Отныне моё имя — Хина.

Я думаю, многие задавались вопросом: Что будет после смерти? Есть люди, которые искренне верят в то, что существуют Рай и Ад. Каждая душа получит заслуженный конец. Плохие будут вечно страдать за свои грехи, а добрые наконец найдут покой и смогут наслаждаться... Я уже хотела сказать "жизнью", но ведь они мертвы. Как тогда правильнее сказать?.. Мх... "После жизнення"? Звучит странно и неграмотно, что ли? Ну, это на самом деле неважно. А ещё есть теория, в которую я раньше не верила, — теория перерождения. Неважно, с памятью или без неё, мне казалось легче поверить в Рай и Ад, чем в то, что у нас есть возможность прожить ещё одну жизнь. С чистого листа. Чтобы у нас сохранились все знания и воспоминания. Я в это не верила. Звучит абсурдно! Кто в такое может искренне поверить? Но я начала. До поры до времени.      

***

Помню, как я впервые открыла глаза после своей смерти. Первые мысли были чем-то вроде: «Что происходит?», «Где я?», «Почему я жива?» и тому подобное. Затем пришло недоумение от происходящего. Но это неудивительно. Не каждый день можно открыть глаза после смерти и увидеть полуубитую женщину после родов. Но это так, мелочи. Дальше на удивление, я засмеялась. Обычно после рождения ребёнок плачет: новый мир, больше нет тепла и уюта, где он провёл первые девять месяцев. А ещё что-то связано с воздухом, но я в этом, честно говоря, не разбираюсь. Вместо типичного сценария, то есть плача, я засмеялась. Смеялась недолго, но за это время врачи, женщина, что родила меня, и все, кто был рядом, успели удивиться и испугаться. Будь я акушеркой, я бы тоже удивилась вместе с коллегами, хотя в глубине души это показалось бы мне забавным. Чуть позже начались стандартные процедуры. Проверили дыхание, реакцию, цвет кожи. Затем мне прочистили нос и рот — это было неприятно, но дышать стало легче. После этого хотели положить меня к матери, но... Мне кажется, в ближайшее время я не забуду, как она смотрела на меня с отвращением. Её взгляд прям и кричал о том, что я виновата во всех её грехах. И её слова: — О боже, нет! Нет, нет, НЕТ! Уберите ЭТО, пожалуйста! Это звучало настолько уставшим, с нотками отвращения, что я тогда заплакала. Знаете, я на секунду надеялась, что рожусь там, где родители желали меня. Что они с нетерпением ждали, когда на свет появится их любимая дочь. Что они хотели подарить мне всю свою любовь, заботу и внимание. Главное — что они искренне желали меня. Я мечтала быть такой. Быть ребёнком, которого ждали. После услышанного мои надежды разбились вдребезги. Похоже, что в первой жизни, что в новой, я родилась не от любви и искреннего желания, а из-за какой-то безвыходной ситуации или принуждения.

***

В прошлой жизни моя мать ненавидела меня всей душой. Причину она никогда прямо не называла. Лишь из её фраз во время ссор можно было что-то понять:

«И зачем я тогда пошла той дорогой?!Родила тебя!»,

«Вот зачем,зачем я тебя оставила?!»,

«Твои глаза — как у него.В кошмарах сняться!»

Из этих слов я могла составить какую-то картину. По её отношению было видно, что она не хотела той жизни, которая у неё сложилась. Насколько мне известно, в её планах было открыть свой бренд косметики. Она хотела создать действительно полезный продукт для проблемной кожи. Подходящий как для светлой, так и для тёмной,чтобы исправить все недостатки. Она мечтала об этом.Дышала ней. Но её планы не смогли сбыться — она забеременела мной. Мне стоит меньше об этом думать. И начать мыслить позитивно. Когда меня впервые положили на грудь новой матери, я смогла её рассмотреть. У неё были тёмные синие волосы и светлая кожа, которая казалась болезненной, показывая, что здоровье из-за меня пошатнулось. Под её яркими синими глазами, словно океан, залегли тени и синяки. Это первое, что я заметила. Её губы были потрескавшимися — скорее всего, тоже по моей вине. В целом она выглядела уставшей, измученной, словно её переехали миллион раз. В прошлой жизни моя мать тоже так выглядела после меня? Если да, то, надеюсь, они простят меня за причинённую боль... В роли матери она была... Ну, не ужасной? Как это объяснить? Она выполняла свои обязанности. Кормила меня, купала, следила за моим здоровьем. Но делала всё это с неприязнью, без чувств. Каждый её взгляд был таким пустым, безжизненным, словно она сейчас заплачет. Иногда в её глазах можно было уловить нотки гнева, но, возможно, это лишь моя фантазия. Сначала я думала, что она злилась именно на меня, но потом поняла, что ошибалась. Она часто повторяла, что ненавидит, но стояла при этом перед зеркалом, глядя на себя. Или когда кормила меня, она смотрела в потолок. В такие моменты вокруг неё витала аура отчаяния. Эта пустота словно заполняла не только её, но и всё вокруг. Больно было на это смотреть. Я старалась её меньше беспокоить. Вела себя спокойно, не кричала без повода, сидела на одном месте. Я делала это, потому что быть матерью — поверьте, это сложно.

