Часть 1

—Ножки! Ножки устали! Он делает забавные, непривычные звуковые перерывы между согласными, словно хочет сказать "ножики" или что-то в этом роде. Нож-э-ки ус-у-тали! Первые три года жизни он провел в Корее, где, вероятно, ему были привиты такие странные привычки в произношении. Хотя полноценно заговорил он только в четыре с половиной и в семье на девяносто процентов состоящей из европейцев. Старк ускоряет шаг, когда чувствует, что Нико виснет где-то за его спиной, и под чужие всхлипы достигает берега первым. Минимум три движения занимает снять рубашку, так говорит Нико. Слушать Нико эдакое неблагодарное дело, потому что после в любой момент всплывает какое-нибудь его смешное словечко или глупое замечание, и ты уже на крючке. Старк оказывается по колено в воде, глубокая лужа нежно откусывает его ступни, затем голени, он оборачивается. —Ножки охлади! Нико поднимает голову из рыжей от старости травы и самым зубатым образом улыбается, глаза у него блестючие, словно сахаром посыпаны. Говорить он не хочет, но головой кивает, так, что концы синих крашеных волос с почти слышным шорохом скребутся о кожу и ложатся обратно на место. Прибегу, мол, но позже. И Старк кивает в ответ одобрительно, аккуратно соскальзывая по илистому дну туда, где лужа обрывается и становится наконец глубоким озером. Выжженное кострами поле сереет где-то в другом конце, опасно дымится чьим-то неаккуратным взглядом, верно кто-то ковыряется в золе, за своей широкой, хлипкой шляпкой прячется и в дым первобытные заклинания шепчет. Божонка брошенная стоит, давно никто не отирает от черной гнили лица в иконах. Человек встает и шляпу снимает, взгляд его сразу становится искренний, чистый и открытый. Вот-вот достанет дудочку и так пронзительно завизжит она, как Нико, не учуявший быстрого обрыва и плюхнувшийся в холодную воду. Бедняга. Он так порой визжит, когда просыпается и пугается, что уже умер. С открытыми глазами долго лежит. И сейчас тоже, когда скатился, вымок, глаза бешеной белки. Он барахтается, оказывается на животе, а потом и под водой. Притопленные кусты с берега недолго удерживают его за пальцы ног, Нико еще и в своих штанах и в обуви, он когда окончательно выныривает с другого края, Старк всем, что знает готов клясться – Нико плакал. В воде мутной. Глаза красные, рыб высматривал. Он в воде ничего и не увидел. Иногда все же жаль его, Старк решает и позволяет себе взять Нико за грязную руку. —Отвратительно выглядишь. Он прямолинеен. Врать не умеет. Нико привычно отмалчивается, а Старк силой тащит его по тропинке обратно к холодному дому, в который, наверное за время их отсутствия ветром нанесло влажных листьев и соленого запаха. Окна Нико запрещает закрывать, на втором этаже всегда сыро и никогда, никогда не убираются, в углах растут хилодушные растения, Нико загребает руками воздух, когда туда поднимается, ноздри раздуваются, щеки набухают, он сосредоточенно воображает себя способным дышать водой, неровными движениями добирается до своего пустого пола с заваленным столом и беспорядочным стеллажом в сердце комнаты, выдыхает набранный воздух. Старк поднимается за ним и задергивает тонкие шторы в обеих концах комнаты.