Глава 6

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

Даже самый небольшой акт доброты порой способен изменить чью-то судьбу.

      Леон поделился с Джилл и Крисом тем, что узнал от Деймона. Они собрались вокруг него и внимательно слушали, время от времени бросая убийственные взгляды в сторону Доннелли.       Закончив рассказ, Кеннеди с тяжелым вздохом протянул Редфилду тетрадь.       — Вот, взгляни.       Крис осторожно взял её в руки, его пальцы скользнули по шершавой поверхности. Открыв первую страницу, он почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок.       Почерк, которым были выполнены записи, поражал своей аккуратностью, почти каллиграфической точностью. Однако содержание записей внушало неподдельный страх. На страницах мелькали жуткие наброски: зловещие птицы с неестественно длинными когтями и клювами, словно вырванные из кошмарных видений, перевернутые кресты, символы, явно относящиеся к оккультизму, искаженные гротескные лица, напоминающие демонические маски. Эти изображения чередовались с удивительно реалистичными анатомическими схемами человеческого тела. На некоторых страницах присутствовали не только рисунки, но и сложные формулы, написанные той же аккуратной рукой, их смысл оставался непонятным.       Редфилд медленно поднял глаза на сестру, её лицо, обычно светлое и жизнерадостное, было бледным и напряжённым. Губы были плотно сжаты, глаза заполнены тревогой. Она стояла перед ним, держа в руках еще одну потрепанную тетрадь — такую же, как и первая, только еще более изношенную, с загнутыми углами и затертыми краями, словно ее много лет носили в кармане. — Она была спрятана за кипой книг.       Крис с неохотой, но с нарастающим чувством ужаса взял тетрадь из рук сестры. Тяжелая, словно наполненная камнями, она казалась холодной на ощупь.       Первые же страницы потрясли его до глубины души. Это был не просто альбом, а чудовищный коллаж из фотографий, напоминающий жуткое, склеенное из кусков разных тканей лоскутное одеяло. Снимки были приклеены хаотично, с перехлёстами и наложениями, как бы иллюстрируя хаос в уме их создателя. На них были изображены фрагменты тел, части лиц, искаженные гримасы мучений, кровь, грязь… Каждая фотография была сопровождена кратким текстом. Даты распределялись в хронологическом порядке, как бы отмечая этапы ужасающего подвига.       — Памятный альбом его преступлений.       Остановившись на серии снимков, Редфилд замер. На фотографиях были изображены четыре человека, заключённые в тесной, сырой подземной канализации.       — Твою мать.       Цепи, ржавые и толстые, прочно сковывали их худые, истощенные тела. Кожа узников покрылась язвами, отвратительными болячками, свидетельствовавшими о длительном голодании и жестоких условиях содержания. Их глаза, потускневшие и лишенные блеска, были бездонными пустотами, отражающими отчаяние и безысходность. Кости проступали под обвислой кожей, а костлявые руки, стянутые цепями, в отчаянной мольбе тянулись к объективу, как бы моля о смерти.       Крис с трудом сдерживал тошноту.       Джилл неторопливо обследовала комнату. Ее взгляд скользил по минималистичному интерьеру — блестящие хромированные поверхности, лаконичная мебель из темного дерева, отсутствие лишних декоративных элементов создавали впечатление стерильной чистоты и функциональности, свойственной лаборатории. В одном из углов находилось компьютерное оборудование: массивный системный блок с множеством подключений, ноутбук, принтер и стопка жестких дисков, каждый из которых, судя по маркировке, хранил терабайты ценной информации — от криптографических ключей до биометрических данных и, возможно, результатов секретных исследований.       В противоположном углу, словно контрастируя с холодным блеском техники, стоял книжный стеллаж. На полках были аккуратно расставлены тома по программированию, учебники по молекулярной биологии и вирусологии, монографии о кибербезопасности и различные папки.       Валентайн подошла к стеллажу и коснулась пальцем маленькой, почти незаметной пустой пробирки, лежащей на верхней полке среди толстых фолиантов.       — Что это? Пробирка из-под вируса?       Крис ухватил Деймона за плечо:       –Ты хранишь эту пробирку как сувенир? Тебе приятно смотреть на неё, зная, что в это время из-за тебя страдают люди?       Деймон, равнодушно пожав плечами, отмахнулся: — Я всегда был убежден, что биологические вирусы, рано или поздно уничтожат почти весь человеческий род. Выживут лишь сильнейшие. Крепкие, защищенные, те, кто подготовится… Люди всегда будут болеть, и это не моя вина. Я лишь инструмент в этой игре. Если не я, то кто-то другой сделал бы это. Это общество прогнило. И вы так же прогнили, как и вся ваша дерьмовая капиталистическая система.       Редфилд, игнорируя циничные слова Деймона, продолжил:       — Но это не мешает тебе лично обогащаться на чужом горе. Сколько тебе предложили за распространение вируса?       