Тихая гавань

Ханисса перебирала высохшее белье и слышала, как в другой комнате в ванне неловко гремел и шумел сир Гвейн. Она заглянула, чтобы проверить, что все в порядке. Только теперь Ханисса-Ронни рассмотрела огромный шрам, тянущийся чуть ли не через весь живот рыцаря, она вспомнила, что он прихрамывал на левую ногу, когда они шли в деревню. Он не мог добраться до губки, больная нога не слушалась. -Я помогу. -Не нужно.-сказал Гвейн, посмотрев в лицо зашедшей девушке. -Не гоже рыцарю одному справляться. -сказала она, начав тереть его подтянутую спину. -Какой я теперь рыцарь, без меча и доспехов? Да не гоже девушке помогать мужчине в ванной. -Сир Гвейн, я была замужем, скоро рожу, была драконьей всадницей, так что смутить меня или напугать чем-то– дело сложное.- ответила Ханисса, в ее глазах засверкал лукавый огонек.- Да и вы мне не интересны. Он глядел на нее через плечо, пытаясь понять до конца ее слова. -Куда вы собирались, сир Гвейн? И что случилось? -В ту ночь, когда Рейнира заняла Королевскую гавань, я поднимал гарнизон, а эти скоты из «плащей» сказали, что не я им выдал плащи, а Деймон, и резанули меня в живот и нескольких других. Я не помню толком ничего, но похоже там все-таки оставались преданные сиру Колю гвардейцы. Я очнулся спрятанным в задних стойлах конюшен с перевязанными ранами. Ночью как окреп, вышел из ворот Замка. Там была такая суматоха, что никто даже не обратил внимания. Хотел пробраться к западу, где стояли Ланнистеры и потом дойти до Староместа. Я пробрался на корабль, который плыл сюда, и даже не спросил толком, что тут, у Бухты и Камнепляса сторонники Рейниры. -А вам действительно хочется вернутся в Старомест, в войско короля Эйгона? -Я должен. -Сир Орвуд и Дейерон справляются без вас. - Я старший сын хозяина Просторов, у меня есть обязанности. Мне вложили в руку меч, как только я научился стоять, и умереть я должен с мечом в руке. Я рыцарь, я Хайтауер, и должен быть там.  -Ради чего?- спросила она глухим голосом, растирая руки Гвейна, покрытые шрамами. - Чтобы вас все-таки разорвали на части? Что вам дало ваше рыцарство? Ничего кроме надвигающейся смерти. Или вы думаете, что Вам достанется Старомест? Ваши отец и сестра наизнанку вывернутся, но посадят туда лордом сыночка с драконьей кровью, Дейерона, а что останется Вам? -А как же честь? -Честь не зависит от доспехов или костюма, которые носишь. -Тебе, бастардке, не понять.-он взял руку Ханиссы и провел пальцем по мозолям и шрамам от работы на маленькой ладони.-Это не руки леди. -Это руки честного человека. - твердо ответила она, опустила губку в воду и ушла. Вскоре Гвейн вышел из ванны, одел со стоном приготовленную Ханиссой одежду, не залеченная толком рана на животе ужасно болела. -Садитесь. -пригласила девушка к небольшому столу у входа в дом. - Рагу и суп удались хорошо. Борского конечно нет, зато нашла домашнее вино из Просторов. Я думаю, вы оцените. Гвейн присел на небольшой стул, и Ханисса тоже села рядом, наложив себе немного рагу. -Ты не хочешь увидеться с Эймондом, рассказать ему? –решился спросить рыцарь. -Он потребует отмщения за твою смерть. Отец твой, Баратеон, переметнулся и ушел защищать Штормовые земли якобы от дорнийский набегов, узнав о твоей мнимой смерти. Им нужно сообщить.  -Зачем? Нет. –ответила девушка, смотря в небольшое окно напротив.