Пролог

Шпили высоток протыкают небо. Вниз летят мириады звёзд, разбиваясь за горизонтом. Воздух пропитан горечью и пылью, в нём не ощущается свежести, но дышится по-прежнему легко. Город ненасытен, он поглощает блики и энергию, питается радостью и любовью, вбирает в себя краски, но и сам остаётся серым. Люди глупы и не познают всех красот окружающего мира, зарываясь в консервную банку закостенелого общества и собственных комплексов. Жалкая пародия на жизнь. Тихий шелест тюлей ласкает слух, переливается с трелью старого граммофона и разносится по уютной пустоте спальни. Лишь кровать, занимающая добрую половину комнаты, да две тумбы по обе стороны. Лежащее на постели тело неподвижно и если бы не мерно вздымающаяся грудь, его можно принять за мертвеца. Очередной сон набывал мрачных оттенков, покрывался каплями крови и пота, где он бросался в самое полымя треклятой бойни, но как по волшебству выходил оттуда живым. Холодные ладони гладили его по лицу, разглаживая напряжённую складку меж бровей. Тихий мелодичный голос убаюкивал, отгонял кошмары, отчего улыбка расцветала на детском личике. Испуганному мальчишке, налетевшему на неё в вечерних сумерках города, было тринадцать. Взяв лепечущего и слегка заикающегося подростка под руку, привела домой. Успокоив, напоила, накормила и принялась слушать сбивчивую речь. Услышанное казалось настолько невероятным, что сперва подумала, что её разыгрывают, но смотря в горящие глаза цвета лазурита и упрямо сжатые в тонкую полоску губы, убеждалась в обратном. Но как? Это ещё предстояло выяснить, потому, взяв с новоявленного короля обещание во всём её слушать, уложила спать. С тех пор прошло два года и высокородный юнец, гордо величавший себя Балдуином IV всё ещё коротал время в её скромной обители. Мальчишка оказался смышленым, на лету схватывал новое, но при этом не утратил и доли вбитого в ранние годы в свою светлую головушку. Исида умилялась рвению своего подопечного, но при этом оставалась строгой и требовательной. Девушка сильно переживала по поводу и без, но весьма ответственно подошла к вопросу его влития в современный мир, со всеми его отличиями от привычного мальчишке. Так они и стали носить одну фамилию, став по документам братом и сестрой. И пусть кровного родства между ними не было, Исида искренне считала непоседливого подростка своей семьёй. Сама же девушка была сиротой, выросшей в консервативном обществе сиротского приюта имени какого-то там святого, имя которого так и не запомнилось не религиозной девочке, стремящейся взять от мира всё. Так и вышло, что к двадцати годам Исида, будучи излишне упрямой и бойкой, имела всё то, о чём многие не смели и мечтать. Одного только не было — семьи, потому свалившийся ей на голову тринадцатилетний малец, твердящий о невозможном, стал отрадой, скрасившей беспробудную тоску и одиночество. Но счастье не может длиться вечно и даже в самый солнечный день может пойти дождь.