***

У меня появилась новая семья. Она маленькая: бабушка, мать и я. Было обидно узнать, что отца нет. В прошлой жизни его тоже не было, хотя я этого очень хотела. Всё-таки небольшая надежда оставалась, что в этой жизни всё будет иначе. Бабушка помогала Нацуми — так звали мою мать. Она была единственной в нашей семье, кто открыто показывал свою любовь и привязанность ко мне. Она была очень добра. — Наша прекрасная девочка! Какие у тебя глазки, а волосы уже такие длинные! — сказала она, покачивая меня на руках. В её голосе звучал восторг. Не у каждого ребёнка в три месяца волосы могут дотянуться до ушей. — Нацуми, уже много времени прошло. Когда ты наконец дашь имя своей дочке? — бабушка повернулась к своей дочери, задавая этот вопрос не впервые. Да, мне пока не дали имя. Это меня расстраивает? Честно говоря, всё равно. Главное, чтобы имя не было странным. Что-то вроде названий драгоценных камней или озёр. У меня была знакомая, которую назвали Эри в честь озера, где утонули её сёстры. Представьте, каково ей с таким именем. Я же хочу простое имя. И буду счастлива. Нацуми, девушка с длинными тёмными волосами, сидела на диване, давая себе минуту отдыха. Она только что вернулась с работы, и сил у неё явно не осталось. Услышав бабушкины слова, она просто кивнула, давая понять, что сейчас не время. Бабушка снова обратила своё внимание на меня и начала восхищаться моей внешностью. Я лишь слушала её и улыбалась. Знаете, несмотря на то, что Нацуми, возможно, недолюбливала меня, но старалась дать всё, что мне нужно. И не только материальные вещи, но и внимание. Она даже вышла из декрета раньше срока, чтобы одновременно работать и заботиться обо мне. Это заслуживает как минимум уважения. Возможно, со временем она сможет меня полюбить. Я искренне в это верю.

