Первая встреча с пациентом

В один прохладный осенний денёк дверь в мой кабинет распахнулась. Я ждал на приём некого Куникудзуси, о котором я толком ничего и не знал. И если обычно родители, приводя своих чад ко мне на сессии, хоть немного вводили меня в курс дела, что их беспокоит и тому подобное, то тут ситуация была совершенно иная: мать не то, что не рассказала мне о том, что ее волнует в поведении ее сына. Она даже не уточнила, что это СЫН, и что ему лет 11-12, не больше. Одним словом - странная женщина. С другой стороны с какими я только не общался за свою практику, и зачастую после общения с родителями становится немного более понятна ситуация с ребёнком. Тут же вновь ситуация была очень противоричивая: с одной стороны вроде вминяемая мать, у которой и речь хорошо поставлена, и мысли связные. С виду обычный человек, в котором нет никаких сильных изъянов (важно понимать, что именно СИЛЬНЫХ, ибо у каждого человека что-то да есть, надо просто иногда копать). А с другой стороны глядя на ее сына создавалось впечатление, что мальчика не то, что бьют. Его игнорируют, причём настолько, что он уже сам считает себя пустым местом. Судил лишь по глазам и его взгляду. Этому пустому взгляду чёрных стеклянных глаз, что были все же не особо типичны для ребёнка его возраста. Что с тобой делают, малыш… Даже во время разговора с его матерью о болезнях сына, его наблюдениях у врачей и тому подобных сведениях, о которых рассказывать - себе дороже, я то и дело бросал взгляд на мальчишку. Он все ещё смотрел в стену, будто пытаясь найти там смысл своей жизни. Жуткое зрелище, особенно, если смотреть на его мать, которая так спокойно говорила о его физическом здоровье. Честно, я начал постепенно сомневаться в ее адекватности, но виду не подавал. Все же я работаю с детьми, а не их родителями. Наконец-то наш с ней диалог завершился. Рука женщины отпустила руку сына, причём сделала это так, будто рука ребёнка была измазана чем-то противным. —Да за что вы так с ним, дамочка? — пронеслось в голове, и, слава всем высшим силам, осталось, как мимолетная мысль. Сейчас оставалось дело за малым: проводить ее из кабинета и заняться ребёнком, который все так же втыкал в стену. Из мыслей меня вывел вопрос женщины: «Мне приходить за ним через час?» —Да, да. Через час приходите. — довольно спокойно ответил я, для приличия улыбнувшись ей и проводив ее до выхода, после чего, наконец-то, приступил к своей работе, а точнее, к диалогу с ребёнком Вновь зайдя в свой кабинет, я закрыл дверь, до щелчка. Это нужно было, чтобы изолировать кабинет от посторонних шумов, да и так нас никто не услышит, а за конфиденциальность я боролся всегда. Мало ли, что в этом кабинете рассказывают, и вряд ли кто-то из пациентов был бы рад, если бы его история разнеслась на всеуслышанье. Постояв пару секунд рядом с дверью, прислушиваясь к шуму за ней, я ничего не уловил, и со спокойной душой прошёл на своё кресло. —Хей, садись. — стараясь как можно спокойней говорить обратился к мальчику я. Он послушно сел напротив, продолжая молчать и, что я отметил сразу, начал избегать любого моего взгляда, да и сам на меня не смотрел. За меня, по обе стороны от меня, вверх, вниз - да. Но на меня - ни разу. Я сразу выделил это, записав это для себя, как заметку. —Итак… Могу я узнать, как тебя зовут? — обратился я к мальчугану, невольно отмечая некоторые моменты в его внешности. Короткие, не однородной длины волосы, родинка под левым глазом и не самый высокий рост. Опрятно одет, чист. Это все я тоже пометил. Правда, потом пришлось ещё одну пометку вносить о явной неразговорчивости пациента, ибо он так и не ответил на мой вопрос, потому мне пришлось его повторить: —Как я могу к тебе обращаться? — и ещё пару минут молчания. Я уже собирался задавать третий раз этот вопрос, как он тихо произнес: «… Куникудзуси.» Это было произнесено и впрямь тихо. Настолько, что я со своим хорошим слухом едва услышал, но переспрашивать мне больше не нужно было - имя-то я уже знал. Вопрос нужен был для примерного понимания его камуникабильных способностей. В прочем, все мои первые встречи с пациентами из этого и состоит. —Хорошо. Куникудзуси… Красивое имя. — сделав последнюю пометку в блокноте, я закрыл его и полностью