Часть 25

      Цзян Чэн хотел бы поверить, что тот Ань, который в воспоминании получил кулон и с восхищением смотрел на него, не является тем самым Анем, с которым Ваньинь познакомился в Ланьлине. Вот только и внешность, и поведение, и даже характер лишь подтверждали данное опасение.       Ань, которого знал Цзян Чэн, был доверчивым, добрым и слишком наивным. Цзян Чэн внимательно следил за мальчиком в воспоминании. Когда Хай Хэн попросил у ребенка кулон «посмотреть», Ань без каких-либо раздумий отдал его. Судя по непринужденному разговору детей, они с Хай Хэном хорошо дружили. Настолько хорошо, что, стоило Хай Хэну только попросить у друга кулон на пару дней, Ань уже готов был согласиться. Ответить «да» ему помешал отец, который всё это время оставался на тренировочном поле, разговаривая с учениками Юньмэна.       Заметив, что его добродушный сын совершает очередную глупость, о последствиях которой даже не задумывается, мужчина перехватил кулон, громко цокнув языком. Он схватил сына за ухо, отчитывая за неправильное распоряжение своими вещами. Мальчик слушал выговор, опустив нос, и лишь изредка вздыхал, согласно кивая на нравоучения. Не обошел выговор стороной и Хай Хэна: отец Аня мягко, но непреклонно объяснил, что подобные кулону вещи не одалживаются.       Это был справедливый выговор, но, судя по всему, завистливый ребенок был не согласен с ним, хоть не проронил ни слова. Мужчина лишь вздохнул, отдал кулон обратно сыну и направился к выходу с площадки, напоследок предупредив Аня, что отъезд в Юньмэн планируется через несколько недель, к началу нового учебного года для малышей. Ань, услышав это, расширил глаза и начал скакать по тренировочному полю, визжа от радости.       Цзян Чэн с тупой болью в груди смотрел за радующимся ребенком, прекрасно осознавая, что мальчик в итоге в орден не поступит. В светлый орден не поступит.       — Не переживай, ты сможешь ещё наверстать и поехать учиться на будущий год, — двое учеников подходят к Хай Хэну и ласково треплют того по плечам.       Ребенок опускает голову, тяжело дышит и сжимает кулаки, краем глаза всё равно наблюдая за резвящимся Анем, который, нарезая круги, от радости даже ни разу не упал. Один из учеников склоняется к Хэну, ободряюще улыбается ему.       — Могу с тобой заниматься по выходным, чтобы ты смог наверстать упущенное.       Ученики Юньмэна пытаются приободрить ребенка, хотя Цзян Чэн, понаблюдав, уже понял, что Хай Хэн действительно ни на что не годится. В разговоре с Анем до этого вскользь пролетело, что друг предлагал ему вместе заниматься, но ребенок напрочь отказался, считая, что помощь ему не нужна. Самонадеянно, глупо и безответственно. Даже сейчас, после полного провала, когда по навыкам и знаниям его обошли даже малыши из его же деревни, Хай Хэн фыркнул и отказался.       Двое учеников переглянулись, вздохнули, подхватили болтающего с Анем Чжан Си и отправились прочь с поля. Ань, стоило им уйти, подлетел к другу, задорно что-то треща. Хай Хэн почти не слушал, но зато упорно буравил товарища странным взглядом. Нехорошим таким, от которого мурашки по коже, но Ань совершенно не умел читать людей. Зато он всегда до последнего видел в людях хорошее.       Похоже, как в Юйи, так и на стрельбище в Ланьлине эта черта характера его и погубила.       Трое учеников Юньмэна остались в поселении на несколько дней, чтобы помочь Аню с базовыми правилами поведения в Пристани, манерами, этикетом и так далее. Правда, Ань большую часть времени витал в облаках от счастья… Тем не менее, он всегда умудрялся отвечать на все задаваемые ему вопросы правильно. Удивительные способности.       О семье Аня Цзян Чэн узнал чертовски мало, хотя ходил за мальчиком хвостиком. Всё, что ему стало известно, это то, что семья ребенка состояла из приемного отца, матери и двух младших братьев. Малышей он не видел, хотя Ань часто таскал то одного брата, то другого на качели в огороде на заднем дворе. Раскачивался, что-то беспрерывно щебетал знакомым ласковым голосом, заставляя Цзян Чэна бесконечно подавлять собственную улыбку.       Однако улыбка постепенно сползала с его лица, стоило начать следить за Хай Хэном. Отец ребенка погиб при вторжении Вэней в Пристань, и мальчик вместе с младшей сестрой воспитывались матерью, сошедшей с ума из-за трагедии несколько лет назад. Хай Хэн старался меньше бывать дома, ведь уже с порога женщина кричала ему, что он чудовище, убийца, не пожалевший собственную сестру.       Все в деревне сочувствовали этой женщине, потерявшей здравый смысл после смерти дочери. Никто не верил ей, особенно когда она говорила, что призрак девочки приходил к ней и рассказывал, кто убийца. Кто мог поверить, что малышку убил её собственный старший брат, который в свои семь лет сам совсем ещё был ребенком? Цзян Чэну и самому данное предположение кажется дикостью, но ведь он видел призрака маленькой девочки в повозке, склонившейся над братом. Та малышка была утопленницей, так же, как и сестра Хай Хэна. Ничего не могло опровергнуть тот факт, что утонувшая сестра и призрак утопленницы — это один и тот же человек.       Ваньинь долго анализировал полученную информацию, долго пытался переварить это знание где-то у себя в желудке, но с каждой секундой ему становилось всё невыносимее от понимания, какое чудовище всё это время находилось у него в ордене. Каждый день было рядом с его учениками, рядом с его племянником, рядом с Вей Ином.       Человек, сумевший убить собственную сестру, только потому что ей уделяли больше времени. Из-за зависти.       — Кто здесь Чжан Си?       В один из часов, когда Цзян Чэн решился переключиться с семьи Хай Хэна обратно на семью Аня, в поселении Юйи неожиданно появился темный заклинатель. Подросток с яркой улыбкой и, при этом, усталыми глазами, с кулоном в виде луны на поясе. Член Темного ордена.       При ближайшем рассмотрении и вовсе оказалось, что Ваньинь хорошо его знает: на территорию, принадлежащую Юньмэну, ступил Мао. Судя по тому, как воровато он оглядывался, был он на этой территории нелегально. Чжан Си, до этого говоривший с родителями Аня о сегодняшнем отъезде из Юньмэна, при упоминании своего имени вздрогнул и обернулся, оглядывая фигуру на тот момент незнакомого темного заклинателя.       — Я Мао. Меня прислала за тобой А-Лин, чтобы передать важную информацию.       Чжан Си, услышавший имя любимой, заметно напрягся. Темный заклинатель всего лишь протянул ему запечатанный конверт, а Чжан Си едва ли мог дышать. Он принял письмо в руки, распечатал его, тщательно вчитываясь в строки. Цзян Чэн не знал, что там написано, но, когда парень упал на колени, сжимая в руке бумагу, Ваньинь осознал, что вести совсем не благие. Лицо Чжан Си после прочитанного побледнело, глаза затуманились пеленой. Он словно выл в душе.       Отец и мать Аня, до этого тихо говорящие о чем-то своём и не желающие лезть в чужие дела, не могли не заметить перемену в настроении ученика. То, как он из вечно озорного парня мгновенно превратился в одно сплошное отчаяние. Отец Аня подошел к Чжан Си и сел перед ним на корточки, пока Мао молча стоял с опущенной головой.       — Позволишь? — мужчина тянет руки к письму, но останавливает их в нескольких сантиметрах от бумаги, дожидаясь позволения. Лишь когда видит кивок, он вчитывается в написанное. По лицу мужчины пробегает тень, в глазах плещутся страх и тревога. Он смотрит на свою любимую. — …Это официальное уведомление. Вчера вечером на собрании кланов был принят закон о полукровках, в нем сказано, что… что…       — Что сказано? — его жена спрашивает осевшим голосом, пока Чжан Си рыдает в голос.       — Все дети, рожденные от темных заклинателей на землях светлых кланов, приравниваются к предателям, — мужчина вздыхает, а затем отчего-то долго смотрит внимательным взглядом на свою жену, думая, стоит ли заканчивать предложение. — …И, если не относятся к Темному ордену, то подлежат истреблению, как бродячие Темные заклинатели, наравне со светлым родителем, предавшим родной орден.       — А-Лин хотела передать тебе, что ты не обязан брать ответственность за полукровку. Не хочет, чтобы ты разрушал свою жизнь, — Мао садится рядом на корточки, взяв руку светлого ученика в свою. Горько улыбается. — Завтра на рассвете она отправится в Илин. Если ты решишь пойти с ней, отправь мне письмо почтовым голубем, и я помогу тебе найти её и твоего будущего малыша.       Чжан Си рыдает, опустив руки, пока Мао успокаивающе гладит парня по плечу и наконец встает, успевая протянуть ему бумагу с координатами. Хочется утешить, но, в действительности, лекарства от подобного состояния просто нет. Узнать, что в один день твоя жизнь окончательно разрушилась. Цзян Ваньинь уже знает, что решит Чжан Си. Он отправится вместе с любимой.       Цзян Чэн хорошо помнит, как издевательски улыбался, когда ученик рассказывал свои слишком светлые мечты: его любимая согласилась родить на территории Юньмэна, согласилась жить в светлом ордене и даже отдать в этот орден своего будущего ребенка. Тогда Цзян Чэн со злорадным упоением ответил, что гниль Темного ордена и её отродье никогда не будут жить на территории его клана. Это разбило счастливые мечты Чжан Си и ввело его в пучину отчаяния. Цзян Чэн усмехался, думая, насколько его бывший ученик слабый и никчемный, пока тот от беспомощности рыдал перед ним.       Усмехался, совсем забывая, что перед ним всего лишь шестнадцатилетний юноша. Он приказал слугам выкинуть его за пределы Пристани Лотоса к утру, но Чжан Си ушел намного раньше — ещё до захода солнца. И больше в родной орден не возвращался.       Мать Аня сжимает кулаки, делает несколько смелых шагов по направлению к Мао и протягивает руку. Темный заклинатель изгибает бровь, явно не до конца понимая, чего она хочет. Смотрит на девушку, затем на её мужа. Приемный отец Аня удивлен поступком любимой ничуть не меньше, судя по тому, как расширились его глаза.       — Мой муж — темный заклинатель, и у нас двое общих детей. Они тоже попадают под этот закон, я права? — девушка кивает на свой дом, а затем переводит глаза на возлюбленного.       Мао сверлит их взглядом, но затем протягивает вверх свою ладонь, и из темной энергии на ней появляется ещё один лист с написанными на нем координатами, который он протягивает девушке. Лишь убедившись, что больше здесь семей с полукровками нет, темный заклинатель испаряется.       — А как же Ань? — отец ребенка отдает конверт обратно безэмоциональному Чжан Си, а сам делает несколько шагов по направлению к любимой. Кладет руку ей на плечо, разворачивает к себе, заглядывая в глаза. Девушка сжимает в руках подол платья, не сводя глаз с собственного дома. — Он так мечтал поступить в Юньмэн, столько готовился, так радовался… А теперь мы должны разрушить его мечты о светлом клане? Не слишком ли жестоко?       — А светлые заклинатели думали о жестокости, принимая этот закон? — девушка усмехается, из её глаз уходит прежняя безмятежность. Цзян Ваньинь давно понял, что Ань пошел в свою мать. Однако девушка перед угрозой для своей семьи разом переменилась, готовая стоять за мужа и детей. — Но ты, конечно, прав… Ань всегда мечтал о поступлении в светлый орден. Вот только как он отреагирует, если узнает, что его младшие братья никогда с ним учиться не смогут?       — Что значит не смогут? — девушка вздрогнула от звука голоса сына, который ненароком подслушал разговор родителей.       Мальчик стоял на пороге родного дома, переводя глаза с одного взрослого на другого. Девушка лишь вздохнула, с досадой потирая пальцами виски. Неожиданно её глаза загорелись, она подергала мужа за ханьфу, заставляя наклониться ухом к своим губам, и тихо прошептала свою идею.       — Ань, милый… Нам придется жить раздельно, а тебе говорить, что твои родители погибли. Только так ты сможешь учиться в Юньмэне, — темный заклинатель, — теперь Цзян Чэн знает, что это он, — подходит к сыну и осторожно гладит того по щекам, успокаивающе улыбаясь. Ласковый голос, мягкая улыбка, безграничная любовь не только к родным детям, но и к приемному сыну… Мечта многих детей. Так ли было важно, по какому пути он идет?.. — А малыши…       — Что?! Мои братья будут учиться в другом ордене? Без меня? Вы меня бросите?! — Ань кричит с отчаянием, хватая отца за одежду.       — Так нужно. Только так ты сможешь учиться в светлом клане, понимаешь? — темный заклинатель устало вопрошает, а ребенок сверлит его долгим взглядом.       Дети в его возрасте не должны смотреть подобными глазами: решительными, внимательными, не по годам развитыми. Ваньинь уже давно видел, что этот закон объединяет судьбы, но сегодня он впервые лично наблюдает, как принятое решение о полукровках способно разделить семью. Разрушить её, разрушить привычную жизнь, мечты, счастье.       — Тогда… Тогда… — Ань тараторит, отводя глаза, смотря на свою мать. Сильнее сжимает одежду темного заклинателя и возвращает к нему свои глаза. Цзян Чэн с трудом продолжает смотреть, как из робкого, застенчивого мальчишки тот превращается в решительного старшего брата, не готового расставаться со своей семьей. Обычно Ань боялся и слово сказать, но сейчас он четко выражает свои мысли, не желая молчать. — Мы просто уйдем все вместе.       Решение окончательное, но родители ещё пытаются переубедить сына. Пытаются объяснить ему, что Темный орден — не лучшее решение для его будущего, но мальчик остается удивительно непреклонным.       Ань должен был учиться в светлом ордене, но, после выхода закона о полукровках, путь туда был закрыт им самим, не желающим расставаться с семьей. Цзян Чэн мог бы разозлиться, ведь как вообще этот ребенок мог выбрать Темный орден вместо Юньмэна? Но на самом деле Ань выбрал своих родных, своих братьев-полукровок, в которых души не чает.       Ань самостоятельно, без заикания и пауз, просит Чжан Си не рассказывать о том, что из Юйи должен приехать на обучение ребенок. Цзян Ваньинь думал… Нет, не просто думал, он надеялся, что Чжан Си попробует уговорить мальчика изменить своё решение, но ученик действует совершенно по-другому: он принимает просьбу ребенка. Одобряет её.       Чжан Си пообещал хранить в тайне личность одаренного ребенка, но Ань запоздало вспоминает о ещё двух учениках Юньмэна, которые, заслышав просьбу мальчика, заметно теряются, не поддерживая её. Когда ребенок от их уговоров начинает заметно нервничать, то всё же соглашаются, чтобы его успокоить, вот только стоит мальчику выйти с маленького постоялого двора, где временно остановились ученики, как они всё же решают не утаивать от своего главы происходящее.       Ваньинь задушенно вздыхает, протирая лицо от выступившего от переживаний пота, пока трое учеников Юньмэна решают разделиться — Чжан Си отправляется в орден первым, тогда как двое других вернутся до темноты. Вернутся… Только они больше не вернулись, так и не сообщив обо всем, что произошло в поселении. Цзян Чэн много лет терялся в догадках, что с ними случилось, но смог узнать лишь сейчас, узнав об их последнем задании.       Когда ученики уезжают из Юньмэна, Ань заметно нервничает, что не смог их уговорить. Но вот проходит несколько недель, за ним так и не посылают, и мальчик в итоге успокаивается. Его семья медленно собирает вещи к отъезду в другой орден, заранее послав весточку Мао. И всё идет хорошо… Ровно до того дня, пока на озере рядом с поселением не находят трупы светлых учеников. Изувеченные, с отрубленными головами.       Аня в тот день дома с раннего утра не было: он уходил с отцом в соседнюю деревню работать в кузню, так что в Юйи остались лишь его мать и двое малышей-братьев. Когда на пороге девушка видит светлых заклинателей из Ланьлин Цзинь, то в душе у неё что-то замирает, а когда узнает о цели их визита — это что-то в ней окончательно умирает.       Светлые заклинатели с насмешкой говорят о том, что они пришли покарать темного заклинателя, который безжалостно убил двух ни в чем не повинных учеников Юньмэна. Девушка пытается объяснить им, что здесь в деревне таких нет, что никто из жителей бедных детей не убивал, но те только смеются ей в лицо… ведь именно из этого поселения кто-то прислал анонимную весть о том, что убийца — темный заклинатель из Юйи. Более того, этот кто-то четко указал на нужную семью.       Девушка сжимает кулаки, хочет плакать, но лишь вздергивает подбородок, вспоминая о муже и своих детях. О тех, кого она так сильно любит, и кого этот огонь может коснуться в равной степени. Из её глотки хочет вырваться вой, но вместо этого она произносит всего лишь три слова: «Темный заклинатель — я».       И Цзян Чэн понимает — это конец.       Окончательный и бесповоротный.       И хоть он знает, что в Юйи есть темный заклинатель, но может с уверенностью сказать, что этот заклинатель невиновен. Как и вся его семья.       Девушку уводят из деревни. Она успевает лишь кивком головы указать старейшине на свой дом, где остались малыши. Просит позаботиться о них и об Ане.       Ань и темный заклинатель возвращаются через восемь часов, весело о чем-то переговариваясь, не подозревая о том, какое горе их постигло. Цзян Чэн совсем не удивляется, когда темный заклинатель срывается с места, убегая спасать любимую. И ещё меньше он удивляется, когда Ань, которого пытается удержать вся деревня, бежит по его следам, захлебываясь в слезах.       Старик Фэн оглядывает всех собравшихся: после случившегося с матерью Аня все жители побросали свои дела и повыходили из своих домов.       — И кто это был? — старик Фэн ходит глазами по всем жителям, которые стоят прямо перед ним, но виновника вычислить не может.       Тогда жители деревни вместе решают обыскать все дома. Никто из взрослых не остался в стороне, к себе впустил каждый, но следов не нашлось. Не обыскали лишь один дом — Хай Хэна. Его мать была сумасшедшей, но не агрессивной, да и семье Аня, в здравом рассудке, она никогда не желала зла. А Хай Хэн был всего лишь ребенком, не способным на подобные злодеяния.       Ребенок, не способный на подобные злодеяния, поджег деревню, предварительно заколотив все двери домов, видимо, испугавшись, что о его причастности к происходящему узнают.       — Нравится зрелище? — Хай Хэн словно ждал зрителя, для которого устроил всё это грандиозное представление.       Маленький Ань, весь в копоти, с кровью на локтях и коленках, с двумя плачущими свертками в руках остановился перед другом.       