Глава 2.

Что для человека 38 880 минут? Это 648 часов муки в слезах или улыбки и счаться. Это 3,5 недель вопросов в никуда. И 27 бессонных дней. Провел Брагин, который уже поселился в палате Марины. Она впала в кому незадолго, до того момента, как должна была отойти от наркоза. С того момента Олегу выделили небольшую койку в реанимационной палате, где была Нарочинская. Он бился головой о стену каждый раз, когда показатели жизни менялись, а она не открывала глаза. Он целовал и гладил её руки, лицо, губы, глаза, он целовал её всю и медленно сходил с ума. Шейман говорил, что будить её рано. И мозг может не так отреагировать. Но Олег ждать дольше не мог. С каждым днём надежда на то, что она вообще откроет глаза угасала всё быстрее. Сегодняшний день не отличался от остальных. Он проснулся в приглушенной темноте в пять утра и снова сел на её кровать. Взял за руку и снова начал грузить. О них. Это была единственная тема. И конечно же ещё о том, что он без неё жить не будет. Была бы она в себе, то в лицо, Олег бы никогда и подобного сказал. Тело же никак не реагировали на рассказы. В семь пришла медсестра и смирилась капельницу, заодно зовя Брагина в приемное отделение из нейрохирургии. Он поцеловал Марину и нехотя пошёл работать. У всех складывалось ощущение, что он с ней жил и общался, как с живой. Говорил о работе, о операциях, интересные случаи и все такое. Что нового в коллективе и задавал вопросы, ни разу не получив ответ ни на один. Нина же наверно свыклась с мыслью, что Нарочинской нет. В голове она уже похоронила мысли о выздоравлении. Но каждый раз, когда прибор давления пиликает, то она подскакивает из коридора и бежит в палату, каждый раз разочаровываясь. - Брагин, там вилка в щеке, зайди, - махнула она рукой на противошоковое, где ещё 27 дней назад была Марина и осматривала бойца ВОв. - Уже иду. - Марина как? - ещё она каждое утро спрашивала, как Нарочинская. Это стало привычкой. Не сдерживалась. - Так же, - из утра в утро ответ не сильно отличается от предыдущего. Олег на автомате выполнял свою работу. Достал посторонний предмет, защил и отправил домой. Конец. Было не интересно и скучно в родном Склифе. Без неё. Остальные работники, которые знали Нарочинскую, как стерву, а Брагина, как бабник, нежлумевали с поведения приближенных. Могли задать неуместны вопрос, по типу: "а Брагин, что её любит?". Или взгляды. Но с этим смириться легче, нежели с тем, что Марины нет. - Нина, - вдохнул Олег, садясь на стул рядом, - Ты как? - Я? - удивилась Дубровская. Он с ней впервые заговорил не о Нарочинской, - Да я нормально, - и поджала губы, - А ты как? - Нормально, - неживым голосом отозвался он. - Олег, ну так же нельзя, ещё домой, - начала советовать подруга, - Ты когда дома был? - Успокойся, голубка, вот.. - довольно часто он стал употреблять фразу "Вот когда Марина очнётся..", но сейчас он почему-то прервался и подумал, что она не очнется. Так и останется лежать. Пройдёт месяц. Другой. Её, как вип клиента, от аппаратов не отсоединят. Но держать её вечно тоже никто не станет. Потом сердце остановиться уже навсегда. Но чёртов Шейнман тешил бесполезными обещаниями, мол день-другой и она встанет. Но на протяжении недели это была ложь. - Здравствуйте, - подошёл старичок, очень похожий на Владимира Сергеевича, - Мне можно увидеть Марину Владимировну Нарочинскую? - Нет, - резко, на корню отрубил Олег. - Извольте.. - Её нет, - прибавил он ещё раз и сам покарежился от двусмысленности фразы. - Вы по какому вопросу? - вмешалась Нина, как отрезвительное. - Я хотел её спросить об отце. У нас был договор о встречи, заключили ещё лет пять назад, а сейчас он не берет телефон, - неужели в интернетной сети не было ни единого упоминания о его смерти. - Мои соболезнования, но Владимир Сергеевич умер уже два года назад. - Оох.. - он схватился за сердце, и если бы Брагин не успел, то упал бы на каменный под. - Нашатырь быстро! Все засуетились, и медсестры и врач. - Спасибо вам, Олег Михайлович, чтобы я делал без вас, - незнакомца привели в чувства, сделали базовые анализы и поняв, что это был стресс, отпустили домой. - Да не за что, - махнул Брагин. Морозец пробирал до костей. - Хорошим человеком была его дочь, - Олег хотел было возразить, но промолчал. - Я её муж, - и ушёл в тёплое помещение. Олега моментально перехватил Шейнман, ведь каждый день в тринадцать двадцать Марину осматривают. Вот и сегодня так же. Но сегодня Брагин молчал. Был момент отчаяния. - Юр, так она не очнется, её будить надо! - Спокойной, Брагин, ещё пару дней.. - Пару дней закончились пять дней назад, - нагрубил он, - Я хочу её видеть живой, - голос сменился и стал более жалобным. - Терпение, Олег, и все будет, - опять один. Эта тишина медленно убивала его. - Я больше так не могу..! - Олег лёг на кровать и заснул. Наверно впервые за 27 дней. *** - Вы можете позвать кого-то старше? - Брагина током ударило. Он подскочил на койке, да и сон рукой сняло. Недовольный голос Нарочинский. Над ней склонилась молоденькая медсестра. - Зови Шейнмана. Закрыла дверь. Марина косо поглядывая на Олега и он не мог понять этого взгляда, так же, как он не мог понять почему не сказал не слова с момента, как она открыла глаза. Зашёл Юра, ярко улыбаясь, типо говоря: "Ну я же говорил". Но следующая фраза завставила перестать улыбаться. Обоих. - Простите, а вы кто?