Часть 5

      — Смотри какие косточки беленькие теперь. — Сахароза показала ему разложенный на столе скелетик крысы с уже прорезанными отверстиями в костях. Взяла клей и стала собирать скелет. — Смотри, сначала позвоночник…       Она откусила проволоку кусачками и стала точно бусины, нанизывать позвонки, зафиксировала их и дала ему промазать клеем между собой.       Кисть лежала в руке алхимика привычно. Как влитая. Синие глаза внимательно следили за каждым движением ловких рук. Наблюдать за ними было приятно, вносило в тишину успокаивающие шорохи и медитативность. Говорить почти не хотелось, немая завеса между ними служила наблюдательным пунктом и куполом, в котором роились мысли и образы, вырезанные словами по коже.       — А столько проволоки должно ещё остаться? — спросил тихо, внимательно наблюдая, как она аккуратно фиксирует позвоночник тонкими деревянными клиньями.       — Да, это для черепа… — Следующая проволочка прошла сквозь тела позвонков сквозь просверленное отверстие. Тонкие линии, отростки, углубления. Альбедо наблюдал за тем, как объёмный пазл медленно, но верно превращается в узнаваемый образ млекопитающего. Размеренность и спокойствие, то что и должно было бы.       — Я пока конечности оставлю подвижными, а то вдруг понадобится что-то… — она аккуратно скрутила проволочки сквозь дырочки в костях. Альбедо кивнул и положил кисть с клеем на место, чтобы не дать ему засохнуть.       Сборка заняла меньше времени чем предполагалось. На подставке Сахароза наметила положение скелета и закрепила булавками. Разместила скелетик и поднятыми в воздух лапками. Аккуратно придержала, пока он промазывал суставы клеем. В позе ощущалась некоторая оживлённость и участие, столь присущая живым существам. Снежно-белые лапки хватались за воздух как если бы он был осязаемым.       — Дашь щечку поцеловать? — Альбедо легонько провел носом по светлой коже, не сдержав нежный порыв.       — Угу. — она улыбнулась и наклонилась к нему. Альбедо легонько чмокнул её в щечку, приобнимая за талию. С улыбкой заметил как её ушки легонько дернулись, встав торчком как у кошки. Поцеловал ещё раз, но уже ушко. Мягенькое и нежное. И сама она мягенькая и ласковая, точно состоящая из льна и пуха, а не мышц и костей.       — Какая же ты у меня миленькая... Как цветочек. — Альбедо улыбался так широко и нежно, теряясь в ощущениях как в густом бору. Ласково потёрся носом о её щеку и прижал к себе и того крепче. Сахароза в ответ прильнула к нему.       — Ты тоже очень красивый, как... Как реакция Белоусова-Жаботинского. - слова слетели с губ быстро и невесомо остались в воздухе. Альбедо легко усмехнулся. Реакция, найденная учеными из Снежной была более чем занимательной. В отвел снова легонько поцеловал мягенькое ушко.       — А ты меня любишь? — Альбедо бережко положил ей голову на плечо.       — Люблю, очень-очень. Почему спрашиваешь? — Сахароза аккуратно сняла перчатки и прижалась к нему, обвив руками талию.       — Хотелось услышать. — нежная улыбка разошлась цветом точно бабочка. Сахароза легко коснулась губами его лба. От этого Альбедо почувствовал приятное тепло в душе, напоминающее лёгкое касание нежных подушечек лапок к душе.