Доннелли с нескрываемым высокомерием ответил:       — Сто биткоинов.       — А за Клэр?       — Эквивалент тридцати пяти тысяч евро. Впечатлились, а?       Джилл, услышав эту сумму, присвистнула сквозь зубы:       — Неплохо. Но, честно говоря, это не так много, если учесть, сколько времени ты можешь провести за решеткой. Помимо уголовной ответственности за распространение биологического оружия, тебе также грозит международный трибунал. Сотрудничество с преступной организацией, нарушение всех возможных законов. Судя по масштабам поражения, речь идёт о сотнях тысяч жертв, если не больше. Сотни судебных исков от родственников погибших. Тебе точно светит пожизненное заключение с конфискацией всего имущества.       Деймон с презрением посмотрел на нее:       — Может, я и окажусь в тюрьме, но не вирус. Он уже выпущен. Его уже невозможно остановить. Моя тюрьма уже не имеет значения. Вирус продолжит свою работу вне зависимости от моей судьбы. И вы, и никто другой не сможете его остановить.       — Ублюдок. Люди из-за тебя умирают.       — Ну, знаешь, Крис, если бы я и правда хотел, чтобы люди умирали, я бы сделал это куда более эффектнее. А так… — он усмехнулся, — это всего лишь цветочки.       — Цветочки? Ты играешь с жизнями, как с игрушками!       Деймон наклонился ближе.       — А ты играешь в героя, но это не делает тебя лучше меня. Ты просто боишься признать, что мы не так уж отличаемся.       Крис, чувствуя, как адреналин закипает в венах, оглядел комнату в поисках чего-то, что можно было бы ударить. Он понимал, что физическая агрессия не изменит истинной природы Деймона, но в этот момент внутреннее спокойствие Доннелли злило его до предела. Каждое слово этот урод произносил с такой легкостью, словно смехом дразнил его самые уязвимые точки.       — Ты не знаешь, что говоришь! — выкрикнул Редфилд, стиснув кулаки так, что побелели костяшки. — Я не такой, как ты! Я борюсь за тех, кто не может за себя постоять!       Деймон, словно уставший наблюдатель, опустился на край стула, тело его обвисло, лицо выражало усталое безразличие.       — Борешься? За кого? За жизнь, которую ты сам не можешь контролировать?       Крис выпустил из кулаков напряжение и шагнул ближе к Доннелли. Его тень слилась с тенью Деймона, словно два полюса, которые никогда не смогут соединиться.       — Я делаю то, что должен. За тех, кто не может выступить против таких как ты, за тех, кто верит в нас…       — Ты живешь в иллюзиях, Крис, — произнес Деймон, медленно покачивая головой. — Эти люди, ради которых ты жертвуешь всем, даже не подозревают о твоем существовании, не говоря уже о масштабе твоей помощи. Твоя благородная игра в героя — лишь пустая трата времени. Ты так увлечен спасением мира, что не заметил, как опасность подкралась к самому близкому тебе человеку — твоей сестре.       Его слова ударили Криса, словно молния.       — Что ты собирался сделать с Клэр?!       — Я? Ничего, — Деймон улыбнулся, не зловещей, а скорее печальной улыбкой. — Я лишь… пытался защитить ее. Сделать то, что не смог сделать ни ее собственный брат. Ни мужчина, который ее очень любит. — последнюю фразу он произнес с едва заметным ирландским акцентом, пристально глядя на Леона.       — Довольно! — вмешалась Клэр.— Если ты действительно хочешь защитить меня. Давай за работу. Действуй, как будто нас тут нет.       Она подтолкнула Деймона к компьютеру и кивком указала на кресло на колесиках.       Кеннеди помог ему сесть, надавив на плечи. С тихим щелчком наручники освободили запястья хакера. Деймон, потянувшись, размял затекшие от долгого ожидания конечности. Его пальцы, ловкие и быстрые, привычно забегали по клавиатуре, словно пауки, плетущие сеть кода.       — Он ведет себя слишком самоуверенно, — прошептала Клэр Леону на ухо, — Не проявляет ни капли страха. А если он нас обманет. Предупредит заказчицу?       Кеннеди кивнул.       Он сел рядом с хакером. Часы, стоявшие на столе рядом со стаканом для карандашей, показывали 12:32.       — Хочу видеть всё, что ты делаешь. Что бы без всяких глупостей.       Деймон ввел пароль. Он дважды кликнул на иконку. Появился навигатор SCRUB и секунд через тридцать соединение с сетью.       — Я запускаю сервер анонимного общения. Он не оставляет никаких следов. Никаких архивов. Все написанное пропадает.        Доннелли кликнул на сервер, появилось диалоговое окно.       — Теперь надо ждать, когда она подключится.       У Клэр стоял ком в горле. Она с напряжением следила за мерцающим курсором. Минуты тянулись как часы. Тишина в комнате давила на нее сильнее, чем ожидание ответа. Девушка чувствовала себя загнанным зверем, прижатым к стене, способным лишь наблюдать за своей охотницей, скрытой за невидимой завесой цифрового мира. Редфилд почти могла почувствовать ее, но не имела никакой возможности схватить.              