Часть 3

- Ты знаешь, что с тобой хотят сделать твои спасители? “Безымянный вытаращил маленькие чёрные глаза. Напротив, через длинный, прямоугольный стол из черного материала с выделяющейся светло-серой резьбой по периметру стола, сидел разодетый в огромный мешковатый плащ мастер, с сияющими фиолетовыми зрачками в глазницах. Из всего многообразия натюрмортов, на столе стоял лишь хрустальный кувшин с золотой ручкой и носиком. Парень не ощущал на своих руках и ногах оков и мог спокойно двигаться, но что-то не позволяло ему подняться со стула или хоть на миллиметр отодвинуться от длинного стола.” - Я ведь слышу всё, что слышишь ты. Я хочу тебя уберечь, только и всего… “Разряд тока выбил парня из загадочного сна. Подняв веки, он обнаружил себя намертво прикованным к операционному столу, а на оттопыренных руках и ногах лежали белые, грязные полотенца. Он не чувствовал конечностей, не чувствовал ткань на них, он чувствовал только острую боль в шее от разряда тока. Из одежды на парне была только серая тряпка, прикрывающая его от колен до пояса и грязные полотенца на конечностях. Вокруг он не видел совершенно ничего, яркий Софит хирургической лампы светил прямо в его глаза, затмевая всё вокруг. ” - Er ist aufgewacht. (Он очнулся.) - Es spielt keine Rolle, schneide. (Не имеет значения, режь.) “Одернув полотенце с левой руки, парень с огромным трудом смог разглядеть часть какого-то неаккуратного рисунка чёрной краской. Какой-то узор или разметка, вообщем ничего хорошего это точно не предвещало. Парень задергался, чувствуя руку лишь до локтя, он изо-всех сил старался вырвать свою культяпку из оков, но это даже с виду вызывало лишь жалость, настолько безнадёжны были его попытки.” - Schneidest. (Режь.) “Щёлк. Словно конструктор, руку безымянного отбросило в сторону. Ни крови, ничего. Едва нанеся удар,огонь прижег рану, парень даже не успел осознать произошедшее, а свет софитов всё ещё ограничивал его обзор. Резкая острая боль, которая продлилась лишь мгновение уже совсем не тревожила безымянного, руку он по прежнему не чувствовал, а конечность он не видел из-за яркого, ограничивающего взор света. Увидеть тот ужас, который с ним сотворили - ему только предстояло. ” - Mach das Licht aus und lass es liegen, wir sehen uns am Ausgang. (Выключай свет и оставь его, увидимся на выходе) “Софиты погасли. Пощурившись пару секунд, глаза безымянного вновь могли фокусироваться на объектах и он с трудом смог разглядеть всё, что его окружало. Мужчина, управляющий огням стоял в порванной жилетке-безрукавке с золотыми пуговицами, старик был облачен в халат до самого пола и защитную полу-прозрачную маску для лица. На всех конечностях по-прежнему было накинуто по белому полотенцу, накидка всё также прикрывала тело парня по пояс. От остановленного кровотока в руках и ногах, дальше локтей и коленей тело словно не принадлежало безымянному, он не мог как-либо манипулировать прикрытыми конечностями. Но в глазах его все также блистала безмятежность. Немая тишина, которую так искусно олицетворял юноша, повисла в воздухе - не криков от боли, не воплей от страха и ужаса, совершенно ничего. Вскоре старик покинул помещение, громко хлопнув громоздкой дверью небольшой белой комнаты, один в один операционная в какой-то деревне. Карбидные лампы, пара сделанных наспех стеллажей, железный ящик в углу и наполовину осыпавшаяся с потолка штукатурка. Мужчина в жилетке аккуратно подняв отрубленную конечность, попутно заматывал её в бежевый лоскуток ткани, мгновенно промокающий от крови. Лишь увидев часть собственной руки, истекающую его кровью - парень оцепенел, а после резко бросил свирепый взгляд на стоявшего рядом мужчину. Всё также не издавая не единого звука, лишь пристально смотря в крохотные зрачки безжалостного чародея, безымянный ожидал своей участи. До него все больше и больше доходило, что на самом деле произошло, что происходит по сею секунду.” - An unserer Stelle würdest du dasselbe tun. (На нашем месте ты поступил бы также.) - Я не понимаю, какого черта ты мелишь.  - Du bist nicht der erste und wahrscheinlich nicht der letzte. (Ты не первый и вряд ли последний.) - Я НЕ ПОНИМАЮ НИ ЕДИНОГО СЛОВА! - Seiest. (Бывай.) “Громкий крик окончательно разбудил парня, заставив все силы, вплоть до последней частички, потратить на высвобождение из оков. Рёв, совершенно не похожий на человеческий, доносился из его уст, когда тот так безудержно старался разорвать оковы и покинуть это проклятое место.” - Что я вообще здесь делаю… “Безустанно причитал обессиленный юноша, в гордом одиночестве голося на всю операционную. После того, как захлопнулась операционная, безымянного вновь оставили в абсолютной мгле, в темноте и ужасе от ожидания худшего конца. Шли часы, а позже и проходили один за другим дни и ночи. Без еды, совершенно не различая пустоту сна и явь, парень проводил день за днём. Раз в сутки/двое его навещала пара безжалостных чародеев, фантазия которых была безгранично жестока. На второй день парня лишили и второй руки, на третий и четвёртый - он остался без ног, на пятый день безымянный во сне лишился языка. На шестой день руку жестоко обрубили и прижгли по самое плечо, а напоследок, на седьмой день - парня без самого примитивного обезболивающего оставили без правого глаза. Мучительная боль, заставляла вопить его с каждым днём все громче, все жалобнее, все безнадежнее. Безымянного бросало то в жар, то в холод, слёзы давно высохли на его лице, оставив еле видные соляные полоски. Едва завидев своих обидчиков в дверях, тот начинал безустанно вопить и бросаться в стороны, стараясь разорвать держащие его ремни, но так тщетно. Спустя дни проведённые без еды, он окончательно обессилел и мятежные крики больше походили на раненную гиену, молящую, чтоб её добили лишив ежедневных мучений. Сам же парень не осознавал сколько дней уже торчал здесь, быть может, прошло намного больше недели, но судил он по методу «один визит - один день». Играло роль то, что он совершенно не помнил свою жизнь до этого ужасного момента, до череды этих кошмарных событий. С каждой встречей мучители говорили всё меньше, а после третьей встречи они и вовсе перестали что либо говорить в присутствии безымянного. Каждый раз, видя в небольшой клеенке часть собственного тела, парень медленно сходил с ума, а после нескольких дней, потеряв счёт времени, чувство пространства и голода, совершенно перестав отличать сон от реальности - он во весь голос стал молить некие высшие силы прекратить его мучения. Многие десятки часов он провёл, слезно моля всех существующих доныне богов прикончить его, но как только тот лишился языка, мольбы стали банально бессмысленны, ничто не было способно его услышать. Это был самый яркий апофеоз безысходности, безнадёжности и пустоты, которая только может зародиться в человеческом теле. Но вскоре мучениям пришёл конец и парню вновь явился сон, сладкий как мёд и таинственный как глубокий лесной колодец. Очередной ночью, после очереди безнадёжных молитв и партии жестоких пыток и экспериментов, парню явилось видение, главную роль в котором играл мастер, восседающий в стенах своего зала.” - Здесь нельзя умереть, будь уверен. По ту сторону - тебя будет ждать лучшая жизнь, но, как ты понимаешь, ничего не даётся просто так. “Словно через небольшое окно в воздухе мастер пристально наблюдал за обессиленным юношей, предлагая ему единственную выгодную ему сделку. Он не мог как либо реагировать на то, что говорил ему делец по ту сторону пространственного окна. Он мог лишь пристально слушать, даже не думая, что всё это могут быть галлюцинации в бреду, последняя возможность мозга продолжить какую-либо жизнедеятельность, или…” - Я знаю, что ты согласен. “Окно пропало, захлопнулось с громким грохотом, приведшим парня в чувства и тот разомкнул тяжёлые веки. Лишь одним единственным глазом, он наблюдал стоящего у железного ящика мужчину в алом пальто с поднятым, слегка порванным алым капюшоном. ” - Du hast uns sehr geholfen. (Ты очень нам помог.) “Парень пристально следил за каждым, даже самым малейшим и незаметным движением стоящего в углу мужчины. В один момент тот щёлкнул ногтем по стеклянной колбе и устремился к парню, держа в руках синеватую инъекцию. Он так хотел завопить, чтоб ушные перепонки обидчика мучительно разорвались в клочья, лопнули, подобно воздушному шарику, заполненному через край гелием, но тщетно. Он мог лишь издавать звуки, отдалённо похожие на ломанные фразы” - Keine Angst, es wird vorbei sein. (Не бойся, всё закончится.)  - Сгинь! ПРОВАЛИВАЙ! “Вновь, уже по привычке задёргавшись как под напряжением тока, безымянный тщетно старался разорвать нагрудные ремни, имея при себе лишь обрубок руки, культяпки вместо ног и один единственный, полуслепой глаз.” - Ich werde es schnell tun. (Я сделаю это быстро.) - СТОЙ! “Вопил что есть силы юноша, из глаз его ручьём текли горькие слёзы, скатывающиеся по лицу и так плавно стекающие на матрас кушетки. Крик обессиленного усиливался с каждой секундой, несмотря на сорванный голос и разодранные в кровь связки. Нестерпимая, мучительная боль росла с каждой секундой, с каждым шагом, который делал мужчина в сторону бедного мученика.” - ОСТАНОВИСЬ! - Es wird enden, keine Angst. (Всё закончится быстро, не бойся.) “Внезапно всё пространство замерло, секунда растянулась на бесчисленное количество мгновений, весь мир остановился, все звуки и запахи исчезли. Время остановилось для всех, кроме мученика, тот в свою очередь всё ещё мог как либо безнадежно двигаться под кожаными ремнями и издавать жалобные звуки. Прошла минута, вторая, десятая, пространство всё также замертво остановилось, включая все вокруг кроме самого безымянного. Приведя дыхание в порядок, немного успокоившись и начав перебирать догадки, парень почувствовал прикосновение ледяных рук.” - Значит, мы с тобой договорились? “Едва ледяные руки с мучительной, безумной болью впились в ключицы безымянного - острейшая боль на пару с диким жаром настигла все его конечности вместе с лицом. Но не успел юноша даже понять, что именно за боль заставила его оцепенеть, как на месте обожженных культяпок вновь были целые конечности и даже второй глаз, пусть и под белой пеленой, но мог видеть всё происходящее. Боль отступила, словно никогда и не тревожила парня, а руки и ноги с лёгкостью функционировали, ведь больше не были прикованы кожаными ремнями. ” - Это меньшее, что ты получишь встав на сторону хаоса. А теперь, дерзай. “Покрывшись темными пятнами, вокруг конечностей стали сверкать пурпурные молнии с поглощающими свет оттенками. Время всё ещё не восстановило свой ход, а тело парня безостановочно регенерировало и вот, конечности были в полном порядке. Более того, никогда парень не чувствовал себя настолько бодро и никогда его настолько не переполняла сила духа. Все эти мучения, весь безграничный ад, всё Чёртово чистилище, через которое прошёл юноша - сейчас обернётся кошмаром для каждого, кто встанет на пути освирепевшего юноши. ” - Мы ещё увидимся, когда ты станешь намного сильнее. “Ледяные прикосновения исчезли, а время медленно возвращало свой ход. Спустя долю секунды стекляшка в руках мужчины разбилась вдребезги, а сам мучитель попятился к двери. Его лицо изображало ужас и смятение, словно он никогда не видел подобного, как за долю секунды полу-живое тело отрастило все недостающие конечности и покрылось энергией, которая в этих краях считалась не более чем мифом, выдумкой, сказкой. Теперь кошмар наступил для него.” - Jade! Jade, komm her! (Нефрит! Нефрит, живо сюда! ) “Ремни на груди юноши лишь от одной мысли разорвались в клочья, карбидная лампа треснула и разлетелась в дребезги, вместе со стеклянными стеллажами. По стенам пошли трещины, а потолок начал по кускам осыпаться, но тело парня оставалось неприкосновенным. Без какой-либо посторонней помощи, без чьего-либо воздействия - парень взмыл в воздух, тело его парило над операционной кушеткой, источая сотни ярчайший и одновременно поглощающих весь свет искр, искрящемся пламя с пурпурными языками и чёрным центром обвивало оголенное тело юноши, пока не поставило того на ноги. Совершенно разучившись управляться с ногами, парень рухнул на колени и от его падения по полу пошли трещины и вмятины до самой двери. ” - Alter Mann, beeil dich! (Старик, быстрее!) “Мужчину давлением впечатало в стену, без возможности как-либо пошевелиться.” - Что такое, сучёнок? Не можешь пошевелиться?  “В одно мгновение, тело парня словно молниеносным шагом метнулось до мужчины и не успев даже глазом повести пробило его тушей стену насквозь, обрушив потолок и прилегающие стены. Выйдя вслед за раненным чародеем, он узрел длиннющий коридор с, наверно, сотней таких же дверей и, скорее всего, с сотней таких же мучеников. Парень стоял в оцепенении, больше не в силах сдерживать собственный вес он рухнул на колени, с огромным горем на сердце разглядывая каждую дверь. Едва поднявшись, он добрел до ближайшей к нему двери и небрежно дотронувшись до стальной ручки - выбил её вместе с прилежащим куском стены. В комнате горел свет и можно было разглядеть всё находящееся в комнате имущество и, очередную больничную койку. На ней лежала беловолосая девушка с закрытыми глазами и обрубленными по плечи руками, тело её от груди и до колен было прикрыто серым, окровавленным брезентом, вся медицинская техника и оборудование жизнеобеспечения было разбито вдребезги, не факт, что девушка в принципе всё ещё была жива. Парень вновь завопил, с каждой секундой повышая интонацию, вопль перерастал в свирепый крик, пускающий ударные волны меж стен, а после в отчаянии парень перевёл свой взгляд на остальные двери - сотня сзади, и сотня спереди, в каждой чьё-то бренное тело