Глава 21.

Я проводил Катю до дома, а сам пошёл к себе. Вечер был просто чудесный. Я шёл по улице и никак не мог убрать с лица довольную улыбку. ~ Может, что из этого и выйдет. ~ Конечно, я боялся, что история может повториться, но чёрт возьми – кто не рискует, тот не выигрывает. А выигрывать было ради чего. Ближе к десяти вечера я уже был около своего дома. Удивительно, но там горел свет. ~ Что за…? ~ Я зашёл внутрь. – Нико-кун, ну наконец-то! Где тебя носит? – чуть ли не с порога встретила меня Химицу. – Я…гулял. – сказал я. – Погоди, а ты что тут делаешь? В такое-то время. – Я хотела бы поговорить об отце. Не волнуйся, он уехал, и до завтра его не будет. Так, не уходи от вопроса. Я тебя уже битый час тут жду. Выкладывай, куда пропал? Я и рассказал ей про наш с Кетрин вечер. Нет, ну а что тут скрывать? Правильно – нечего. Да и Химицу для меня не чужой человек. – Ого! – удивилась девушка. – Так значит, вы снова вместе? – Ну типа того. Да. – развёл я руками, глупо улыбаясь. – Ох смотри, как бы снова не повторилась та грустная история. Я как вспомню то время…на тебя смотреть страшно было. – Надеюсь этого не произойдёт. Так что ты хотела мне сказать насчёт отца? – Ах да, он в последнее время стал очень подозрителен. – А можно поконкретней? И да, есть чего пожевать? Я голодный. – Я так и знала, что ты скажешь нечто подобное. Пошли. Мы прошли на кухню. Химицу любезно разогрела ужин и рассказала о своём родителе. По её словам, он стал часто засиживаться в своём кабинете допоздна и иногда подолгу отсутствовать, им домой стали звонить и наведываться лично какие-то странные люди. – Ну учитывая кем работает твой папа на самом деле, здесь нет ничего необычного. – сказал я, когда Химицу всё рассказала. – Я с тобой согласна, вот только…– девушка глубоко задумалась. – Не знаю. Просто такого никогда не было. Папа всегда жил однообразно и даже скучно, а тут… – И тебя это беспокоит? – Не то что беспокоит. Просто это всё подозрительно. – Ну да, раньше оно всё как-то попроще было. Ладно, Солнце, я тебя понял. Постараюсь лишний раз твоему папе на глаза не попадаться. Не хочется ему лишний раз глаза мозолить и давать повод для подозрений. – А что есть повод? – Вряд ли таким людям нужен повод, чтобы затащить человека в какую-нибудь комнату пыток. – Эй, ты ведь о моём папе говоришь. – Ладно не сердись. Я не хотел тебя обидеть. Просто это и меня касается тоже. – Я понимаю. Понимаю. Пару минут мы просто молчали. Потом я встал, поставил чайник и сказал: – Всё-таки спасибо тебе, что пришла. Мне очень не хватает в последнее время наших вечерних посиделок. – Мне тоже. – кивнула Химицу. – Но ты сам знаешь. Учёба много времени отнимает. То контрольные, то проекты. – Да, это знакомо. Даже сходить прогуляться порой нет времени. Спасибо, хоть выходные свободные. – Кстати, а расскажи, как вы с Кети-тян сегодня погуляли. – Так я же тебе уже рассказывал. – Ну мне хотелось бы подробностей. – Ха, ты прямо, как Кёске. Тот тоже любит подробности особенно личного характера… И я рассказал в подробностях. Про нашу прогулку, разговор. Про монолог Кати на колесе обозрения. – …Там она рассказала про то, что её беспокоило больше года. Об упущенных возможностях и совершённых ошибках. О том, что забыть невозможно и потому причиняет боль, которая со временем лишь притупляется. И сделать с этим ничего не получится. – И что ты сказал? – Точно не вспомню, но что-то по типу: жизнь продолжается не смотря ни на что, и если мы хотим жить дальше, то должны оставить прошлое лишь в воспоминаниях. Вроде в какой-то книге было подобное. – А она что? – Сказал, что это вполне логично и согласилась со мной. – Ого! Значит, она рассказала, что была в положении? Я как поперхнулся чаем, что чуть сдохну там на месте. Химицу постучала мне по спине, и мне удалось кое-как откашляться. – ЧТО!? – спросил я, вылупив глаза. – Оу-оу. Я, наверное, пойду, а то…– засобиралась девушка. – Стоять! – я схватил её за рукав. – Что ты только что сказала?! – Нико-кун, я просто… – Химицу прошу тебя!.. Спустя пару минут неумелых попыток девушки уйти от разговора, я узнал, из-за чего Кетрин так срочно уехала год назад. Срочный отъезд семьи Винтерс был лишь следствием, а не причиной. Химицу рассказала, что Катя сама ей рассказала об этом за несколько дней до отъезда и попросила мне ничего не говорить. Что-что, а хранить тайны моя подруга детства умела, когда хотела. А я как дебил вообще не понимал, что к чему. ~ Вот же я баран! ~ Вот так – абсолютно случайно я узнал причину и отъезда Кати, и её странного поведения, когда она только вернулась. Вот так сложился пазл. Сначала я стоял, как громом поражённый. Потом хотел рывком гепарда побежать к Кате, но ноги от волнения будто отекли, да и сердце колотилось. По вискам, словно бил. Я пребывал в какой-то прострации. Химицу не отходила от меня весь вечер. Она даже что-то говорила, но я почти не слушал. В голове вертелась лишь одна мысль: «Я должен поговорить с ней». От переживаний и успокоительного, что дала мне Химицу, ноги совсем стали подкашиваться. Голова стала чугунной. Девушка