Глава 2. Роща по ту сторону реки

Когда она приходит в сознание, то она не сразу понимает, где находится. Где-то, где сладко-горько пахнет травами. И тепло, так хорошо, так тепло... Не сразу, но она понимает – комната наполнена светом. Солнце. Здесь светит солнце. Эти слова заставляют ее улыбнуться и тут же испытать боль. Дрожащими руками она ощупывает свое тело, находя повязку на горле. Откуда на ее теле раны? Она ничего не помнит. Что с ней произошло? И вообще… Кто она? В памяти — провал длиною в жизнь. Ни имен, ни названий мест, ни воспоминаний о ненависти или любви. Она — никто. И рядом с ней только ветер, шепчущий через окно слова утешения — откуда ей знать его голос? — и солнце, освещающее каждый предмет в комнате. Она осматривает себя. Из одежды — белая простая сорочка. Волосы раскиданы по подушке, кончики прядей завиваются, и их цвет напоминает… Напоминает… Она напрягается, пытаясь вспомнить зверя с кисточками на ушах. Кошка. Большая кошка, что рычит, рычит, рычит… — Р-р-рысь, — с трудом выговаривает девушка. — У нее такой окр-р-рас. Она слегка приподнимается с постели, чтобы осмотреть комнату. У нее светло-зеленые стены, белый шкаф и такой же белый стул рядом с ним, большая кровать, прикроватная тумбочка. На полу лежит молочный ковер, на окне висят занавески все в таком же светлом безупречном оттенке. Уютно. Ей нравится эта спальня — здесь спокойно, и она может отдохнуть, находясь в ней, даже не зная, от чего отдыхать-то и нужно. Вскоре после ее пробуждения в комнату входит молодой человек. Она мельком осматривает его. Белые волосы. Бледная кожа. И одеяния у него тоже белые — рубашка, брюки, накидка. И все кристально белое, чистое, словно светящееся изнутри… От незнакомца исходит доброжелательность, умиротворение и понимание… В светло-серых глазах читается желание помочь каждому на этой земле. Каждому, кто в этом нуждается. — Прошу меня простить, но мне пришлось вас переодеть. Одежда, в которой вы были, промокла напрочь. Вы могли заболеть еще серьезней… Я боялся осложнений. — Кто вы? — Она спрашивает с опаской, съеживаясь от страха. Несмотря на слова, она ощущает какой-то незнакомый трепет внутри себя. — Простите мои манеры, я давно не общался с людьми… — Незнакомец усмехается, но не зло, а как-то устало. — Меня зовут Алан Невер. Я нашел вас на берегу реки, пересекающей Туманную долину. Вам что-то говорит это название? — Нет. — Она мотает головой. — А вы случайно не знаете, какое у меня имя? — Мне это неизвестно. — Алан перестает усмехаться и становится совершенно серьезным. Леча ее от внешних травм, он не мог предположить, что внутри что-то тоже повредится от произошедшего. — Вы не помните? — Ничего. — Снова движение головой — Моя жизнь пуста до мига нашей встречи. — Потеря памяти — не самый худший вариант при ударе головой. — Вы целитель? — Можно и так сказать. Если вы голодны, то предлагаю спуститься в столовую. Она находится на первом этаже. Уборная неподалеку, первый дверь справа от лестницы… Как я могу к вам обращаться, если вы не помните свое имя? — Линкс. — Рысь? — Алан на момент удивляется, бледнеет, но тут же становится спокойным и непоколебимым. Будто скала или непроходимая часть леса, будто стена тумана, скрывающая все впереди… — Окрас такого же цвета, как у меня волосы, — с уверенностью произносит Линкс, чувствуя, как ее щеки багровеют. И что-то внутри подсказывает — это происходит от наглости. Если у нее есть манеры, то она могла принадлежать какой-то знатной семье… «Вполне возможный вариант», — Линкс мысленно перебирает варианты своего происхождения и предыстории. А вдруг вспомнится нужное? — Вы правы: определенная схожесть есть. — Он улыбается уголками губ. — Значит, вы не помните своего имени, но знаете, как будет «рысь» на латыни? Удивительно. — Так что насчет трапезы? — Линкс усаживается на постели, ощущая голод. Он притупил боль, появившуюся в теле с момента пробуждения. — Сейчас я не отказалась бы от чего-то питательного… — Идемте. И Алан покидает комнату, давая Линкс время собраться. Она находит гребень и ленты для волос, теплую накидку, пару туфель. Хозяин дома явно позаботился о том, чтобы у его гостьи было все самое лучшее. По дороге в столовую Линкс видит много дивных растений в таких же необычных резных горшках. В окнах она замечает зеленые лужайки раскидистые ивы, чьи листья каскадом тянутся вниз и покрывают землю. На ветвях некоторых висят разноцветные фонарики со свечами внутри. По траве то и дело бегают белки, маленькие косули. Где-то поют птицы, стрекочут цикады или кузнечики. Это место, расположенное поодаль от темного лесного массива — дом для животных. Эта полянка будто создана из сказок и волшебных рассказов — светла и опрятна. Эта роща… Роща по ту сторону реки. Алан отодвигает для Линкс стул, как настоящий джентльмен, потом садится напротив нее. На столе уже стоит обед, состоящий из салата, легкого супа и чая. Они трапезничают в тишине, изредка переглядываясь друг на друга. — Здесь так солнечно. — Линкс улыбается и, отставив опустевшие блюда, задает очередной вопрос. — Но где туман? — А должен быть туман? — опустив приборы на тарелку, Алан скрывает смешок в ладони. Притворяется, будто кашляет. Линкс смотрит на него, следя за каждым