Часть 24

О чем в первую очередь вы подумаете, если вас похитят? Наверное, вы будете в ужасе, не будете понимать, зачем им это, почему именно вы. Возможно, вы попытаетесь обмануть своих похитителей и попытаете надежду сбежать, а может быть, вы смиритесь с данной обстановкой и примите с гордостью тот факт, что вам осталось жить недолго. Начнете молиться богам, вспоминать все самые счастливые моменты в своей жизни, поймете, что вы прожили так мало и практически ничего не успели сделать. Я же, наоборот, наслаждаюсь этим моментом, меня это раззадорило, мне интересно, как далеко зайдут эти люди, насколько мучительны будут мои пытки, каждая рана, оставленная от ножа или специальной отвертки для пыток, будут вызывать во мне возбуждение. Не могу сказать точно свое местонахождение, потому что я полностью в закрытой комнате, в которой нет окон, стены белого цвета, которые режут мои глаза, возможно, меня упекли в лечебницу для психически нездоровых людей? Но это было бы глупо с их стороны. Я не знаю, сколько уже нахожусь тут, но мои похитители ни разу не зашли ко мне, меня это расстраивает, находиться одной в этой чертовой комнате становится невозможным, вся эта атмосфера давит на мои мозги. Дверь в комнату открылась с раздражающим скрипом, кажется, бог услышал мои молитвы, в комнату зашел высокий голубоглазый парень, теперь я могу внимательнее рассмотреть его лицо, он мне показался весьма симпатичным, дерзким и уверенным в себе, но как бы он не старался, печаль в его глазах не скрыть. — Я думала, вы забыли про меня, — я издала смешок и расположилась на койке, положив ногу на ногу. Он ничего не ответил мне, пройдя к прикроватной тумбочке, мужчина поставил поднос с едой, его голубые глаза прошлись по мне, изучая каждый миллиметр моего тела. Я перевела взгляд на поднос и увидела столовый нож, он совершает большую ошибку, оставив его мне. — Чего ты желаешь больше всего? — спросила я и наклонила голову вбок, изучая его лицо. — Чтобы ты вспомнила, — ответил он и облокотился о белую стену. — А если я не хочу? — игриво улыбнулась я и направилась в его сторону. Подойдя почти вплотную к нему, я увидела, как все его тело напряглось, его глаза сверкнули, в них читалось желание прикоснуться ко мне, чувствовать тепло моего тела, он не хочет навредить мне, он желает меня. — Нас что-то связывало? — моя рука дотронулась его острой скулы, и я почувствовала, как он вздрогнул. — Ты была моей жизнью. Как жаль, что я ничего не чувствую. Была бы другая девушка на моем месте, сразу бы бросилась в его объятия, сказала бы, что все теперь будет хорошо, но моя реальность другая. Подойдя почти вплотную к нему, оставался один миллиметр до того, как я накрою его пухлые губы своими, я резко приставила к его глотке тот самый нож, который лежал на подносе, он даже не заметил, как я взяла его, он либо слеп, либо очень глуп. — Я уже не тот человек, которого ты любил, — сквозь зубы прошипела я. Я убрала угрожающее лезвие ножа от его глотки и отошла на пару шагов назад. Я не знаю почему, но я не могу его прикончить, возможно, меня останавливает та самая часть меня, которая глубоко засела в темнице и желает его. Будь кто-то другой на его месте, я бы без раздумий вспорола ему живот и достала каждый орган, который будет все еще теплым. Нет, я не пленница, это не похищение, которое обычно заканчивается плачевно для жертвы, но я пленница его разума, его желания вернуть мне память. Он ждет happy end, но, боюсь, этого не случится, это разочарует его, как бы я сама не пыталась вспомнить, у меня не получилось, и все заканчивалось лишь мучительной болью. — Смирись с тем, что ты меня потерял, — сказала я и развернулась в направлении койки. Грубоватая рука опустилась на мое плечо, и от этого прикосновения мне будто влепили хорошую пощечину, вздрогнув, я стала как вкопана и не могла пошевелиться. Я почувствовала его горячее дыхание и влажные губы возле моего уха, оно обжигает и приводит в замешательство, по всей коже пробежали мурашки, мое тело реагирует на него неправильно, оно не должно так реагировать. Его