19. О том, как справляли Тыквенный Спас

Клэр и Оливер вошли в здание школы и мельком пробрались в гардеробную. Они начали раздеваться и вешать тёплые куртки на еле заметные металлические крючочки, одновременно звонко и задорно смеясь при разговоре. За всё то время, пока эти два индивида сближались и уже успели привыкнуть друг к другу, Оливер начинал понимать, что встрял в такую передрягу, как «привязанность», которой обещал не поддаваться.. Обещал быть хладнокровным и безразличным, а если и жениться, то на богатой девушке, которую после свадьбы, их первой брачной ночи ради наслаждения в утехах, можно будет травануть и присвоить все владения, ранее принадлежащие этой красавице, себе. Однако тут был совсем иной случай и парень, погрязший в этой безмерной привязанности и возможной симпатии, уже ни дня в школе не представлял без знакомой мордашки, которая, кстати говоря, была ему по подбородок. Однако именно сейчас наступил тот самый раковой момент, когда их разделили двое задир бумажной школы, незаметно подкравшись сзади. – Хей, приятель, как ты? – вопросил Эдвард, возникая перед самым носом своего одноклассника. После же к нему присоединилась и Зип. – Тусуешься с местными ботанами? – поинтересовалась хулиганка, указывая хитролюбивым взором на Клэр, которая после чуть рассерженная вышла из гардероба. – Оу, мы обидели бедняшку-бантяшку Клэр! Только не плачь в подушку или в плечо мамочке! – Не нужно так было, Зип, – более грубо, но при этом спокойно прошептал Оливер, нахмурившись.

***

– Итак, дети, сегодня у нас будет небольшая входная контрольная в сорок заданий! – объявила мисс Тавель. – И да, у каждого будет свой вариант! Не первый и второй, а у каждого свой личный. Оливер, раздай тетради! Вздыхая, ученик принял стопку из рук учительницы и, читая между жирных чёрных строк, медленно ковылял к картам своих одноклассников. Он буквально с закатом глаз и неудовлетворительными вздохами швырял тетради так, что они плавно проезжали по столу, а то и вовсе, пролетая пулей, приземлялись на пол. Однако тетради своих напарников по буллингу и Клэр он положил бережно и осторожно. И вот, когда листки лежат у каждого на партах, а под носом открытая тетрадь в линейку, ученики, взявшись за ручку, начинают нервно черкать что-то на бумаге, с тревогой переводя взор то на свои письменности, то на лист с заданиями. И каждый размышлял о том, почему же педагог решила так испоганить весь праздник? Может, пожрать охота? Может уже приберегает себе на закуску какого-нибудь школяра? Никто точно не знал, что может быть в голове у этой убийцы-полиглотки. Узнать и понять можно было только в том случае, если ты размышляешь в точности, как она и как будто живёшь уже не своей жизнью... Клэр сегодня себя вела слегка тревожно. Она как, дёрганная, глядела на Тавель, а когда та пыталась уловить её взгляд на себе, ученица быстро возвращалась к работе. Было такое ощущение, что она уже думает, какое фото ставить себе на могилку, планировать знатные пиры в честь своей кончины и делать предсмертную записку на пару с приглашениями гостей. Она дрожала, как осиновый лист от порывов осенних холодных ветров, а зрачки заметно сужались.. А Оливера же не на шутку перепугало такое поведение, из-за чего он должен будет полюбопытствоватья её тревогой.

***

Наконец звонок. Всё поочередно сдали листки и проделанную в тетрадях работу на стол преподавательнице, а та хищно улыбалась в след уходящим. – Ты чего так распереживалась? – вопросил Оливер Клэр, которая несла к небольшому столу посреди коридора свежую выпечку, которую они приготовили вместе. – Я ничего не знала о контрольной... И уж тем более не уверена, что даже половина написанного правильна! – девушка резко поставила поднос и обернулась к другу. На глазах выступило несколько слезинок, ведь ученица прекрасно понимала, к чему может всё это привести и какие последствия её ждут.. Оливер чуть ли не примёрз к земле от такой неожиданность и откровения. Он никогда не представлял себя в роли слушателя чужих проблем или чего-то наподобие личного, высокооплачиваемого психолога. Однако сейчас стоило задуматься над этой профессией... Ведь юноша никогда не мог понять страданий и чувств окружающих его людей. Было сложно вообразить себя в той жуткой ситуации, которую переживают твои знакомые в то время, когда ты полностью в шоколаде! Тоже самое, что богатый вряд ли бы смог понять нужды бедных или человек из полноценной гармоничной семьи смог бы понять утрату или ужасы родительского контроля, который двигался бы не в самую из лучших сторон. Однако стоило хотя бы постараться и попытаться! – Хей, давай не будем задумываться о таких вещах? – удивительно мягко даже для самого себя, промолвил хулиган, вытирая слезинки с глаз Клэр. – Сегодня праздник! И если уж это и последний день жизни кого-то из нас, то давай проведём эти мгновения в своё удовольствие и насладится ими, как следует? – М-может ты и прав, – согласилась девушка, касаясь рук одноклассника, лежащих на её щеках. – Ну что и всё! Давай лучше я посмотрю другие выпечки? А если что, то и конкурентов устраню, – последняя фраза буквально была пропета с хитрой злобной ухмылкой на миловидном личике. – Не нужно никого устранять! Просто проигнорируй меня о других претендентах на победу в конкурсе и всё! – Как скажешь!