***

      Город дышит. Мокрый, пропитанный осенью воздух висел серой завесой, прятался в ткань одежды и пробирался пером по шее, привнося чужеродный дискомфорт. Ощущения дождливого и ветренного Мондштадта уже давно выветрились из воспоминаний и привычек тем жарким пустынным ветром, несущим в себе пыль и золотой песок. Он сырости и холода хотелось спрятаться. Оказаться дома спустя столь долгий промежуток времени действительно было приятно до дрожи... Но слишком отвык.       Чтобы полюбить этот город, огороженный многометровыми стенами, в нём нужно появляться чаще пары месяцев в год. Город требует внимания, город требует бежать быстрее, прыгать выше, а говорить громче, чтобы услышать хотя бы самого себя. Иначе задавит стенами, вытянет все силы и ничего не даст в замен. Быть на голову и плечи выше - значит не останавливаясь бежать в перёд, как бежит лань, взрывая лесную подстилку и землю своими копытами. А говорят, город Свободы. Где тут свобода, если на голову так давят стены и за ними не видно неба?       Прячась под навесом от косого дождя, полнящегося белыми росчерками молний, волей-не волей вспоминались белые косы барышни. Рука сама собой потянулась к купленному недавно табаку. От вредной привычки избавиться уже даже не пытался. Всё равно вокруг рыцари дымят, не вынимая из ртов папиросы, пробуй или не пробуй, смысла стараться никакого. Мика чихнул, прячась в сгиб локтя.       Когда дождь стих, поспешил домой перепрыгивая лужи.       — А правильно ли я поступаю? — спросил себя едва слышно.       Стоило ли даже пытаться познакомиться с девушкой, зная, что пройдёт совсем не много времени и его снова отправят в командировку? Соблазн узнать её лучше был слишком уж велик, но... Это ведь не честно по отношению к ней. Не так ли?       Пока бежал домой, дождь разразился и того сильнее. Ветер смешанный с каплями холодной воды быстро вымочил одежды.       Поворот ключа в замочной скважине, в комнату пахнуло осенней сыростью и холодом. Скинув пальто и обувь, побежал переодеваться. Наступающие холода раздражали. Вводили в тот подавленный настрой, присущий тёмному времени года, когда не хочется покидать тёплую постель и собственный сон становится манящим и лёгким.       Сменив одежду на сухую, навёл порядок, вытерев воду с пола, а следом за тем завернулся в одеяло. По-началу казалось что пуховое одеяло совсем не греет, но вскоре пригрелся точно воробушек и притянув колени к груди, стал рисовать. Просто абстрактные линии, силуэты растений. От нечего делать, рука сама собой вела чертёжное перо, отрисовывая невесомый образ женского лица.       В скором времени, промыв перо и закрыл тушь. Но всё равно, руки тянулись к перу. Ощутить под пальцами жёсткость дерева и холод медленно теплеющего металла. Творить искусство, что не примут. От которого повиснет тишина, и в конце своего громкого молчания произнесут что-то слабо ободряющее вроде "ничего, всё приходит с опытом", дабы безмолчие не стало уже неприличным.       Ближе к ночи провалился в болезненную, липкую дрёму, что не принесла бы за собой ни упоительного чувства отсутствия времени, ни отдыха.

***

      — Значит, пробуем электричество? — Альбедо спокойно сидел напротив Сахарозы в лаборатории. Его взгляд, что впрочем не удивительно, был прикован к навострённым ушкам девушки.       — Ага. Можно попробовтаь использовать металлы и соли...       — Например, чтобы расщепить вещества? — Альбедо смотрел на неё ласково.       — Да. Наверное, так. — она быстро кивнула. Её ушки стояли торчком, выражая яркий энтузиазм и комфорт. Щёчки покраснели, когда Альбедо всё же не удержался и ласково перетащив её к себе на колени, поцеловал мягенькое ушко.       — Прости, я по тебе слишком соскучился, чтобы так не сделать. — сказал нежно, поглаживая её. — Итак, нужны материалы которые будут хорошо расщепляться... Например... Оксид марганца и цинк.       Сахароза прильнула к нему и обвив руками улыбнулась. Нежно-нежно.       — Нужна какая-нибудь жидкость, чтобы реакция протекала... Скажем, хлорид аммония? — нежно проворковала она.       — Можно попробовать... Боже, ты такая красивая, как реакция ацетата свинца и йодида калия... — Альбедо чмокнул её в макушку, от чего она совсем раскраснелась и ткнулась носом ему в плечо, чтобы спрятаться.