тяжелая рука переместилась на мою шею, и он крепко схватил меня, из моего рта вырвался вздох, но не от наслаждения, это было неожиданно. Вторая рука его решила похозяйничать, его пальцы медленно и аккуратно стали вырисовывать на моем животе узоры, боже, соберись, что с тобой не так? Резким движением руки он выхватил нож, который все еще покоился в моей дрожащей руке, острым лезвием мужчина стал царапать мой обнаженный живот, я почувствовала, как моя киска пульсирует от желания. Его горячие и пухлые губы стали требовательно целовать изгиб от плеча к шее, он посасывал мою кожу и оставлял на ней синяки, нет, я не могу поддаться ему. Схватив сильнее мою шею, он доставил мне эйфорию, я откинула голову назад и схватилась за его руку, которая так чертовски сексуально выглядит на моей шее, я этого не вижу, но уверенна, что это так. Он коснулся моей мокрой киски через джинсы рукояткой ножа, проведя вверх-вниз, от чего моя задница впилась в его бедра, я почувствовала его твердый член, и он весьма не маленьких размеров. Прикусив губу, я еле сдержала свой стон, но у меня это получается все хуже и хуже, он расстегнул молнию на моих джинсах, заставив меня выгнуться. Почему мое тело такое податливое, он заставляет каждый миллиметр моего тела хотеть его, мне нужно остановить его. Мужчина перевернул нож и схватился за острие ножа так, что из его руки начала сочиться кровь, он засунул рукоять ножа в мои джинсы и направил его так, что рукоять коснулась моего клитора, он знает все мои точки. С моих губ все-таки слетает дикий стон, и я хватаюсь за его руку, которая трахает меня ножом, доставляя самые лучшие ощущения. — Твое тело меня не забыло, а киска тем более, она такая мокрая, — прошептал мне на ухо. От этих слов я пришла в себя, они будто отрезвили меня, я попыталась вырваться из его хватки, но он лишь сильнее сжал мою глотку, мужчина достал нож из моих джинсов, и я увидела на рукоятке свои выделения, боже, походу не только я тут с приветом в голове. Из его руки продолжала капать алая кровь, но мне это нравится, ему, походу, тоже, он не издал ни звука, который означал, что ему больно. Его дыхание было учащенным, его гортань выдавала тяжелые басы, которые эхом распространялись по моему телу, мои соски цветом нежного розового пиона встали дыбом, еще чуть-чуть и разорвали бы эту никчемную майку. Он отпустил мою шею и провел кончиком пальца по соску, резко схватив его двумя пальцами, я издала дикое рычание, это пора заканчивать. Со всей силы я ударила его затылком в нос и, походу, не промазала, потому что он выронил нож и отшатнулся от меня, развернувшись, я увидела, как он поднял свою голову и зажал рукой нос, так-то лучше. — Это маленькое предупреждение, — я тыкнула в его большую грудь кончиком пальца и ехидно ухмыльнулась. Оставшийся день я пролежала на койке, смотря в потолок и погруженная в свои мысли, я даже не притронулась к еде, на полу все так же валялся окровавленный нож, который напоминал мне о минутной слабости к тому мужчине. Я не знаю, как долго буду тут находиться, пока до него дойдет, что мою память не вернуть. Мне безумно интересно, что же нас связывало, были ли это теплые отношения, или это была страсть и ненависть в одном обличии. Я вспомнила последние слова Рика перед его смертью, он просил меня убить этого мужчину, что я бы и сделала, если бы не мое сопротивляющееся тело. Я каждую минуту думала о том, как бы я его убила, была бы эта смерть мучительной или же быстрой. Скорее всего, мой выбор бы пал на первое, я обожаю видеть страх перед смертью, видеть отчаянные глаза, которые просят о пощаде. К моему сожалению, убийство этого голубоглазого человека не доставило бы мне удовольствие. Он такая же темная лошадка, как и я, он не боится смерти, какую мучительную смерть я бы ни выбрала, он даже глазом не дернет, его взгляд будет пожирать меня и просить о большем. Дверь в комнату вновь открылась, но на этот раз на меня уставились медовые глаза, в которых сожаление вперемешку с интересом, я раньше его не видела, но смею предположить, что они братья, их