Первым чувством Аня было облегчение: хоть кто-то не умер, хоть кто-то остался в живых. Он было двинулся в сторону Хэна, желая схватить за руку и убежать, но увидел окровавленную одежду товарища и замер. До его усталого мозга доходило происходящее.       Хай Хэн осмотрел себя, мило улыбнулся и почесал затылок.       — Прости, что я весь в крови, просто мать убежала из дома. В отличие от всех остальных, пришлось убивать её на улице.       Ань смотрел на него, на его мокрую одежду, грязные от чужой крови руки и с каждой секундой всё сильнее обнимал малышей.       — Несправедливо, да?.. Твоих родителей обвинили в том, что совершил я. И они сдохли! — Хай Хэн расхохотался. Ань обессилено упал на землю, а Цзян Чэна едва не вырвало. В повозке было два обезглавленных мертвеца. Это и были ученики Юньмэна, без вести пропавшие после поездки в Юйи. Они умели сражаться с нечистью, но не ожидали, что настоящим чудовищем может оказаться маленький ребенок.       — Зачем? Почему?.. — пока Ань задавал вопросы, Хай Хэн медленно подходил к нему. Убийца остановился рядом с мальчиком, пытавшимся прийти в себя, и схватил его за волосы. Ань зашипел, но вместо того, чтобы защищать себя, теснее прижал к себе своих младших братьев.       — «Зачем»… «Почему»… Потому что ты гораздо способнее меня? Потому что это я должен был учиться в Юньмэне? Потому что твой приемный папочка слишком высокого о себе мнения, а эти два дебила-ученика лишь жалкие выскочки, не достойные жизни? Не подхожу для учебы в Юньмэне, говорили они… Зато ты у нас самый одаренный и счастливый! Поэтому я хочу разрушить твою жизнь и отнять всё, что у тебя есть! — чудовище расхохоталось, а затем потянулось к двум сверткам в руках мальчика.       Ань, превозмогая боль, страх, отчаяние и горечь, укусил убийцу за руку и бросил ему в лицо горсть песка. Хай Хэн завизжал, отстраняясь от мальчика и пытаясь очистить глаза от попавших в них крупиц. Ань осторожно положил малышей на траву у дороги, схватил палку и приготовился защищаться от уже оправившегося Хай Хэна.       Цзян Чэна замутило, когда он увидел в руках убийцы окровавленный нож, которым, видимо, он и зарезал свою мать. Ань тоже заметил орудие, его руки задрожали от испуга, но сам он словно прирос к своему месту, заслоняя собой малышей.       Чудовище бросилось в атаку. Ань успел среагировать и воткнул острие ветки прямо в глаз нападавшему, из-за чего тот издал протяжный визг. Ань был перепуган, Хай Хэн — в ярости. У одного в руках палка, у другого — нож. Ань был одаренным, но вместе с тем ещё слишком маленьким. Он не умел пользоваться своим духовным ядром и не мог защитить себя светлыми искусствами.       — Мама, папа, пожалуйста, помогите, — Ань твердо стоял на ногах, но уже рыдал, глядя, как другой ребенок с острым ножом приближается к нему и его братьям.       А затем Цзян Чэн увидел, как бесплотный дух касается плеча ребенка, передавая ему оставшуюся темную энергию и что-то нашептывая на ухо. Мальчик плачет, но внимательно слушает, а затем создает сферу темной энергии и запускает прямо в противника, откидывая его на другую сторону дороги. А затем темная энергия, повинуясь приказам хозяина, выворачивает чужую руку, вырывая из нее нож и отправляя его прямо в руки Аня.       — Ты! — Хай Хэн закричал от боли, а затем всё закончилось.       Деревня, полыхающая огнем, вновь превратилась в обветшалые сгоревшие домишки, ночь сменилась рассветом, а дорога, где были четверо детей и выходящий из тумана Мао, сменилась дорогой с повозкой.       Цзян Чэн с трудом вышел из Сопереживания, оглядывая призраков, которые улыбались ему. А затем испарились, потому что их последнее желание было исполнено. Наконец-то их услышали. Наконец-то узнали, что на самом деле произошло. Что погубил эту деревню вовсе не темный заклинатель, а ребенок, которого Цзян Чэн приютил, как сироту.       Глава Цзян ошалело осмотрел собственных учеников, не замечая среди них Вей Ина, а затем бросился к повозке. Обоих детей он и правда застал там — Вей Ин притаился в углу, плетя из соломы косичку, в то время как Хай Хэн молчаливо сидел на прежнем месте.       — Вей Ин, иди к Цзян Шао, — Ваньинь останавливается у колес повозки. Мальчик хочет возмутиться, но его останавливает агрессивно искрящийся Цзыдянь. Каждая искра, падая на что-то, прожигает там дыру. Вей Ин, который и без того боится этого духовного оружия, подскакивает со своего места и убегает к старшему ученику.       Ваньинь провожает малыша взглядом, удостоверяясь, что А-Шао занимается им, и только тогда обращает всё своё внимание на монстра в детском обличии.       — Ты специально взял чужое имя, чтобы выдать себя за другого человека?       В своё время Чжан Си был слишком ошеломлен вводом закона о полукровках, к тому же обещал ребенку молчать, но всё же назвал имя — Ань. В письмах погибших учеников так же упоминалось только имя. Потому Хай Хэну оставалось лишь взять себе имя бывшего друга, чтобы все ниточки сошлись.       Вероятнее всего, Хай Хэн провернул это не в одиночку: всё же спрятать два трупа без своих следов на них довольно проблематично для столь юного возраста. Да и вмешательство другого клана может многое объяснить.       — Ты шпион Ланьлин Цзинь? — Цзян Чэн прищуривается, не торопясь пускать в ход духовное оружие. Он сел на корточки напротив Хай Хэна, схватил его за подбородок, больно сжимая. В голове крутились шестеренки, сопоставляя факты. — Это ты рассказал им о темном заклинателе. Они помогли тебе спрятать трупы и написать те злополучные письма. Но Цзини никогда не делают что-то просто так. Ты обещал быть их преданной собачкой?       — Всего лишь передавать им сведения… И выполнять небольшие поручения, — ребенок усмехается, но свои объяснения не продолжает. Темнит. Цзян Чэн ждет продолжение ровно минуту, а затем в ход идет Цзыдянь: кнут рассекает ногу ребенка до кости, заставляя его взвыть. А затем движется вверх, прорезая плоть.       Хай Хэн орет, визжит, дергается в агонии, но всё же оказывается лишь слабым человеком, который для прекращения боли готов раскрыть планы своих нанимателей.       — Глава Цзинь интересуется темными искусствами. Они хотели потребовать, чтобы Темный орден отдал хранящиеся в сокровищнице артефакты, но темные отказались. Тогда глава Цзинь попросил меня… отравить их детей. Незаметно, чтобы Темный орден ничего не понял. И лишь за артефакты дать им лекарство. Но Темный орден в это время не выходил на связь и не пускал к себе на территорию, поэтому договориться об обмене не получилось.       Для отравления нужно было рассчитать точное количество яда и узнать про слабый иммунитет в клане. Вот почему болели именно дети средней группы — у них заблокировано ядро.       — Кража списков групп твоих рук дело? — Цзян Чэн вспоминает происшествие с кражей списка учеников Темного ордена. Там наверняка стоят пометки и о блокировке ядра, и об общем здоровье. Хай Хэн первые дни часто напрашивался быть сопровождающим в Темный орден, ему ничего не стоило что-то подмешать в детскую еду или напитки. У Вей Ина, помнится, при болезни были те же самые симптомы, но из-за вмешательства в организм темной энергии никто просто не вычислил отравление.       — Как и ситуация на стрельбище… Я не мог позволить Аню занять моё место в Пристани!       Цзян Чэн терпел долго. Но при упоминании ситуации с Анем, которая снилась ему в кошмарах, терпение лопнуло. Цзыдянь воплотился в электрический кнут с шипами.       Первый удар оказался практически невесомым, но пришелся прямо на рану на ноге, заставив чудовище взвизгнуть и перевернуться на живот в попытках отползти. Однако со связанными руками и ногами это было сложно сделать. Удары сыпались один за другим теперь уже на спину ребенку, разрывая не только одежду, но и плоть.       Когда вся спина была исполосована рваными ранами, Ваньинь, казалось, выместил небольшую часть своего гнева, и затем расхохотался. Он всё это время презирал Темный орден, не позволял им и шагу ступить на территорию Юньмэна, а в итоге сам же и пригрел у себя настоящее чудовище.       Хай Хэн тяжело дышал, содрогаясь всем телом и наверняка не чувствуя на своей спине живого места.       — Мы возвращаемся в Пристань. — глава Цзян спрыгивает с повозки, берет на руки Вей Ина и идет к месту кучера, пока остальные ученики готовятся к отправлению. Кулак одной руки сжимает потрепанный жизнью кулон.

***

      Пройти в поселение Темного ордена без соответствующего пропуска оказывается невозможным, а ждать намеченного Цзян Шао дня посещения сестры слишком долго. Ваньиню пришлось отправляться в Гусу без пропуска, с одним лишь непрошибаемым намерением добиться своего. Он уже знал, что Ань является дядей Нао и, значит, связан с Мао…       — Глава Цзян?       Когда Цзян Чэн уже активировал Цзыдянь, готовый прорваться за барьер поселения Гусу силой, его окликает знакомый голос. Чжан Си ведет за собой маленького мальчика и держит в свободной руке корзинку фруктов, на поясе бряцает цепочка с луной. Бывший ученик светлого клана подобающе кланяется. Малыш, посмотрев на отца, пытается повторить его действия.       — Могу я узнать, зачем вы так отчаянно пытаетесь пройти через барьер чужого ордена?       — Мне нужно поговорить с одним темным заклинателем. С Мао. Это очень важный разговор, — Цзян Чэн превращает кнут обратно в кольцо, пока Чжан Си анализирует услышанное.       — Его нет в поселении. Они всей семьей ушли по делам до вечера, — один из караульных присвистывает, но комментирует. Цзян Чэн с удивлением понимает, что все это время был настолько зол, что даже не назвал цель своего посещения.       — Можете пока побыть у нас дома. Когда Мао вернется и будет свободен — поговорите, — Чжан Си приглашает, и Цзян Чэн соглашается.       Всё время до дома бывшего ученика он смотрит на подпрыгивающего на каждом шагу малыша, который весело напевает счет себе под нос. Видимо, учит цифры. Ваньинь впервые за все время, которое он провел как глава ордена, тушуется, сидя за столом с чашкой ароматного чая, который заварила а-Лин.       — У тебя сын, — Цзян Чэн зачем-то произносит, пока Чжан Си провожает взглядом любимую, которая ушла по своим делам в одну из комнат. Парень садит сына к себе на колени и счастливо улыбается, кивая. Удивительно, что он не злится после того, как именно покинул светлый орден. Его глаза лучатся светом и радостью, когда он прижимает к себе сына, жующего булочку с чаем.       — У меня три сына и дочка. А-Лин два года назад родила тройню, — Чжан Си без задней мысли произносит, а Цзян Чэн, отпивая чай, закашливается, уставившись во все глаза на бывшего ученика. Судя по его спокойному лицу и по плачу из соседней комнаты, он совершенно не шутил.       Они продолжают разговаривать о чем-то отстраненном, не затрагивая тему Юньмэн Цзяна. Чжан Си обходителен, добр, любезен и совершенно непредвзят. Его маленький сын, сидящий на коленях отца, после поедания булочки играется с плюшевой зверушкой, иногда поглядывая на гостя своими карими, как у отца, глазами. Этот ребенок отчего-то западает в сердце, хотя Цзян Чэн совершенно с ним не знаком. Наверное, потому что он должен учиться в его ордене, и Ваньинь неосознанно уже приписывает его к первогодкам светлого клана. В отличие от Нао, отец этого мальчика учился в светлом ордене, а значит принадлежит Юньмэну.       …Но вся эта придуманная сказка разбивается, когда к вечеру приходит Мао. Он с недоумением смотрит на гостя, но всё же возвращается к делу, протягивая Чжан Си перо с бумагой. Цзян Ваньинь не должен интересоваться подобными делами чужого ордена, но невольно смотрит на список, состоящий из шести имен, одним из которых является имя сына бывшего ученика.       — Я же вроде уже отправил бумаги в Илин, — Чжан Си удивленно вчитывается в строки перед списком и внимательно смотрит на темного заклинателя.       — Да, но они просили отправить нам список первогодок с подписями родителей. Все, кто в этом списке, заносятся в официальный резерв учеников, — Мао согласно кивает.       — Сколько формальностей… И мне ещё три раза через всё это проходить, — Чжан Си с улыбкой качает головой и опускает перо на бумагу, готовясь поставить подпись рядом с именем полукровки.       