помогла мне дойти до кровати и сказала, что приглядит за мной. Упав на мягкий матрац я почти сразу уснул. ~ Хорошо, что в этом мире можно на кого-то понадеяться ~ Утром меня чуть не стошнило от лёгкого завтрака. Как оказалось, первый урок я уже проспал. Видимо, вчерашнее успокоительное так хорошо подействовало. Я быстро оделся и пошёл в школу только ради одной цели –поговорить с Катей. Сегодня же! И от этого очень волновался. Даже когда нёс дымовую шашку в школу такого не было. Я пошёл в школу, смотря себе под ноги. В голове вертелись мысли по типу «Да как же так? А может…А если» и так далее. Вот и мой класс. Была перемена, которая вроде должна была закончиться. Катя сидела на своём месте в почти пустом кабинете. Она была явно взволнованно. Может предчувствовала, может увидела перекошенную физиономию, а может и Химицу уже успела рассказать. Впрочем, это уже неважно. – Надо поговорить пошли. – сказал я тоном, не терпящим возражения и взял девушку за запястье. Она не сопротивлялась. Просто шла позади меня, не говоря и слова. Мы направились на крышу. Туда редко, кто заходит. А сейчас вообще прозвенел звонок и все понеслись в свои классы. Только за мной и Кетрин захлопнулась дверь, как я тут же набросился на девушку с расспросами: – Я всё знаю! Почему ты мне ничего не сказала?! Как ты могла просто взять и уехать, не сообщив?! Что ты молчишь?! Говори со мной, мать твою! Тут Катя и разрыдалась. Никогда её такой не видел: глаза сразу опухли, слабый макияж растёкся по лицу, слёзы полились ручьём. – Ты…ты думаешь я одна…сама виновата?.. – всхлипывая на каждом слове, спросила девушка. – Я с себя ответственности не снимаю! – крикнул я. – Но ты, именно ты всё бросила и уехала тогда. Почему? Почему ты ничего мне не сказала ни тогда ни сейчас?! – Я…я была маленькой напуганной девочкой…не знала, что делать…Просто, как узнал о беременности…Я…я растерялась. – она снова разрыдалась. – Спросила Химицу, но что она могла мне сказать? Я попросила её ничего никому не говорить. Естесственно, я обратилась к маме… – А мне ты не додумалась сказать?! Я отец ребёнка. Я виноват, что ты в такое попала и мне тоже нести ответственность. – Да говорю же, не знала я тогда, что делать! Когда сказала маме, она сначала испугалась, потом разозлилась, а потом куда-то позвонила и сказала, что через несколько часов мы уезжаем. Я хотела с тобой связаться, но мама не позволила…и мы улетели. – А где тогда сейчас?.. В смысле что?.. – Где ребёнок? Через пару недель после переезда у меня случился нервный срыв и…я пришла в себя уже в больнице. Врач сказал, что ничего сделать было нельзя. – То есть, ты хотела…оставить ребёнка? – Да, придурок! Я хотела его оставить! Она немного успокоилась, а вот у меня ноги стали подкашиваться. Дабы не упасть я сел рядом с Катей на край крыши. – За пару дней до…до срыва я написала и отправила тебе письмо. Когда приехала, думала ты всё знаешь. А потом увидела нераскрытый конверт и подумала, что…что можно попробовать всё забыть и начать всё заново. Но теперь ты всё знаешь, и скрывать больше нечего. Какое-то время мы просто сидели молча. Я не знал, что сказать, банально не мог подобрать хоть сколько-нибудь подходящих слов. – Кстати, – сказала девушка. – А ты откуда узнал? Химицу всё-таки рассказала? Ах она… – Не вини её. Она случайно проговорилась. – Ладно. Всё равно уже всё сказано. – Катя, скажи, а ты ещё можешь…ну это?.. – Иметь детей? Да. Я проверялась и ни один раз. Врачи сказали, что всё в порядке. – и тут она ехидно улыбнулась. – А что? У тебя есть планы? – Планы? Ээ, ну я…как бы. – сбился я с толку. Катя слабо улыбнулась. Наверное, она сейчас и засмеялась, если бы не рыдала пять минут назад. – Всё-таки у тебя очень забавный вид в такие моменты. – Вот что мне в тебе всегда нравилось, так это твоё непробиваемое извращённое чувство юмора. Чтобы ни случилось, я тебя всегда по нему узнаю. – Ой ладно тебе. Эх…Ник, что нам дальше делать? – В смысле. – Ты знаешь всё. Мне теперь нечего скрывать. Ты…В общем, что ты теперь скажешь насчёт тебя, меня…нас? Я глубоко вздохнул, встал, взял Кетрин за руки, слегка притянул к себе и сказал: – Катя, помнишь, что я тебе сказал в тот день, когда ты забрала письмо? – Это когда ты меня едва не пинками не выгнал? Да, я помню. – Помнишь, то, что я сказал тебе на колесе обозрения? – Да. – Так вот, я от своих слов не отказываюсь, и… я по-прежнему хочу быть с тобой. Хоть я наломал немало дров и доставил тебе столько бед, чего себе никогда не прощу. И если ты меня сейчас пошлёшь и никогда не захочешь видеть – я пойму. Однако, знай – я тебя любил и люблю…и, наверное, больше никогда не смогу с собой ничего поделать. Я хотел сказать ещё что-то, но запнулся. Слова вдруг вылетели из головы, уступив место тому, чего они не могли выразить. Кетрин и я крепко обнялись, и тепло наших тел сейчас было красноречивее и искренне любых слов. Не знаю, сколько мы стояли вот так обнявшись, но когда разлепились нам обоим стало понятно одно: сегодня явно не до школы и скучных занятий. Нам определённо было о чём поговорить и чем заняться наедине.