лица практически одинаковые, только вот голубоглазик выше и массивнее. — Бель, я принес ужин, — с неуверенностью в голосе сказал он. — Ты разговариваешь с призраком? — улыбнувшись, я поднялась на локти и уставилась на него. — Нет, — он нахмурился и закрыл дверь, — твое имя… — Слушай, дружок, я не знаю ни своего имени, ни твоего, поэтому никак ко мне не обращайся, — я глубоко вздохнула и упала обратно на койку. Меня это все начинает утомлять, когда я спрашивала у Рика свое имя, он всегда молчал, я не помню свое имя, поэтому меня зовут «никак». Но если этот брюнет не врет, то, скорее всего, меня зовут «Бель»? Странное имя, такое ощущение, будто меня назвали в честь какой-то принцессы из Disney, что очень сильно не клеится с моей внешностью. Возможно, мои родители питали надежду на меня, думали, я стану какой-нибудь актрисой или буду держать свою цветочную лавку, выйду замуж за прелестного бизнесмена, который будет меня носить на руках, в скором у нас появятся детишки, и мы будем любить друг друга до конца своих дней. Увы, но, к моему счастью, я не помню их, и они никак не пытались меня найти, возможно, они уже мертвы? Тогда я уверена, если они видят меня и мою жизнь, то каждый раз переворачиваются в своем гробу. — Как тебя зовут? — все-таки спросила я, мое любопытство взяло вверх. — Микаэль, — сухо ответил мужчина. — А как зовут этого извращенца, который меня похитил? — я встала с койки и взяла с подноса в его руках красное яблоко. Откусив кусочек, мой желудок издал душераздирающий звук, будто я вкусила запретный плод, как когда-то это сделали Адам и Ева, соблазненные Змеем-искусителем, решившие приравнять себя к Богу, за что и были выгнаны из Рая. — Кристиан, — так же сухо ответил мой новый друг. — Что ж, Микаэль, — я сделала акцент на его имени, — расскажи мне, как я познакомилась с вами, — откусив еще кусочек сочного яблока, я уселась удобнее на койку и внимательно стала изучать лицо Микаэля. — Впервые мы встретились в твоей компании, которую ты с бывшим мужем возглавляла, — начал он, — мы подписывали договор о сотрудничестве, — он нахмурил свои брови и отвел взгляд. — А я, походу, та еще сука, у меня был муж? — я издала смешок, и мои глаза загорелись. — Эмм… да, он бил тебя и издевался, — слегка помедлив, сказал он. — Вот мудак, я бы ему все кости переломала, — я стукнула кулаком по своей ноге и продолжала переваривать информацию. — Не переломала бы, ты тогда была загнана, как маленькая овечка, — он ухмыльнулся, и в его глазах появилась боль, — Кристиан, когда узнал об этом, он обезумел и поехал в ваш дом, он в прямом смысле вытащил тебя из ямы. — Что он сделал с моим бывшим мужем? — Он его убил, — наши взгляды встретились, и мы, как два дурака, улыбались друг другу, нас забавляла вся эта ситуация, — точнее, приказал мне это сделать. — И как ты его убил? — я с любопытством наклонила свою голову в бок в ожидании ответа. — Я всадил ему пулю в лоб и подстроил это все как самоубийство, — Микаэль пожал плечами, когда я издала расстроенный вздох. — Походу, у тебя туговато с фантазией, — издевательски проговорила я и ехидно улыбнулась. — Вовсе нет, — он нахмурил брови и скрестил руки на груди. Сейчас он выглядит как 4-летний мальчик, который обиделся на весь мир, это меня рассмешило, я залилась громким смехом, и внизу моего живота что-то резко кольнуло, будто в меня воткнули нож, мне сразу вспомнилось, как голубоглазик трогал мою горячую киску рукояткой ножа. — Какие были у нас с Кристианом отношения? — Я думаю, это лучше у него спросить, — он нахмурил брови и взглянул на экран своего телефона, который издал сигнал об уведомлении, он тут же улыбнулся и принялся кому-то отвечать. Его глаза блестели, и, клянусь, в этой тишине я услышала его учащенное сердцебиение, он был влюблен, этот здоровый мужчина за секунду превратился в восемнадцатилетнего мальчугана, который впервые влюбился. Интересно, Кристиан тоже был таким, когда понял, что влюблен в меня? Горели ли его глаза при виде моего сообщения, трепетало ли его сердце точно так же, как у Микаэля сейчас?