Глава 19.

– Чёрт, да где он? – ругался я, рыская по своему рюкзаку перед очередным уроком. – Что потерял, Пинкертон? – ехидно спросила Кетрин. – Циркуль. Положил куда-то и теперь найти не могу. Ещё как назло контрольная сейчас и без циркуля никак. – Вот держи. Потом отдашь. Она протянула мне циркуль, который я с благодарностью принял. – Спасибо, ты меня очень выручила. Постой, а ты? – А у меня есть запасной. Циркуль был довольно приметный с гравировкой. И да, на контрольной без него я бы и половины не решил. В последнее время я стал замечать, что Катя стала относиться ко мне, если не лучше, то менее прохладно точно. Мы всё чаще разговаривали на занятиях или обедали в столовой. Иногда к нам присоединялись Кёске или Химицу. Майкл же с головой погрузился в книги, давая понять, что его лучше не беспокоить. После школы Кёске повёл меня в новую лавку букиниста. Хотя вернее сказать, потащил. Меня всегда удивляло, как он так ловко двигался несмотря на полноту. Придя домой я начал выкладывать учебники из рюкзака. Как оказалось, мой циркуль лежал на столе, а циркуль Кати я не вернул хозяйке. ~ Да ладно. Схожу к ней и просто верну вещь. ~ В уме прикинул, что вся дорога туда-обратно должна занять около часа. День был солнечный, так что можно было и прогуляться. У дома Кетрин мне повезло – какой-то старик открыл передо мной дверь, и я прошёл за ним, избавившись от необходимости звонить в домофон. Поднявшись на нужный этаж, я увидел, что дверь знакомой квартиры слегка приоткрыта. Я осторожно шагнул внутрь. На полу валялась учебная сумка Кетрин. Из гостиной доносились слова полные возмущения. – Нет! Я никуда не пойду! – Кетрин говорила с кем-то по телефону. – Я тебе уже говорила, почему... Мама, иногда мне кажется, что за МОЮ учёбу ты волнуешься больше, чем я... Сдам я эти чёртовы экзамены!.. Что?.. Я нормальным тоном с тобой говорю. Я тебе уже сказала «нет» и своё решение менять НЕ БУДУ! Она со злостью бросила трубку, тяжело вздохнула, ругналась и упала в кресло, массируя виски. Тут она увидела меня, стоящего у входа. По её взгляду я понял, что она спрашивала «Что ты тут делаешь?». – Забыл отдать. – сказал я, кинув циркуль на стол. – И давно ты тут стоишь? – спросила Катя усталым тоном. – Примерно со слов «я никуда не пойду». Катя ничего не сказала, просто перевела взгляд на большое окно гостиной. Я мог просто развернуться и уйти, но оставлять Кетрин сейчас одну в таком удручённом состоянии очень не хотелось. – Ну рассказывай. – я оперся о стену. – А что тут рассказывать? – пожала плечами девушка. – В последнее время, мама сама не своя. Она всё время злится и нервничает. Всё ей не так, как бы я ни старалась. Недавно решила, что мне нужны репетиторы почти по всем предметам. Как будто мне школы мало. И так жизни никакой, а тут ещё это. – Но ведь ты нормально учишься. Я бы даже сказал очень неплохо. Зачем репетиторы? – Не знаю. Может быть, боится, что я не сдам экзамены…или она так хочет проявить заботу… – Довольно странная забота. – Вот именно. Знаешь, я после переезда сюда вообще почти ничего не понимаю. И дело даже не в языковом барьере. Просто…просто… – Просто ты как в клетке. Постоянно мечешься и не можешь ни к чему прийти. И там преграда и тут не получается. А жизнь тем временем продолжается. – Ну да что-то такое. – Ну, окей. Что делать будем? – Не знаю…Может прогуляться в парке…Тихое место. Да и погода хорошая. – Я тебя понял. Пошли. Катя смерила меня оценивающим взглядом и согласилась. На её лице отразилось выражение «Ну хуже уже не будет». Мы пошли в парк, где когда-то часто гуляли вместе. С тех пор здесь почти ничего не поменялось. – Мороженое будешь? – спросил я садясь на лавочку рядом с девушкой. – Нет, спасибо. – сказала Кетрин. – Ник, скажи, а книжная лавка того странного австралийца ещё работает? – Австралиец? А это тот, который всё время носил пиджак наизнанку и большие очки? – Да. – Вынужден огорчить. Закрылась несколько месяцев назад. – Жалко. Там было неплохое бульварное чтиво и детективы. – Тебе всё ещё нравятся детективы? – А тебе нет? – Ну я...