сконцентрировал своё внимание на этом ребёнке. —Я задам тебе несколько вопросов и дам пару заданий, ты не против? — ответом стал лишь его краткий кивок. —Хорошо… Кивай или мотай головой в ответ, если не хочешь говорить. Заставлять тебя не буду - просто кивай или мотай головой, идёт? — вновь краткий кивок. Возможно, это будет немного труднее, чем я думал, но с другой стороны нечто похожее уже было, так что все должно было пройти не так уж и плохо. —Ты живешь с только с мамой? — положительный ответ. —Дома есть животные? — отрицательный ответ. —Вы переехали сюда? — положительный… И так дальше. В основном я спрашивал про братьев, сестёр, других родных, и всякие такие простые вопросы, ответами на которые становились «да» или «нет». И я заметил некую закономерность: когда вопросы касались любого социального взаимодействия - в основном были отрицательные ответы. Когда я спрашивал про одиночество -положительные. И из столь информативного диалога я смог узнать, что Кудзуси боится говорить с людьми, и в целом их бояться, но общаться хочет, потому что не хочет оставаться в одиночестве. К сожалению, это вся информация, которую я смог таким путём получить Глубокий вдох и следующий этап. Я протянул Кудзуси несколько листков бумаги и карандаш, улыбнувшись на беглый удивлённый взгляд, направленный на меня. —Порисуешь немного? Я хотел бы узнать, каким цветком ты видишь себя. Сможешь изобразить? — и вновь тот краткий кивок, после которого начался процесс рисования. Нельзя было не отметить то, что он держит карандаш в кулаке, очень сильно давя на грифель. —Подавленная агрессия? Или просто не умеет по-другому? — промелькнуло у меня в голове, но, как это всегда бывало, все осталось в рамках лишь мыслей. Ему не стоит знать о каких-то моих догадках. Если захочет - расскажет сам. Прошло всего пару минут, и Кудзуси показал рисунок с подписью «Сорняк. Порчу жизнь всем.» —О, понятно… Спасибо за подписанное объяснение. Я ценю это. — вновь улыбнулся я, отмечая, на этот раз в голове, что с сорняками в сознании этого мальчика мне придётся ещё долго разбираться. —Но боюсь, мне не хватит такого объяснения. Почему ты считаешь себя сорняком? — но ответа не последовало. Он даже не написал его, просто вновь застыв. —Лааааадно,— подумал я, —С этим мы тоже разберёмся. —Хорошо, не хочешь отвечать - не стоит. Ещё чуть-чуть порисуешь? — кивок. —На этот раз я хочу, чтобы ты нарисовал то, как ты видишь человека. Сможешь, да? — но Кудзуси уже был занят рисованием, а потому, кажется, последний вопрос даже не услышал. Сейчас во мне взыграл интерес, помимо врачебного, ещё и личный. Как он видит людей… Как в принципе дети с травмами видят людей. Это всегда было интересно, пускай и пугающе, ведь детская фантазия безгранична. Этот рисунок тоже был сделан быстро. И когда Кудзуси показал мне листок, я на пару секунд впал в ступор. Это было странное существо, очень не пропорциональное, которое будто бы пыталось сожрать мою душу с детского рисунка. Это было на самом деле жутко. А так как он не особо общается с другими людьми, коммуницируя лишь с материю, то… —Хорошо. Спасибо за то, что нарисовал это все. Ты как? В порядке? — я подался вперёд, на что Кудзуси вздрогнул, вжавшись в спинку кресла. —Прости, я не хотел тебя пугать… Ты в порядке? — повторил вопрос я, сев обратно. Бояться, причём очень сильно. С ним будет очень непросто… Но я обязан справиться. Именно, что обязан. Все же это - моя специальность, а смотреть на таких детей мне искренне больно. Мне искренне жаль их. Таких, как он, хочется обнять и спрятать от этого злого мира. Кудзуси, увидя мою реакцию, немного подуспокоился, опять кратко кивнув. Я хотел задать ещё пару вопросов, но времени уже не оставалось, поэтому мне пришлось сообщить ему о конце соессии и подойти к двери, открыв ее. Как и ожидалось, его мать уже ждала. А может, она и не уходила отсюда. Выпустив Кудзуси из кабинета и получив оплату, договорившись о следующей встрече, я дождался, когда они уйдут, проводив Кудзуси взглядом, после чего вернулся в кабинете, тяжело выдохнув. Такой запуганный, маленький… Он напомнил мне котёнка. Надеюсь, я смогу все же помочь ему разобраться с этими проблемами, ибо в одиночку тянуть такое невероятно трудно. Я знаю.