резали, кромсали, жгли, топили, били током и это далеко не весь список на что были способы эти ублюдки. Вопль, нечеловеческий крик становился всё громче и вскоре само тело юноши стало покрываться шрамами, словно от настолько сильного давления кожа слезала с костей и черепа. Мужчина, вновь придя в себя и поднявшись на ноги, двинулся в сторону парня. Из его рукавов показались множество пылающих пламенем цепей, плащ покрылся языками пламени, а в крохотных зрачках заблистало пламя, но следовало ему сделать один лишь шаг, как молниеносно парень за единственный шаг промелькнул сквозь два десятка метров до недоброжелателя и впечатал его в стену рядом, разнося весь коридор, изничтожая стены и обрушивая потолки один за одним, затем следующая стена, и ещё одна. Безымянный нещадно швырял мужчину как тряпичную куклу, делая это настолько быстро, что тот даже на успевал подниматься на ноги и переводить взгляд. Глаза парня полыхали безумием, хаос овладел каждой частичкой его тела и глаза его сверкали пурпурными искрами. С глазу на глаз, от лица мужчины до обезумевшего, разодранного лица парня было от силы сантиметров сорок. Этого хватало, чтоб заглянуть друг-другу в самые глубокие чертоги души и разума - что в пылающие пламенем глазницы, что в сверкающие безумием зрачки. ” - Erwachst. (Очнись.) - Пошёл нах*р нерусь. “Всего лишь движением пальца, безымянный впечатал обидчика в покрытый трещины паркетный пол, неестественно вывернув кости большинства его конечностей и окончательно лишив любой возможности пошевелиться, не говоря уже о каком-либо отпоре. Напоследок, парень решил не церемониться со своей жертвой и одарить её самым дорогим для безымянного подарком, о котором он сам мечтал каждый божий день - смертью.” - Че, уже не так весело, сволочь? “Замахнувшись огромным, нечеловеческих размеров кулаком, словно обёрнутым в огромную полупрозрачную пурпурную перчатку, он нанёс сокрушающий удар по обездвиженной жертве, расщепив грудную клетку мужчины по паркету, лишь одним ударом разбросав по коридору и разорвав в клочья его руки и ноги, изничтожив все жизненно-важные органы и превратив в сущее, кровавое месиво каждый из позвонков. Но не прошло и половины минуты, как всё, что осталось от мужчины покрылось ярчайшим белым светом, не пламенем, а именно светом и медленно исчезало. Без следа, без остатка, без каких либо доказательств его существования - он просто исчез в ярчайшем белом свете, каждая капля его крови, каждый осколок его кости и каждый клочок сухожилий просто испарился, стёрся в пространстве. От схватки остались лишь изничтоженные стены коридора и обрушенный на много десятков метров потолок. Ещё раз окинув взглядом оставшиеся комнаты, оставшиеся двери, за которыми таились молящие о смерти мученики, безымянный спустился на землю. Искры покинули его тело, зрачки вернулись в привычное состояние, шрамы мгновенно залечились и кожа вернула свой цвет и прежнее состояние.” - Ich dachte, du könntest einer von uns sein, ein Monster. (А я ведь думал, ты сможешь стать одним из нас, чудовище.) “Не успев парень даже слегка повернуть голову, как нечто стальной хваткой защемило всё его тело в огромный железный кулак. Безымянный даже не подумал о сопротивлении, ещё не отойдя полностью от безумия, которым его охватил хаос, он просто наблюдал за происходящим, но не видел ничего дальше огромной механической хватки, не дающей ему повернуть голову хоть на градус. ” - Wach auf, du Monster. (Очнись же, чудовище.) “Без каких-либо прелюдий и ожиданий, тело парня за одно движение сомкнулось в огромном железном кулаке и тот мгновенно потерял сознание, вновь погрузившись в уже знакомую беспросветную тьму. Рёбра впились в лёгкие, проломившийся череп пробил мозг, сердце превратилось в пробитую, бесформенную массу, глаза вылетели из глазниц и также слились с бесформенной массой, а дальше парень зарылся в непроглядной мгле, как в огромном одеяле, избавившись и от боли, и от холода, и от страха. Сон, тьма, пустота - стала для безымянного лучшим другом и самым близким товарищем.” - Хорошая работа, юноша, хорошая работа. “Уже знакомый голос встретил парня во тьме. Уже знакомые карбидные факела из красного камня, знакомые узоры и запомнившийся красный ковёр, ведущий всего в одном направлении и впившиеся как клинок в память огромные, деревянные ставни на громоздких вратах. Всё это встретило парня и дало непреодолимую уверенность, что в этот раз его здесь действительно ждут. Будучи совершенно без одежды, обессилен и голоден, он двинулся вперёд, в гробовую тишину к огромным ставням.”