Часть 1

Забрёл… Чёрные стволы вековых елей – всюду, куда ни глянь. И земля чёрная, с редкой прозеленью травинок – чахлых, тонких, как комариный писк. От темноты позднеиюльского неба кругом идёт голова. Снизу, от земли, тянет совсем не летней сыростью. Неуютно здесь, в ельнике, тоскливо и одиноко – так, что выть хочется. У-у-у… Там, откуда ушёл, – от костра дымный жар и золотые искры, горячий чай из котелка, русалочий щекотный хохот девчонок. Незачем было уходить. Или нет – незачем было садиться в битком набитый микроавтобус и ехать на берег Волги за чужим весельем. …В День города на малой сцене Лёха спел под гитару заранее заявленные и до одурения отрепетированные песни. За сценой получил от ведущего Степана привычный упрёк: мол, уныло как-то. Как всегда, огрызнулся – по-другому не получается. Собрался было разыскать в толпе гуляющего на площади люда свою девушку Дарину, обещавшую, но не пришедшую на его выступление. Но тут на молодого барда напрыгнули с четырёх сторон бойкие барышни из вокального ансамбля «Кружевницы» и позвали на «продолжение фестиваля» у воды под соснами. Разумеется, не только его пригласили, но и Степана, и всех музыкантов не пенсионного возраста, и деву-поэтессу с густо накрашенными ресницами. И ещё одно свободное место в микроавтобусе осталось, так что восторженный Лёха позвонил Дарине и предложил ей с творческими людьми «пофестивалить». Та почему-то не обрадовалась – заныла: «Ой, я на каблуках; ой, мы с Олегом на дегустации мороженого». Ах, с Олегом! Ну и ладно… Лёха с гитарой в обнимку втиснулся а автобусное кресло между смешливой кудрявой «кружевницей» и задумчивой поэтессой. Шашлыки и красное вино, смешные конкурсы, задушевные песни у костра – время шло незаметно, и звонок Дарины: «Лёш, а ты где? Я хочу с тобой смотреть фейерверк», – оказался для него полной неожиданностью. Конечно, ради него одного никто бы не стал гонять в город микроавтобус, да и водитель уже прибухнул и спал в палатке. Попытались уложить и заартачившегося Лёху. Но он был непреклонен: пойдёт пешком короткой дорогой – через лес. – По прямой меньше часа ходьбы до города на самом деле. Знаю этот лес, как свои пять пальцев, – расхвастался Лёха. – Зимой здесь на лыжах гонял. Поэтесса попыталась объяснить, что на лыжах он гонял в светлое время суток, ночью же всё предстаёт перед нами иным – незнакомым и странным. Лёха сердито отмахнулся от её мистических рассуждений. Там ведь его девушка, не дождавшись, станет любоваться фейерверком в компании Олега и чего доброго поцелуется с ним, а эта творческая личность со своими сказками… Но ведь права оказалась – странно всё, незнакомо. Вроде бы те же, что и зимой, торчат старые ёлки – а не те. Мрачные, пугающие. Молодая поросль под ними должна, видимо, умилять – крохотные ёлочки шевелят пушистыми лапками, лопочут что-то на своём ёлочьем языке. Ага. Шевелят, лопочут. Как это они проделывают? С лиственными деревцами всё было бы понятно – шутки ветра. Но они хвойные!.. И ветра нет. Телефон коротко загудел в кармане, Лёха вытащил его – проверить, не сообщение ли пришло от Дарины. Нет – оказалось, батарея села. Он почувствовал себя уставшим – не от бесцельных блужданий, а вообще от всех событий минувшего дня. Снял со спины чехол с гитарой, прислонил к чёрному еловому стволу. Сел на землю, вытянув ноги. Маленькие ёлочки подступили к нему ближе. Этого не могло быть. Лёха не понимал, каким образом они движутся, и постепенно впадал в тихую панику, сам, в отличие от слишком активных растений, совершенно оцепенев. Чего они хотят? Он же никогда никакие ёлки не ломал и не рубил, даже на Новый год довольствовался пластиковым деревом… В лесу вдруг посветлело, но для Лёхи жути не убавилось – перед ним появились жёлто-оранжевые огоньки. Светлячки? Непохожи – те, если он ничего не путал, должны выглядеть светящимися букарашками, а это были… ну, словно ожившие и сбившиеся в стаю искры от костра. Они покружились над макушками ёлочек, тихо потрещали – и замерли, словно прислушиваясь. К чему? – Да не тормози, чувак: доставай гитару и пой – раздался скрипучий голос. Лёха покрутил головой. За рядком ёлочек (и вправду похожих на внимательных зрителей в зале) стояла чёрная скрюченная ель. Ох, нет: не дерево это было, а кто-то худой, ссутулившийся, остроносый, в надвинутом по самые прищуренные глаза капюшоне. – Вы… кто? – спросил ошеломлённый Лёха. – Еловый, – протянул длиннопалую руку тот. – А я – Сосновый, – представился ещё один незнакомец – широкоплечий, высокий, румяный. – Из соседнего