Я разные жанры читаю. Хотя кого я обманываю. За последние два месяца прочитал только «Керри» Стивена Кинга. – О, я тоже читала её. И как тебе? – Честно? Неинтересно. Непонятно, то ли это страшилка, то ли репортаж. Хоть бы у Хантера Томпсона подучился. Очень много вставок вообще ненужных. Вот скажи, зачем там интервью соседки? – Нуу…Я не знаю. Может Кинг хотел что-то рассказать о детстве Керри. – В таком случае, у него это крайне фигово получилось. Уж извини за выражения. – Да ладно. А ты, кстати, мог лучше написать? – Возможно. По крайней мере отредактировать его работу я бы мог точно. Кетрин прыснула: – Я себе только это представила. Приходишь ты к писателю и говоришь, мистер Кинг, вы пишите фигню. Давайте я вам всё исправлю и вычеркну часть вашего сочинения, над которой вы работали ни один месяц. – Хм, я думаю, этот разговор был бы очень коротким и закончился хлопком двери по моему носу. Ну что уж тут поделать. Я не могу не замечать некоторых вещей, которые мне нравятся или вызывают отвращение. – Ну или ты просто зануда…или страдаешь тщеславием. – злорадно улыбнулась девушка. – Нет. Тщеславием я наслаждаюсь. – ухмыльнулся я. – Оно заставляет поверить в себя. – Сомневаюсь. – А ты попробуй. Ты же просто не пробовала. Хотя нет. Даже не пытайся. – Чего это ты? – Я думаю, что с твоим уровнем сарказма никакое тщеславие и рядом не стояло. Так что лучше не надо. – Ты сейчас хотел сделать комплимент или назвать меня стервой? – Что? Я…В смысле…ну... Катя захохотала, глядя на мои мысленные потуги. Что ж этот спор я проиграл, но…вид смеющейся Кетрин заставил и меня самого улыбнуться. Хотя я и терпеть не мог, когда надо мной смеялись, однако, сейчас я понимал, что сам загнал себя в глупое положение. ~ Всё-таки она довольно милая, когда смеётся. ~ – У тебя сейчас лицо такое было. – сказала Катя, всё ещё давясь от смеха. – Ладно, великий ритор, проехали. Ты там что-то говорил про мороженое? – Ага. По клубничному? – Смотри-ка, ещё помнишь моё любимое. – Просто у нас вкусы иногда совпадают. Пойдём, великий манипулятор. Этот вечер прошёл, мягко говоря, хорошо. Мы гуляли по парку, ели мороженое, обсуждали новинки кинопроката и открытие нового парка аттракционов. Уже после того, как я проводил Катю до дома и шёл к себе, то думал, что неплохо было бы повторить такую прогулку. Наверное, Катя тоже была бы не против. Дома я включил телевизор и принялся варганить простой ужин. По новостному каналу передавали какой-то срочный выпуск. – Мы ведём репортаж с места преступления. – говорила репортёрша. – По сообщениям полиции, сегодня в семь утра группа вооружённых людей совершила незаконное проникновение на территорию ещё не введённого в эксплуатацию мусороперерабатывающего завода, ранив, по меньшей мере, десять человек охраны и персонала. Как сообщил пресс-секретарь корпорации Кобаяши, которой и принадлежит предприятие, злоумышленники занимались промышленным шпионажем, ведь на промышленном объекте было установлено самое современное оборудование. Полиция пока не разглашает всю имеющуюся информацию, заявив, что скоро будет отдельная пресс-конференция. И тем не менее, по имеющимся сведениям возникает ряд вопросов к корпорации Кобаяши. Я стоял, как вкопанный, слушая выпуск новостей. ~ Группа вооружённых людей? Раненные? Где-то я такое уже слышал. Неужели мусороперерабатывающий завод и есть объект Ке-4? Ёлки, а эти люди и правда не шутят, раз устроили такое. ~  Уже ночью, встав попить воды, я обнаружил на коврике в прихожей конверт без марок и подписей. Внутри была небольшая пачка зелёных банкнот с изображением американских политических деятелей. То, что это была плата за информацию об Акире Синдзи я даже не сомневался.