Цзян Чэн гипнотизирует находящуюся на столе бумагу. Эта бюрократия с подписью родителей — формальность любого клана наравне с отправлением документов. В случае, если ребенок претендует на два разных ордена, например, отца и матери, то документы отправляются в оба. Затем представители клана матери, старшие ученики, смотрят способности ребенка и в конце выносят вердикт, готовы они принять малыша или нет. В орден отца ребенок зачисляется без вступительного экзамена. Если же удается пройти и смотр в орден матери, то родители сами решают, в какой орден отправится их ребенок — нужно лишь поставить подпись в соответствующий список клана.       Ребенок Цзян Си для поступления в Темный орден должен проходить экзамен, так как это клан его матери. Основной — орден отца. Правда у детей Темного ордена, само собой разумеется, не существует никакого выбора. Цзян Чэн прекрасно осознает это. Понимает, что родителям даже сомневаться не приходится, потому что клан этого мальчика с теплыми яркими глазами предрешен с рождения.       Конечно же, Цзян Чэн помнит о законе о полукровках.       — СТОЯТЬ!       От громкого голоса вздрагивает даже мальчик, всё ещё сидящий у отца на коленях. Чжан Си останавливает перо, успевая лишь капнуть чернилами, и с удивлением смотрит на главу светлого ордена. Ваньинь сжимает кулаки, а воздух вокруг него от беспричинной злости искрится не хуже, чем, обычно, его духовное оружие.       Глава Цзян хватает Мао за плечо, забирает чертов список и молча уводит темного заклинателя из помещения.       — И че это было? — Мао сворачивает список, убирая его в папку, пока они направляются к дому его семьи. На караульном посту темному заклинателю, естественно, передали, что его ищет глава светлого клана, но явно не уведомили, что тот с какой-то стати начнет мешать его привычной работе. Темный заклинатель в недоумении трет переносицу.       Цзян Чэн на вопрос не отвечает. Просто не знает, что здесь вообще можно ответить. Закон действует безоговорочно на всех полукровок, хотя Цзян Чэн лишь сейчас задумался о том, что могут быть лазейки. Поэтому он решает перейти к теме, из-за которой не спал целые сутки.       — Ань сейчас в Илине?       Когда они заходят в кабинет, глава Цзян задает вопрос напрямую, заставляя Мао лишь сильнее напрячься. Темный заклинатель оборачивается, сверлит взглядом собеседника, скрестив руки на груди.       — А зачем вы спрашиваете? — звучит вполне закономерный вопрос, но почему-то Цзян Чэну хочется кого-то убить. Желательно Хай Хэна, которого он после возвращения из Юйи бросил в темницу.       — А я не имею права спросить про ребенка, который родился и вырос в Юньмэне? — глава Цзян шипит, а Мао напрягается ещё сильнее.       — Допустим, имеете. Вот только Ань почти семь лет как ученик Темного ордена, а не Юньмэн Цзян, хочу заметить. Слишком долгий срок обучения для того, чтобы вы им интересовались, — темный заклинатель задумчиво констатирует, а Ваньинь в который раз вспыхивает, словно факел.       — Какая разница, сколько он учится в Илине? Он — ученик светлого клана! — Цзян Чэн шипит, хватая темного заклинателя за ворот ханьфу, пока Мао в изумлении таращится на него. — Ты специально скрывал это от меня тогда, в Ланьлине, четыре года назад? Хотел прибрать к рукам одаренного ребенка?       — Я не говорил об этом лишь потому, что Ань меня об этом попросил, — Мао усмехается, не пытаясь вырваться из хватки. Склоняет голову снисходительно, словно своим объяснением делает одолжение. — Я должен был рассказать тебе о нем в Ланьлине, но Ань настоял, что расскажет сам. Он настоял, что сам расскажет тебе о себе и братьях, потому что не хочет оставаться без них в светлом клане, надеялся, ты заберешь и его малышей… Я знал, что, даже выслушав меня, полукровок ты не примешь: знаком с Чжан Си и его женой. Так что подумал… Вдруг, привязавшись к Аню, ты и правда поймешь, что полукровки — это точно такие же дети? Настоял лишь, чтобы он был осторожнее и не контактировал ни с кем из светлых заклинателей, кроме тебя. Не учел только, что это не ты к нему привяжешься, а он к тебе. Настолько начнет доверять, что забудет о безопасности, будучи ребенком Темного ордена…       — Я заберу его в Юньмэн. Он же хотел там учиться! — Цзян Чэн отступил на пару шагов, освобождая темного заклинателя из собственной хватки.       — Он слишком многим поплатился за своё наивное желание. И в Юньмэн, после того, что произошло на стрельбище, он никогда отправиться не согласится, — Мао сочувственно (и правда сочувственно!) мотает волосами, пока Цзян Чэн всё больше и больше сердится. И даже ему самому не понятно на кого: на Аня, Мао или на собственную глупость.       — А я и не собираюсь у него спрашивать!       Не желая больше разговаривать или боясь, что от нахлынувшей злости он скоро просто сравняет кабинет с землей, Цзян Чэн молнией вылетает из помещения. Несется к выходу, но в очередной раз натыкается на игровую площадку и мальчика на ней. Подходит к ребенку, нависает грозовой тучей.       — Сколько тебе лет?       — Семь исполнилось сегодня… Мы ходили покупать мне подарок! — мальчик нисколько не боится и радостно рассказывает о событиях сегодняшнего дня.       Ваньинь слушает и тщательно переваривает услышанную информацию. Именно начиная с семи лет на землях светлых кланов начинают думать о будущем своего ребенка, выбирая наиболее подходящий клан… Цзян Чэн неожиданно усмехается своей собственной идее.       