3 Ливень. Грозы. Молнии

…Старый довоенный дом, в котором прогнившее основание, мох, что будто элемент декора, разбитые стекла, пыль и живность, как полноправные его жители…    Десять лет жила в нём, как в фильме ужасов, где есть элементы мистики, психологического и физического насилия. Каждую ночь я засыпала с тревогой и с нею же просыпалась. Меня мучили галлюцинации, сонные параличи и кошмары. Эта была особая извращенная карусель дней.

Мистика

Дома всегда чувствовалось чьё-то присутствие. Бывало даже краем глаза замечала проходящий силуэт, чьи-то глаза, пронзающие словно холод или же голос… и это ощущала я, младшая сестра и дедушка. Как может быть так, что все, троя, видели и ощущали одно и тоже? Дедушка всегда категорично относился к неизведанному и учил «никому ничего не рассказывай». А потому, каждый справлялся с этим всем самостоятельно и как мог. Сестра пряталась под одеяло и просила всегда выключить свет, а вскоре очень быстро засыпала (пожалуй, это была её суперсила, о которой я всегда мечтала). Спала она часто и много. Сны снились редко и скорее она их не запоминала. Дедушка же старался спать меньше. И если ложился, то только с включенным телевизором и так, чтобы было громко. Но чаще он засыпал за кухонным столом, когда пытался отвлечься за кроссвордом или чтением книги. Я же, чаще старалась находиться вне дома. Убегала к подругам или же старалась чтобы дома обязательно был включен телевизор и все шторы (что вместо дверей) опущены и ни дай Бог был зазор. Меня мучили сонные параличи, в которых часто кто-то держал, пытался сдвинуть на край кровати, давил на ребра со смехом (я даже просыпалась с этой болью). Когда не спала, то я слышала, как кто-то звал меня, хотя никого не было, или же касается. Лишь, спустя время, когда очистила дом и участок церковной свечкой и молитвой, я почувствовала, что дом стал пуст. Исчезли взгляды, голоса и пугающие сны. Он проявился таким, каким и был давно на самом деле: пустым и заброшенным… и в нём мы жили как выкинутые на улицу котята, что нашли любое подобие «удобства».

«Правильное воспитание»

С одной стороны всё вышеперечисленное, с другой отчим с мамой. Две стороны нанесли мне раны, что еле заживают в шрамы. Мать, что по приезду только и знала, что орать по поводу того, как мы одеты, убираем и всё то, что она посчитает не по её. Я так стала ненавидеть её приезды. И в то же время любить, когда уезжает. Ласковые слова и нежность слышала лишь младшая, ведь она не была похожа на первого мужа и не носила имя ненавистного человека(коим я обладала, отец назвал меня в честь того, кого мама не переваривала). Отец был из тех, кто гулял, обвинял в этом супругу, кто пил и бил и считал это «правильным воспитанием». Так что я была той, кого посчитали можно назвать «говном» и кому можно сказать «я жалею что тебя родила». Для неё я была не удобной, той, что имела свои желания и чувство справедливости. За последнее на мне оставались синяки; хоть и она и знала, что бить меня нельзя было, я была на грани получения инвалидности и пересела несколько операций. Самое опасное было это бить по голове, но, её это не останавливало.   И если бы мама срывалась лишь на мне, то я возможно сейчас не так сильно переживала. Я тогда сидела на кухне вместе с отчимом, оба за разными ноутами. Слышу как за стенкой мама начинает ругать младшую сестру лет трёх. Следом за ором послышались хлопки. Один за другим. Сестра плачет, а мама не останавливалась. Меня уже трясло. Я жалобным, дрожащим голосом произнесла отчиму «пап». Но он даже ухом не повел. И тут я вижу, как мама швырнула сестру в стену, через весь коридор. И вновь начала её избивать, ногами, руками… И второй момент, когда повторилось, я закрыла сестру своим телом. Даже попыталась остановить, схватила её руки, но понимая, что если дам отпор, то последует уже наказание за отчимом и я поддалась. И тогда, мама ударила меня головой об деревянную кровать, повалила и стала бить ногами, руками по животу и голове. И в ней я видела, чувствовала это наслаждение. Она упивалась этим насилием. Отчима я боюсь до сих пор. Он давно, ясно дал понять, что если я пойду против него, то жить мне останется не долго. Я боюсь его настолько, что мне было страшно делиться о нем с психотерапевтом. И страшно писать, и выкладывать об этом. Но утешает то, что это всё пишется анонимно и выкладывается на этой платформе… вряд ли дойдет до него, несмотря на его силу и связи. Так что эти главы жизни были не лучшим воспоминанием. Поделилась лишь малой частью, ведь поднимать ворох событий оказалось не такой уж и весёлой и приятной затеей. Но осталось во мне ещё мечта быть как Василиса Премудрая. Но была пацанкой, которую если и заденешь, то может ответить. Мне пришлось давно усвоить, лишь я могу помочь себе. Даже на попытки рассказать о том, что нас обижают мальчишки (а они кидались камнями, караулили с палками и даже были попытки изн…я) дедушка обвинял меня «сама провоцируешь», «не лезь к ним». Даже спустя время я, пожалуй, осталось всё той девчушкой, что не знает кто она. И для чего она на этом свете. И нужна ли вообще?