леса. – Лешие, что ли? – нервно хихикнул Лёха. – Типа того, – хмыкнул первый. Ты… играй давай. Дети песен ждут. Хвойные «дети» помотали пушистыми ветками – это у них было вместо аплодисментов, видимо. Всё происходящее воспринималось теперь Лёхой не жутким, как поначалу, а слегка нелепым, но даже довольно милым. Живые деревья – сказка! Надо будет похвастаться поэтессе, что ему такое чудо приснилось. Ведь… сон, да? Он задремал в лесу под ёлкой. Или вообще у «фестивальных» в палатке прикорнул, не ходил никуда. Неловко повернувшись, Лёха стукнулся затылком о еловый ствол. О-о-ой! Не сон, надо же… Эх, ладно! Он расчехлил гитару, устроил её на коленях и пробежался пальцами по струнам. Глядя на хвойный детсад, взял пару аккордов к новогодней песенке, но осёкся: вряд ли малышне понравится история о том, как их родню срубили под самый корешок и увезли из родного леса. Ёлочный триллер какой-то! Припомнил другие детские песенки – задумался. Кузнечик, овечка, серенький козлик – все персонажи в итоге бесславно погибали. – Молодой человек, – вежливо, но твёрдо проговорил румяный Сосновый. – Сыграйте, наконец, что-нибудь, желательно собственного сочинения. – Собственного? – удивился Лёха. – Оно же у меня… унылое. – Кто это сказал? – заинтересовался Еловый. – Да… все говорят. – Так-таки и все? Лёха задумался. Степан говорил, Олег. Дарина. Вот странно – сам Лёха ей вроде бы нравился, а его песни – нет. Впрочем… это Лёха считал, что Дарина его девушка, а сама она никак не могла выбрать между ним и Олегом. И ведь три человека – это далеко не все! На концерт же его пригласили. И к костру. А поэтесса не так давно, хлопая ресницами, отдала ему тонкую тетрадь своих стихов, попросив сочинить хоть к одному из них мелодию. Песня сочинилась, но он не решился никому её показать. Может, как раз её время пришло? Еловый и Сосновый дружно кивнули колючими головами, ёлочки – пушистыми макушками, а золотые искры закружились оживлённо. Лес, ты мой лес, Полон разных чудес, – начал он робко. Хвойные зрители одобрительно залопотали, и он уже смелей продолжил: Кто с добром в него войдёт, На травы глянет с ласкою, Тот под деревом найдёт Туесок со сказками. А на солнечной поляне В землянике сладкой Жарким днём и утром ранним Прячутся загадки. Рощица прохладная Так и манит песней. Радость станет радостней, Чудеса – чудесней… Конечно, стихи были такие… неумелые, что ли. Степан бы придрался к глагольной рифме: «войдёт – найдёт», стыд-позорище. Олег сказал бы, что стихи слишком девчачьи, а Дарину вообще разозлило бы, что Лёха общается с авторшей. Даже если между ними и нет ничего, кроме этих вот рифмованных строк, что так удачно легли на гитарные аккорды. Лёха завершил песню долгим мелодичным соло и потупился, выслушивая шорох и шелест, поскрипывание и потрескивание – лесные аплодисменты. Оказалось, его слушали уже нет только ёлки-малышки да два чудака-леших, но и тонкие осинки, кряжистый дуб, задумчивый ясень и целая молодая берёзовая рощица. – Умеешь! – коротко похвалил Сосновый, а Еловый одобрительно похлопал по плечу колючей лапой. Вывели его из леса на дорогу летучие золотые искры, вызванивая мелодию песни про чудесный лес, или это уж ему точно приснилось? …Дома Лёха сполоснулся под душем, поставил на зарядку телефон и плюхнулся в кровать досматривать лесной сон. В этом совсем уж невероятном продолжении маленькие ёлочки водили вокруг наигрывающего на гитаре бодрую мелодию Лёхи хоровод. Новый год наоборот! Впрочем, логично – наоборот и есть, середина лета же! Его разбудил звонок. – А мы с Олегом на лодке катаемся! – сообщила Дарина. – Ну… счастья вам с Олегом, – пожелал Лёха. Почему-то в данный момент эти слова показались ему единственно верными. Затем он, недолго думая, набрал номер Степана. – О, нашёлся, потеряшка! – обрадовался тот. – А мы хотели спасателей звать. Я говорил, что ничего плохого не случится, а девчонки переживали, особенно Катя. – Стёп, дай мне номер Кати, – попросил Лёха и смущённо, словно оправдываясь, добавил. – Мне с ней про поэзию надо поговорить. Тут так вышло… я на её стихи песню сочинил. – Да ладно, – заржал в трубку Степан. – Песню! Видел я, как вы у костра друг на дружку смотрели. Так что я даже не понял, почему ты вдруг к Дарине пешком побежал. – А я и не к ней, – вздохнул Лёха. Сейчас он уже твёрдо был уверен: в сказочный лес забрёл не случайно. Заманили его туда добрые лешие, чтобы их с Катей песню послушать. Вот и молодцы, так всё вышло замечательно! А они с ней вместе теперь ещё и не такое сочинят.