- Ханисса Баратеон умерла в бою с Караксесом. У Эймонда нет больше жены, у лорда Борроса- дочери. –она выдохнула и посмотрела на Гвейна, уплетающего суп. -Приготовлю ивовую кору и горчицы для мази. Вашу рану нужно залечить. Да и ногу нужно нормально перевязать. А потом можете идти куда глаза глядят. Хоть в пасть Сиракс. -Ханисса, а если тебя найдет Среброкрылая? Дракон- то почувствует, что ты еще жива. - У нее уже другой наездник. -грустнея ответила Ханисса. -Откуда ты знаешь? -Вы не были драконьим владыкой, Вам не понять. К вечеру вернулся дядя Лори, и по началу принял появление Лина-Гвейна весьма настороженно. Ответы Ронни-Ханиссы и рассказы о том, что Лин-это тот самый парень, который однажды оставил ее, но теперь они даже успели пожениться, старого рыбака удовлетворили, но, однако он не верил ни одному слову. Наступила ночь, и дядя Лори уже спокойно похрапывал на своей любимой тахте у камина в центральной комнате, а в другой уже легла Ханисса на большой кровати. Гвейн зашел в комнату, уже укрытую ночной мглой и тихим светом одной тусклой свечи. -Чего вы там застыли? -Я наверное лягу рядом с Лори. -Нет, я вам не разрешаю ему мешать. А тут нам с Вами будет и вдвоем удобно. И ваши раны не обрадуются жесткому полу. Я их что, за зря обрабатывала? Ложитесь рядом. -отчитала шепотом рыцаря Ханисса. Гвейн послушался и прилег на кровать, спиной от девушки. Он пытался уснуть, но сон так и не  шел. -Скажите, а у вас есть жена, вас же наверняка уже хотели женить? – услышал он в ночной темноте странный вопрос Баратеон. «Наверное, тоже не спится» -подумал он. -Она была у меня. -Была? -Незадолго до того, как я приехал ко двору, нас поженили, но в Просторах ходила горячка, которую она подхватила. Умерла совсем юной, даже не успев родить. -Как жаль. Она, наверное, была доброй женщиной. -Да, правда нам так и не удалось узнать друг друга лучше, все произошло слишком быстро. Ханисса и Гвейн говорили так почти до часа соловья. Ночная тишина нарушалась только их тихими голосами, звуком волн залива рядом и похрапыванием из соседней комнаты. Они рассказывали друг другу о детстве и о вещах, которые любили и боялись.  Гвейн так и остался в доме дяди Лори. Учился у него разному ремеслу, в том числе и плотницкому, помогал по мере своих знаний. В доме к дяди Лину и тете Ронни часто ходили местные ребятишки. Там Ханисса и Гвейн их учили читать, считать, рассказывали истории из летописей старых мейстеров о великих лордах и королях. Хайтауэер соорудил во дворе чучело, на котором мальчишки во дворе тренировались с деревянными мечами. А Ханисса учила девочек шить, как ее в свое время учили септы-воспитательницы. Родители очень радовались, что их дети становились такими умелыми и грамотными, благодаря семье дяди Лори и часто благодарили их- кто монетой, кто приносил всякие вкусности и припасы, чтобы продержаться холодную надвигающуюся зиму.  Так незаметно за делами подошло время родов Ханиссы. Ночью она почувствовала схватки, в доме начался переполох, дядя Лори побежал к местной повивальной бабке. Гвейн всю ночь беспокойно ходил по дому, то выбегал во двор и вдыхал морской воздух с залива, пытаясь успокоиться. Крики и стоны из комнаты девушки холодили ему сердце. К рассвету Ханисса родила крепкую девочку. Их с дядей Лори сразу пустили в комнату. Когда Гвейн-Лин зашел, повитуха сразу дала малышку ему и сказала: -Молодец, парень, постарался. Красавица вырастет, да благословит ее и Ронни Матерь. Ханисса, измученная, бледная, но довольная, смотрела на ошарашенного Гвейна, который хотел было что-то возразить повитухе, но ничего не сказал. Девушка рассмеялась так звонко, как не смеялась давно, со временем приезда в Королевскую гавань. Гвейн только переводил взгляд своих серых глаз то на Ханиссу, то на кричащую маленькую кроху в руках и тоже улыбался. Вечером Ханисса и Гвейн сидели у маленькой колыбели девочки и разговаривали. -Она будет темноволосой красавицей. -Я молилась каждый день, чтобы родилась девочка и не имела валирийских серебристых волос, как у отца. Семеро меня услышали. –сказала Ханисса. Гвейн заметил, как ее глаза наполнялись печалью и грустью. -Ты придумала, как назовешь ее? -Не знаю, быть может я дам ей имя ее бабушки, Самана. Будет Самана Дедрик.