Часть 4. Прогулка по янтарю, или как мы «неплохо» пообщались.

Вот и вторник наступил. Я, как потерявшаяся, стояла на вокзале и глазами искала Вильгельма. У-у-у… ещё не хватало тут заблудиться. — Энн! Вот ты где, я тебя потерял, — раздался слева голос Вильгельма. У меня аж мурашки по спине пробежали. На кой фиг я на это согласилась? Калининград подошёл ближе и приятно улыбнулся. — Привет, Энн, как дела? — и протянул мне руку. «Так, Аня, перестань вести себя как дикая. Это обычная прогулка.» Я тоже улыбнулась и протянула ему руку. — Привет, Вильгельм, спасибо, у меня всё хорошо. А у тебя? — Благодарю, у меня тоже. Он разжал руку и заглянул мне в глаза. Тут же его взгляд стал ошарашеным (Что такое? Со мной что-то не так?) , потом появилась какая-то странная улыбка, и он, смутившись, прокашлялся. — Ты не против сходить в немецкое кафе? Я подумал, что тебе будет интересно попробовать нашу кухню. Я расслабила плечи и посмотрела Вильгельму в глаза. Надо вести себя мило! — Конечно, не против, Вильгельм! Пошли. Лучше бы я не соглашалась. Лучше бы я вообще не соглашалась с ним гулять. Крайнего зануды в жизни не видела. Пока мы шли до этого дебильного кафе, мы столько философских тем обсудили… Ага, мы — он! Он один это всё обсуждал, а я настолько была загружена, что только изредка кивала или отвечала что-то по типу: ага, да, понятно… В кафе мы занили столик на веранде. Официант дала нам меню, и Вильгельм стал консультировать мне, что стоит попробовать, что нет. — Спасибо, — сказала я. — Я буду это. Шоколадный поцелуй. Вильгельм улыбнулся. — Отличный выбор. Я решила тоже проявить себя как интересного собеседника, а то что я как недалёкая? Я начала рассказывать про свою кухню — коми-пермяцкую. Судя по задумчивому выражению лица Калининграда, ему интересно. — Не знал, что у пермяков есть свой народ. Что смогла, то и рассказала. Я с самого начала не знала как вести себя с Вильгельмом. Потом мы пошли на пляж. А там… — Сколько янтаря! — ахнула я. Калининград самодовольно улыбнулся. Похоже, он это не в первый раз слышит. — Это потому что реки и ручьи постепенно вымывали затвердевшие - это слово Вильгельм пытался выговаривать несколько раз, - комья смолы из земли и сносили их в устье большой реки, впадавшей в море, — вдумчиво ответил Вильгельм. — Очень красиво, — сказала я, поднимаясь с корточек. — А я представила, будто где-то в море случилось крушения корабля, и оттуда вынесло на берег янтарь. — Думаю, это могло бы послужить красивой легендой, Энн. Я улыбнулась. Собирать янтарь я не стала — не хочу выглядеть странно. Вильгельм в очередной раз о чем-то задумался и отстал от меня. — Энн, ты когда-нибудь влюблялась в человека? — спросил Вильгельм. Моя первая и единственная любовь — не человек. — Нет, а почему ты спросил? — Просто стало интересно, как это, любить того, с кем не можешь быть просто потому, что он не такой, — тут Калининград покраснел и отвёл взгляд. — Es tut mir Leid (Прошу прощения), Энн, глупый вопрос… — Ничего, — мотнула я головой и подошла к нему ближе. — Пойдём? Оставшуюся дорогу я разговаривала уже более уверенно и весело с Вильгельмом. Вильгельм меня спрашивал, что я думаю о тех или иных исторических событиях. — Меня тогда ещё не было, — ответила я на вопрос о Куликовской битве. Прежде я со своим друзьям не обсуждала подобные темы. Мы, конечно, вспоминали иногда что-нибудь… например, 90-е, ну а так — нет. — Hier! (Вот!) Я это же с Санкт-Петербург обсуждал! Вы с ним в одном веке появились, но он ещё спорить со мной. Я не сдержалась и хихикнула. — Кстати, о нём. Ты с ним знакома? — Ну, лично нет, но мы о друг друге знаем. — Verstanden (Понял). Через несколько минут мы пришли к вокзалу, откуда я приехала. — Рад был пообщаться, Энн. — Я тоже, Вильгельм, — пробормотала я на автомате. Пообщались мы в какой-то степени неплохо, но на дальнейшее общение я, честно говоря, не рассчитываю…