движением, будто видя в них особый смысл. — Вы сказали, что долина называется Туманной, — сосредоточившись, готовит она. От умственного напряжения у Линкс на лбу проступают складки и брови сходятся к носу. — Наши предки называли все непросто так, а будто описывая, характеризуя местность. К примеру, Тихий океан… Так что если бы в Туманной долине не было Тумана, то это было бы странно. И нелогично. Линкс снова начинает слышать ветер, что, пробегая между веточек ив, шепчет ей: «Ты так права. Ты даже не знаешь, насколько права в своих словах». И взгляд Алана, коснувшийся ее лишь на мгновение, это подтверждает. И взгляд Алана был растерянным снова. Снова и снова рядом с ней он кажется холодным, и лишь на секунду сквозь его собранность проникает свет и эмоции. Но лишь на секунду. Не дольше. Это странно. Она помнит науку. Но не помнит себя. Неожиданно. — Да, логично, Туманная долина действительно названа так из-за тумана. Но бывают же и солнечные деньки, когда туман уходит? Или перестает быть таким влажным, густым, заметным… Так он то приходит, то исчезает. Как все на этом свете. — Благодарю за трапезу, Алан. Все было чрезвычайно вкусно! — искренне благодарит хозяина дома Линкс, но никак не комментирует его реплику о тумане, словно она и забыла о теме их разговора. — Давайте я помогу убрать тарелки? Или как мне еще отблагодарить вас? — Я рад, что вам все понравилось. Помогать не нужно, я справлюсь сам. Лучше отправляйтесь в кровать — вам еще нужно восстанавливаться. Чуть позже занесу в вашу комнату зелья, необходимые для лечения. — Спасибо, Алан. Проходят дни, Алан и Линкс неминуемо сближаются за совместными трапезами и вечерами, беседами и обсуждением прочитанных книг. В особняке Невер находится место и библиотеке, где частно и допоздна засиживается гостья. И пусть не все, но Линкс пытается многое понять, читая научные издания, выбирая любовные романы или легенды со всего света. Он так огромен и неописуем… Ей нужно время, чтобы все изучить. И это время у нее есть — пока не вспомнит или пока Алан будет добр. Когда ударяют первые заморозки, то появляется туман. Влажный, густой и упрямый. Сквозь него — большое белое облако — не видно ничего. Даже если свеча бросит на него свой свет — ничего, настолько марево непроницаемое. Туман оказывается всем, что есть вокруг, закрывая путь. Все, что можно ухватить взглядом — туман. «Наверняка он несет страшные разрушения» — думает про себя Линкс, сидя в библиотеке и наблюдая за тем, как работает хозяин дома. — Только если ему захочется, — едва-едва слышно бурчит Алан, но она все равно его слышит: — Что вы сказали? — Только если вам захочется. Я про чай. Поставлю чайник, только если вам захочется отведать этого напитка. — Буду благодарна. Мне спуститься в столовую? — Можете остаться здесь. Просто не залейте случайно книги. Это единственная моя просьба. И Алан стремительно покидает Линкс. Не в первый раз за все дни он где-то пропадает надолго, но каждый раз после принося ей теплые шерстяные платья и носки. Однажды он принес ей странное лакомство — шоколад. Она пробует и просит в будущем приносить его еще, заслуживая от Алана одобрительный взгляд и обещание порадовать ее в следующие разы. Несмотря на холода, птицы по-прежнему поют по утрам. Они не улетают, они остаются в роще. Она — укрытие для сов, и не только для них. Линкс видит в роще спокойствие, а в Алане — природную привлекательность, концентрацию жизненных сил и невероятные глаза. Если одежда его просто сияет от блеска, то глаза… Они будто из хрусталя. Она видела кубки из этого камня, и они так подобны его очам. Обычно Линкс ждет Алана у камина, вышивая или думая о привлекательности хозяина дома. Или составляет список тем, которые она могла бы с ним обсудить, понимая, что он готов поддержать почти любую беседу или ответить на любой вопрос… Это порождает некоторые идеи. За ожиданием единственного собеседника она все обдумывает и, расположившись в любимом кресле у камина, спрашивает у только что вошедшего Алана: — Алан, вы видели кого-то на берегу в тот день, когда нашли меня? — Чужаки всегда приходят к берегу. – Алан часто и резко вздыхает. Взгляд становится колючим. — Раньше далеко не заходили, но сейчас они подбираются все ближе и ближе к другой стороне, которая обычна скрыта туманом и окутана мраком легенд... Может, и они сбросили вас в реку. Они и не такое делают с себе подобными. — Кто такие чужаки? – интересуется Линкс. Для нее это — новое слово в длинный словарь жизни, который приходится начинать с нуля. — Люди... И не только. Злые они, несущие разрушения и страданиям всем вокруг. — Но на мне никаких же не было никаких следов насилия! Значит, люди не всегда уж и плохие... А травма могла возникнуть от удара об камни в реке/я могла нахлебаться воды. И что-то внутри подсказывает Линкс, что так все и было. — Вы правы: никаких. Но это не отменяет того, что люди – не самые лучшие существа в этом мире. — А кто лучше? — Если я скажу, то Вы не поверите, Линкс. Создания тьмы, но не ведьмы, а те, кто могуществен и от этого могущества безумны. — Вы правы, Алан. – Линкс переводит взгляд с собеседника на огонь в камине. — Я не верю в только что сказанные вами слова. Но это не значит, что я вам не доверяю.