него в рукаве припрятан козырь.        — Что ты недоговариваешь? — с подозрением спрашивает она.        Джет прямо-таки веселеет.        — Ну, он действительно может отказаться работать с охотником из принципов своего народа. С другой стороны… — Он умалкивает и приподнимает бровь.        Азула недовольно хмурится.        — Я уже заплатила тебе, — категорично заявляет она.        — Правда? Не помню.        Около минуты они буравят друг друга упрямыми взглядами.        — Нахал.        — Хорошая информация стоит недешево, принцесса.        — В отличие от того, что ты называешь вином. — Она достаёт мешочек поменьше предыдущего и швыряет его в лицо Джета. — Подавись.        Джет, посмеиваясь, убирает мешочек в карман и подмигивает ей.        — С тебя не убудет, а мне нужно обновить балки, пока крыша не рухнула. — Лицо его вдруг снова становится серьёзным. — Ходят слухи, что наш инженер — это тот самый охотник с Юга, поднявший на уши Орден пару лет назад.        Азула недоверчиво хмурится.        — Откуда информация? — спрашивает она.        — Прости, не могу сказать.        — Ты что, издеваешься?        Джет просто поднимает руки, как бы сдаваясь, и качает головой.        — Это личное, Азула. И к тому же просто слухи. Однако я точно могу тебе сказать, что этот человек глубоко увлечён драконами и изобретениями. Настоящий фанатик. Я знаю такой тип людей. Даже если он не Белый Волк, дай ему возможность соединить два своих хобби в одном деле — и получишь торт с вишенкой. — Она задумчиво хмурится, и Джет закатывает глаза. — Хорошо, если он откажется, я дам тебе адрес бывшего военного инженера. Он не отличается особой оригинальностью, но знает науку и может следовать инструкциям. Идёт?        Азула хмурится ещё сильнее.       — Почему ты так хочешь, чтобы я обратилась к этому человеку?        Джет пожимает плечами.        — Личный интерес. Я обеднею, если ты умрёшь из-за плохо спроектированного капкана.        Весомый аргумент. Азула снова задумывается.        Если этот человек и вправду Белый Волк, то он вряд ли откажет ей из наивных принципов Племени Воды. Если нет, но он так увлечён драконами и чертежами, как говорит Джет, то она, вероятно, сможет убедить его сотрудничать — деньгами, информацией или чем-нибудь ещё. Если не получится, то Азула обратится к тому военному инженеру и попросит спроектировать несколько базовых ловушек, ошибиться с которыми не сможет даже идиот.       Она могла бы обратиться к нему сразу, но, по словам Джета, сам Механист хорошо отзывается о работе южанина. Азула не доверяет людям, но она знает, что Механист не сказал бы такого о человеке с заурядными талантами, какими обладает большинство инженеров Ордена.          В конце концов, что она теряет? День времени? Лучше, чем потерять конечность.          — Как зовут этого парня?         — Сокка. Его зовут Сокка, и ты можешь найти его в деревне у истока реки Хэйшань. Это в четырёх часах езды на страусовой лошади, я покажу на карте.         Азула кивает. Следует хотя бы попробовать. Иметь талантливого инженера — преимущество в охоте на любого дракона, и на этот раз её ждёт крупная добыча. Крупнее, чем мир видел за три десятка лет. Она умрёт в сожалениях, если не справится, и станет живой легендой, если преуспеет.          Будь она проклята Агни, если неправильно разыграет свои плитки.