Леон нежно погладил её ладонь, крепко сжимая руку. Его присутствие было единственным островком спокойствия в море неопределённости.       Внезапно свет монитора вспыхнул, как прожектор, и выхватил из темноты строку уведомления о новом входящем соединении.       Клэр, нервно вздрогнув, непроизвольно сжала руку друга в ответ. Кеннеди заметил её реакцию и инстинктивно усилил свою хватку, словно пытаясь передать подруге свою силу и уверенность.       В маленьком окошке чата появилось сообщение:       — На связи?       Деймон: Да.       Заказчица: Клэр у тебя?       Деймон: Да.       Заказчица: Скоро наш вирус будет на всех континентах. Он будет убивать людей. Детей. Матерей. Мы продолжим чистить расу. Ты и я. Отмоем планету от больной крови. Сохраним только лучшее. В том числе и тебя. Я только что перевела деньги на твой счет. Добавлю еще столько же, когда приведёшь мне Клэр.       Каждая буква выверенная, каждое слово точно выстрел из снайперской винтовки.       Деймон, не отрываясь от экрана, спокойно напечатал:       Спасибо. Как поступим?       Текст появился на экране, мгновенно растворяясь в цифровом пространстве, через секунду после прочтения — такова была задумка анонимного сервера. Клэр затаила дыхание, следя за курсором, который мигал в ожидании ответа. В воздухе висела напряженная тишина, прерываемая лишь тихим гудением компьютера и негромким дыханием пяти человек.       Прошла минута. Две. Ответа все не было. Клэр чувствовала, как её сердце колотится в груди, как напрягаются мышцы, готовые к бегству. В комнате стало душно, и Джилл открыла окно, пропуская в помещение влажный воздух, пахнущий сырой землёй и дождём. Прохлада немного успокоила Редфилд, но ощущение тревоги никуда не исчезло.       Наконец, на экране появилось новое уведомление:       Ты должен передать мне ее в руки. Нам придется увидеться.       Деймон: Извини, это против моих принципов, никаких физических контактов.       Заказчица: Без вариантов.       Кратко, сухо, без лишних эмоций. Женщина вела себя, словно опытный игрок в этой игре.       Деймон: Согласен.       Заказчица: В первый раз ты попросил меня оставить вирус в парке. Думаю, ты живёшь где-то рядом.       Деймон: Так и есть.       Заказчица: 30° 35' 4» N, 95° 7' 57» W Ты сразу поймёшь, куда идти. Жду тебя там в 22:00. Не опаздывай.       Деймон: Договорились.       Заказчица: «Если Зло хорошо знает, что такое Добро, то Добро, в свою очередь, ничего не знает о Зле.»       Конец связи. Она отключилась.              Лицо хакера расплылось в странной ухмылке.       Кеннеди сжал кулаки. Надо было раскроить ему башку еще в канализации.       — Что это значит? — поинтересовался Леон.       — Понятия не имею. Она всегда заканчивает разговор цитатами.       — День только начинается, мерзавец. Клянусь, ты выложишь нам все, что знаешь.       Кеннеди резко поднялся со стула. Оставив Редфилд наедине с хакером, который, похоже, погрузился в свои мысли.       Деймон посмотрел на Клэр. Его бровь еще сильнее распухла. Левый глаз начал заплывать, по белку другого разлилась кровь.       Редфилд ощутила к нему волну жалости, но в то же время понимала, что сейчас не время для эмоций. Она встряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на ситуации.       — Спасибо за помощь. Но это не делает тебя лучше. Ты по-прежнему предатель, зарабатывающий на страданиях людей.       — Выживание стоит любых жертв… по крайней мере, так я себе это представляю. Я не знаю, как иначе можно выжить в этом аду, — ухмыльнулся он. — Ты можешь ненавидеть меня, но я не виноват в том, что мир таков, какой есть.       Его слова звучали как оправдание, но в глубине синих глаз Редфилд видела что-то ещё — страх, возможно, даже сожаление, скрытые за непроницаемой маской цинизма.       Клэр понимала, что он прав лишь отчасти. Система действительно порочна, но приспособленчество не освобождает от ответственности.       — Истинная сила заключается не в умении выживать, а в способности выбирать добро.       — Согласен, — кивнул он, на мгновение задумавшись. — Но в этом мире добро и зло часто перемешаны. Ты можешь стремиться изменить систему, но вся твоя борьба может оказаться лишь каплей в море.       — Но именно эти капли и создают волны, — сказала Редфилд, уверенно поднимая подбородок. — Если каждый будет тихо наблюдать, ничего не изменится. Возможно, я не смогу изменить весь мир, но могу начать с себя. Каждый из нас способен стать тем началом, той искоркой, которая зажжёт огонь перемен.       Деймон внимательно слушал, пытаясь понять, откуда в этой хрупкой девушке берется такая решимость. В её глазах светилась искра, которую он давно потерял.       Он вздохнул, и его лицо, хоть на мгновение, стало мягче. — Может, ты права, — тихо признал он. — Я просто забыл, что такое — добро… Сегодня я был добрым, скажи, Клэр?