Он подхватывает мальчика на руки, усаживая на подоконник, а затем достает из мешочка цянькунь книгу для самых маленьких. Собирался подарить её Вей Ину, но всё никак не вспоминал о ней, чтобы вручить, а тут вдруг она пригодилась. Книга была специально для тех, кто поступил на первый год обучения в Пристани или только поступает. Самые базовые знания об ордене: традиции, праздники, животные, учеба. — Тогда и мне не дело приходить без подарка. Только тебе нужно сделать так, чтобы эту книгу не заметили родители. Она волшебная — если её заметят, она исчезнет, — Цзян Чэн редко улыбается детям, но сейчас уголки губ сами собой приподнимаются. Он протягивает мальчику книгу, но малыш достаточно долго колеблется. Вероятнее всего, всё же ребенку промывали мозги на счет светлых кланов. Всё же мальчик завороженно забирает врученную книгу и принимается рассматривать картинки, завороженно разглядывая иллюстрации животных и лотосов. Возвращается за пределы барьера Цзян Чэн в более благоприятном расположении духа, чем входил. Когда два ученика Юньмэна, которые дожидались его у барьера, подходят к нему, тот отводит их на достаточное расстояние от патрульных темных заклинателей и командует приказ, от которого у детей глаза на лоб лезут — перехватить отправленный список будущих первогодок Темного ордена, узнать, кто из них наполовину светлый ребенок Юньмэна. А за одним перехватывать письма Мао — велика вероятность, что тот поведает Аню о состоявшемся между ними разговоре. Сложность в возвращении Аня на территорию светлого ордена заключалась в том, что Цзян Чэн ничего о нем не знает, кроме того, что у него два младших брата и один старший названный брат. Ну и кроме его способностей быть лучшим во всем. Даже по внешности найти его не представляется возможным — прошло четыре года, он уже подросток, а подростки здорово меняются по сравнению со своей детской внешностью. Кроме того, во время посещений Темного ордена в Илине глава Цзян то и дело высматривал в ребятах старшей группы знакомые черты — неуклюжесть, неаккуратность в одежде, веснушки, хвост на бок, но никого похожего на искомого ребенка он так и не нашел. Ещё больше сводил с ума Вей Ин — он очень скоро догадался, что Цзян Чэн выспрашивает у него об Ане не просто так и пошел в откровенный разнос. Сначала молчал, потом огрызался, затем и вовсе начал хамить только при упоминании этого имени, но блестяще скрывал всю информацию, которую знает, так что от мальчика пытаться добиться подсказок было просто бесполезным делом. И тогда Цзян Чэну пришла идея. Ань мог измениться внешне, характером, но способности-то никуда не денутся. Он по-прежнему талантлив и успешен в обучении, к тому же, у Ваньиня есть примеры его почерка. Это уже, но весомые подсказки. — Что-что вы хотите? — у Ян Чжэ, который встретил его у ворот ордена, чуть челюсть не отвисла. Он шел мягкой походкой, спрятав руки за спину, а Цзян Чэн невольно засмотрелся. Он помнил этого ребенка замкнутым, запуганным и ещё большим бездарем, чем Хай Хэн, но сейчас а-Чжэ легко поймал летящий в них мяч темной энергией, выставив щит, а затем начал читать нотации подбежавшим к ним малышам, которые неудачно игрушку и бросили. В его словах не было презрения, насмехательств или высокомерия, свойственные детям Ланьлиня, а только мягкость и строгость. — Ты же знаешь, что светлые ордена ежегодно проводят экзамен в других кланах для выявления знаний и непредвзятого их анализа. Мы решили, что проверять детей вашего клана буду я, — судя по тому, как на решении поморщился ученик старшей группы, фальшивой выбранной кандидатуре он был прямо-таки не рад. В Темном ордене сейчас были каникулы, предвещающие начало нового года обучения, тогда как в других кланах только шла подготовка с всеклановому экзамену. Некоторые дети средней и старшей группы Темного ордена уже разъехались по домам — в Илин, Гусу или Ланьлин, дети без родителей и младшая группа остались в ордене, так что количество учеников заметно уменьшилось. Впрочем, это было не так важно — Ань был сиротой и остался в Илине, потому что единственным его родственником был Мао, но в поселении Гусу его не было, Цзян Чэн тщательно эту информацию проверил. Раз его из всей старшей группы встретил Ян Чжэ — Лю Бая и Вей Лианя в ордене не было, так как административными делами и встречей гостей обычно занимались они. Правда Ваньинь усомнился в отсутствии второго ребенка, когда заметил играющего во дворе Вей Нина — его старший брат вряд ли куда-то ушел не взяв собой малыша. Дети, наконец обратив внимание на гостя, шушукаются, а затем с визгом и паникой разбегаются кто куда. Откровенно говоря, из младших детей темного ордена, любопытным к нему был только Вей Ин и Ань. Остальные же, понимая кто перед ними, в панике разбегались. Даже Ян Чжэ, старающийся вести себя более смело и дерзко, явно тушевался от взгляда и разговоров со светлым заклинателем. — Я понимаю, что многие разъехались и наша вина, что мы не предупредили об этом экзамене заранее. Так что мы просто проведем его с теми, кто остался в ордене, — Цзян Чэн следит за разбегающимися с паникой детьми, а затем входит в здание Темного ордена, вынося вердикт, пока мальчик в растерянности, анализируя ситуацию, думает над ответом. — Э-э-э, ну… я… Конечно… — Ян Чжэ теряется с ответом, но, судя по всему, не решается перечить более старшему светлому заклинателю, что заставляет Цзян Чэна мысленно улыбнуться. Без Вей Лианя всё проходит всегда замечательно. — На сколько я помню, по закону о Темном ордене, мы не участвуем в межклановых экзаменах. Вспомни солнце, вот и лучик. Вечно доводящий до глазного тика своими выходками Вей Лиань, собственной персоной. — Только тебя тут и не хватало, — Цзян Ваньинь нелестно отзывается и буквально врастает в пол, когда поворачивается к ребенку, стоящему на лестнице. Старший из братьев спускается, скрестив руки на груди и сузив свои вредные глаза. — А — Лиань! — Ян Чжэ радостно улыбается. И неизвестно что его больше осчастливило — само появление Лианя или то, что теперь кто-то будет отдуваться вместо него. — Тебе уже лучше? Мэй-Мэй говорила, что тебе нельзя вставать с кровати, ты ещё не поправился! Цзян Чэн неожиданно вспоминает, что в недавнюю их встречу мальчик и правда был сильно болен. Он старается отогнать от себя воспоминание, как толкнул больного ничего не понимающего ребенка прямо в пекло насмешек светлых заклинателей. — А ещё мы тебе говорили, чтобы ты не решал важные официальные административные вопросы в одиночку, — Лиань хмыкнул. Сейчас ему было намного лучше — он уже не качался из стороны в сторону, его взгляд был ясным и сфокусированным, а лицо не таким бледным. Однако, судя по тому, что сказал Ян Чжэ, и как после своих слов Вей Лиань закашлялся, ему всё ещё был показан постельный режим и строгое ограничение использования темных искусств. Однако это не умоляло того, что болезнь