Рыхлый снег

Очередной шаг — и рыхлый снег заглатывает ногу по колено. Модди вздыхает обречённо, чувствуя холодную субстанцию в ботинке. Карту достаёт из-под плаща, убеждается точно — проторенная тропа расположена на километр западнее. Тяжёлый вздох вновь пробивает тишину зимнего леса, заглушаясь сугробами. Карта новыми условными знаками покрывается. Под раскидистыми ветвями костями стучит выживший скелет. Модди едва не ловит стрелу в пергамент и чертыхается — Жираф учёт картам в библиотеке ведёт строго, к их оформлению подходит скурпулёзно, и за испорченную открутит голову и закинет в свою лотерейку, выбив какой-нибудь мусор. Распинаться будет, мол, за твою голову даже ничего ценного не дадут, и умолчит, что механизм специально подкручен, чтобы сильнее провинившегося унизить. МоддиЧат выслушивать бубнёж друга не хочет, поэтому бумагу оперативно прячет. Повеселиться решает: перехватывает топор свой охотничий и ловит солнечных зайчиков прямо скелету в лицо — или что бы там у него ни было. Тот загорается, благо не задевая дерево, и на костяшки рассыпается, тонущие в снегу. Мужчина вздыхает снова, в этот раз от скуки, убирает топор и достаёт карту вновь. Цель ещё не близко. Где-то в небе слышится писк. Модди ухом дёргает и руку в плотной кожаной перчатке вскидывает, согнув в локте. Крупный белый сыч кружит над ним, спускаясь, и когтями хватается за предложенную опору. Принимает из рук человека лакомство и позволяет стянуть с лапки ярко-жёлтую ленту, закрепляющую скрученный пергамент. Ворчание Пугода слышится в чернильных символах. Друг пересказывает события, происходящие в городе, описывает процесс строительства, который бурлит на их базе, делится наработками очередного механизма и ворчит на Нео за бесполезную толпу воронок в одной из комнат снежного небоскрёба. Расписывает всё в подробностях витиеватыми буквами. Где-то в середине проскальзывает небольшой отрывок неаккуратного подражания чужому почерку, угрожающий свернуть шею за испорченные карты, и Модди не уверен, намеренно ли Пугод оставил этот кусок жирафьего вмешательства или действительно не заметил. Внизу листа размашисто, будто второпях, дописано скомканное пожелание скорейшей встречи. История под засохшими чернилами заставляет слегка приподнять уголок губ. МоддиЧат ногу продрогшую из сугроба вытягивает наконец, отряхивается и осторожно, чтобы не угодить в снега ещё раз, топает в сторону проторенной дороги, подзывая сыча за собой. Когда отяжелевший от налипшего снега плащ уже заставляет плечи болеть, путешественник добирается до аванпоста — маленькие деревянные избушки были разбросаны на всех основных тропах. Поначалу их строили Дровосеки, но на более дальних от спавна расстояниях точки отдыха возводились уже по необходимости теми, кто туда добрёл. Надзиратель и сам построил много таких во время своих блужданий, но конкретно эта всё-таки конторовская: более просторная, с кроватью, парой сундуков, рабочих столов и печкой. К ночи Модди конструирует для птицы небольшой насест, организовывая ей отдых. И в свете фонаря пишет ответное письмо соклановцам, слушая вой ветра, разгоняющего снежинки. Текст получается суховат и короток: запас чернил подходит к концу, да и рассказать, по сути, нечего. Пока что. При встрече он наверняка обрушит на товарищей тысячу и ещё одну историю о двухмесячном походе на север. Но, естественно, умолчит о том, что спустился с гор не в том месте, увяз в снегу и потерял несколько дней. Наутро кормит сыча, на его лапку небольшую записку подвязывает лентой красной, с собственной перчатки снятой, и отправляет птицу вперёд себя. Кучку жёлтых лент в дальний карман сумки прячет — отдаст Пугоду при встрече — и тоже выдвигается в путь, дожёвывая кусок жареной свинины. До МайнШилда осталось всего дней пять пути.