никак не повлияла на его острый язык, способность язвить и тягу приносить неприятности и срывать планы Цзян Чэна. — Межклановые экзамены нужны для обмена учениками, которые хорошо написали, исключая наследников, которые обучаются во всех кланах без написания тестов. По закону о Темном ордене, пункт шесть, дети Темного ордена, официально вписанные в документы об учениках нашего ордена, не допускаются к межклановым экзаменам и обмену студентами со светлыми кланами. Неужели, глава Цзян, вы забыли пункт закона, будучи одним из глав, выдвинувшим его? Лиань насмешливо улыбается, опираясь корпусом на перила лестницы. Ян Чжэ растерянно переводит глаза с ученика темного ордена обратно на светлого заклинателя, пока до него доходит смысл происходящего. — А-Чжэ, пожалуйста, присмотри за малышней, она сейчас вся перепуганная, — Вей Лиань на долю секунды прикрывает глаза, провожает взглядом ушедшего исполнить просьбу ребенка и вновь возвращается к диалогу со светлым заклинателем. Вернее, к их перепалке. Он указывает рукой на дверь, издевательски сверкнув глазами. — Мне показать вам, где дверь или сами найдете? — Ты, маленький паршивец… — Цзян Чэн шипит, медленно подходя к старшему из братьев, пока Лиань невинно склоняет голову с очередной фальшивой невинной улыбкой. — Не знаю, что вы задумали с этим экзаменом, но крайне счастлив пустить ваши планы к гулям. Скатертью дорога в свой светлый орден. Если дело не касается Вей Ина или у вас нет соответствующих подписей всех глав светлых кланов на посещение нашего ордена, то рекомендую вам покинуть мой дом. А иначе, — глаза Вей Лианя сужаются в предупреждении, а сам он спускается на несколько ступеней ниже, вскинув подбородок. — Я подам знак патрулю у границ Илина, чтобы вас отсюда вышвырнули. Ваньинь, доведенный с ситуацией с Хай Хэном, скрытностью Вей Ина, поисками Аня от дерзких слов ребенка окончательно звереет. Цзян Чэну хватает одного замаха Цзыдянем, чтобы обхватить кнутом ребенка за талию, притащить в пустую спальню старшей группы и опрокинуть на одну из кроватей. Вей Лиань, поднимаясь, шипит и оборачивается с гневом в глазах. — Вы не имеете права нападать на нас в темном ордене! — ребенок поднимается на пошатывающихся ногах, пытаясь привести в порядок собственное равновесие. Цзян Чэн хотел было оскалиться, ответить в своей манере, но неожиданно натыкается глазами на знакомую вещицу. На одной из тумбочек лежит знакомый разукрашенный гребень с множеством зубчиков. Цзян Чэн подходит к соответствующей кровати и оглядывает вещи на тумбочке. Кроме знакомого гребня там лежит черная ленточка для подвязывания волос, тетрадь, подписанная знакомым почерком и флейта. Всё это Цзян Чэну отлично знакомо — вещи Аня. В глазах светлого заклинателя загорается огонек злорадства — возможно, Вей Лиань сорвал его план, но это не помешало ему узнать, что Ань действительно находится в Илине. Правда, он и прежде надеялся, что сможет отыскать следы Аня в спальне, но подсказок на удивление не было — предусмотрительный мальчишка прятал свои вещи в подходящее место. — Чьи это вещи? — Ваньинь старается успокоиться, спрашивая у настороженно смотрящего за ним Лианя. Ребенок не решается дергаться, видя, что светлый заклинатель на взводе, а искры от духовного оружия прожгли на постельном белье дыры — всё же у него есть чувство самосохранения, уже хорошо. — Какая разница? — Вей Лиань вновь отвечает в своей манере, чем приводит Ваньиня в очередное бешенство. Они с Хай Хэном стоят друг друга — в разных орденах, но умеют довести главу Цзян до белого каления. Цзян Чэну хватает ровно двух секунд, чтобы оплести предусмотрительно не искрящимся Цзыдянем талию мальчика и спустить с постели, заставляя преклонить колени. Ребенок вновь шипит, скалится, огрызается, пытаясь выбраться из сетей духовного оружия. Правда, всё ещё не до конца выздоровевший, быстро выдыхается, опустив руки на колени. А Ваньинь на долю секунды замирает, вслушиваясь в очередную язвительную речь ребенка — Лиань говорил с акцентом, но до этого точно нельзя было определить родной диалект ребенка. Сейчас же Цзян Чэн заметил, что больше выделяется Юньмэнский, а диалект Гусу — в меньше степени. Юйи находилось рядом с Гусу и Ань часто ходил в соседнее поселение с приемным отцом, откуда и научился диалекту соседнего региона. Ань обожал двух своих братьев, защищал их от Хай Хэна, совершенно не думая о себе. Вей Лиань души не чает в своих малышах, готов порвать за них на куски. Это может быть обычным совпадением, ведь у Аня было сформировано духовное ядро, а Цзян Чэн знал, что у Лианя плохо даже с меридианами. Он не может оказаться Анем уже по этой причине. — Из какого ты светлого ордена? — не смотря на свое решение касательно этого ребенка, Цзян Чэн всё равно спрашивает. Лиань молчит, словно партизан при аннигиляции солнца в стане врага. Цзян Чэн усмехается, вспоминая об упертости мальчика, а потому садится перед ним на корточки, хватая за подбородок. Сжимает щеки, вглядываясь в лицо и неожиданно замечает мелкой россыпью бледные веснушки. Подозрение вспыхивает с новой силой, и он склоняется к уху Лианя. — Если ты мне сейчас не ответишь, то никогда больше не увидишь Вей Ина. А если я ещё сильнее разозлюсь — второго брата тоже. — Юньмэн… — Лиань шепчет, почти на грани слышимости, но Цзян Чэн слишком ждет ответ, чтобы не услышать. Его глаза сужаются, пальцы ещё сильнее сжимают детские щеки. — Как звучит твоё детское имя? — Цзян Чэн практически шипит, наклоняясь к ребенку близко-близко, рассматривая россыпь веснушек. Вей Лиань молчит, глаза лихорадочно тыняются из стороны в сторону. Ваньинь заставляет Цзыдянь чуть сжать талию ребенка, чтобы заставить мальчика заговорить. Вот только Вей Лиань продолжает хранить молчание, а Цзян Чэн ослабляет путы духовного оружия. Хай Хэн всегда боялся боли причинённой ему, Ань — оказаться разделенным с братьями и причинение им вреда. Даже если он сейчас начнет кнутом Лианя резать — это будет не только жестоко к невинному ребенку, но и абсолютно бесполезно. На него нужно давить по-другому. — От кого из братьев откажешься первым? — Вей Ань… Моё детское имя Ань.