***

Я была в состоянии спокойствия. После обеда я устала и, как обычный младенец, набиралась энергии. Мой организм отдыхал после всех активностей. Короче говоря, я спала и видела уже десятый сон. Каждое утро у меня начиналось со звука метлы, которая убирала всю грязь в квартире. Со временем этот звук стал для меня родным. У Нацуми есть привычка: каждое утро перед работой подметать нашу маленькую двухкомнатную квартиру. Возможно, так она приводит свои мысли в порядок, или это её ритуал для начала хорошего дня. Хотя, может, она делала это просто потому, что ей не нравилась грязь. Но сегодня я проснулась не от звука метлы, как обычно, а от скрипа открывающейся двери. Когда я открыла глаза, передо мной было лицо Нацуми. Она смотрела на меня с серьёзным выражением. Мы стояли возле открытой двери. Только сейчас я поняла, что она не держала меня на руках. Я лежала... В коробке. Что происходит? Моё внутреннее замешательство, похоже, отразилось на моём лице. Нацуми как будто очнулась, и мы вышли из квартиры. Она смотрела вперёд уверенно. В её взгляде читался уже принятый ею выбор. А я, ничего не понимая, пыталась построить хоть какой-то сценарий дальнейших событий. Мы вышли из подъезда, повернули в неизвестную сторону. Мы шли. Шли. Шли. И ещё раз шли. Нацуми двигалась так, будто за ней гнался маньяк, и если бы она остановилась — она бы умерла. Честно говоря, всё происходило так быстро, что я почти ничего не понимала. Что происходит?Куда мы идем?От кого бежим?Вообще,нам что-то угрожает? Не знаю, сколько времени прошло, но Нацуми постепенно сбавила скорость. Мы приближались к какому-то месту, скорее всего, к цели. Нацуми остановилась. Она осматривалась, словно что-то искала. Первое, что запомнилось, — это темнота. А потом — страх из-за неизвестности. Нацуми, кажется, нашла то, что ей нужно, и мы подошли к месту, которого я не знала. И, замечу, оно было довольно... вонючим. Она поставила меня на землю. Её взгляд был прикован ко мне. В нём читалось что-то нежное. Впервые я видела в её глазах не только усталость и раздражение, но и другую эмоцию. Это привело меня в ступор. Нежность.Грусть.И...Любовь. Я видела в её глазах то, что напоминало любовь. Она смотрела на меня с теплотой. Впервые за всё время, что мы провели вместе. Но вместе с этой любовью в её взгляде было сожаление. И это настораживало. Не знаю, сколько времени прошло. Но Нацуми всё время открывала и закрывала рот, словно решалась что-то сказать. Она искала слова, чтобы передать то, что хотела. А что именно — я не знала. Мне страшно. И, наконец, она начала. — Хина, — первое, что она произнесла, было моё имя. Но с такой нежностью... что я удивилась. — Хина. Тебя будут звать Хина, — сказала она, доставая откуда-то маркер. Затем она написала что-то на одной из сторон коробки. — Я думала, что смогу быть матерью, — она убрала маркер туда, где его взяла. — Думала, что это правильно. Родить тебя, оставить тебя, быть рядом. Я думала, что готова посвятить своё время тебе. Подарить тебе свою любовь. Неожиданно она начала гладить мои волосы, которые уже успели немного отрасти. — Но... — ей было тяжело говорить. Сложно признаться, возможно, в первую очередь самой себе. Она перебирала мои волосы, словно это хоть немного её успокаивало. Всё это время я внимательно её слушала. — Я была не готова. И тут до меня дошло. Она хочет меня оставить. Бросить. Здесь. В этом месте. Просто оставить своего ребёнка и уйти домой! — Я желаю тебе только лучшего... Нет. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста. Возьми меня и пошли обратно домой. Пусть это будет сном. Кошмаром. — Но этого лучшего я не смогу тебе дать. Мне всё равно! Мне будет хорошо и так! Пожалуйста! Не делай этого. Боже, прошу. Умоляю! — Надеюсь, кто-то другой сможет это дать тебе. И впервые она поцеловала меня. В мой маленький лобик. От осознания того, что сейчас она уйдёт и просто оставит меня на растерзание судьбе, меня охватил страх. Она оправдывала это желание сделать меня счастливой. Но я понимала: ей я была не нужна. Не нужна, когда она впервые взяла меня на руки. Не нужна, когда мы приехали домой,где нас встретила только бабушка. Не нужна, когда нежными движениями мыла мне голову. Не нужна, когда мы лежали вместе на диване,обнимаясь. Я все это время была ненужной. Снова. Снова я стала ненужной. Почему?! Почему даже во второй жизни меня бросают?! Почему меня рожают, а потом, словно наигравшись, бросают, как ненужное животное?! Почему меня вообще оставили и позволили появиться на свет?! Почему от меня сразу не избавились?! Почему каждый раз, когда я начинаю верить, что всё налаживается, что всё будет хорошо, мне дают очередную звонкую пощёчину?! Почему именно со мной?! Нацуми уже собиралась уйти, оставить меня здесь. Я тянусь к ней своими маленькими ручками. Я всё ещё хочу, чтобы она была моей мамой. Я хочу, чтобы у меня была мама. Пожалуйста, не оставляй меня! Я буду самой послушной! Я буду учиться на отлично! На карманные расходы просить не буду! Если нужно, найду работу и буду отдавать тебе деньги, ничего не требуя взамен, обещаю! Я буду убирать, готовить, делать всё, что ты скажешь! Клянусь, я выполню любое твоё желание! Всё-всё-всё сделаю! Только не оставляй меня одну! Я не хочу снова чувствовать это! МАМА, ПРОШУ, НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ! Несмотря на мои отчаянные попытки дотянуться до неё, она уже исчезла из моего поля зрения. Она ушла.

***

Я снова одна. Меня снова оставили. Бросили. И, боже, это произошло снова. Это повторилось. Неужели я была неспокойной? Или, может, я слишком много ела? А, может, я просто не была достаточно милой? Что? Что? Что именно ей не понравилось? Чем я была недостаточно хороша? Пожалуйста, скажите мне, что со мной не так, и я исправлюсь! Если это заставить ее остаться, я сделаю всё. Всё, что угодно! Только вернись. Прошу... Неожиданно появилась тень, нависшая надо мной. Через секунду коробку, в которой я лежала, подняли, и мы отправились куда-то. Мои мысли замолкли. Всё, что я успела заметить, — это как начался дождь. Но это длилось мгновение, ведь мы быстро зашли в тёплое место. Когда мы поднимались по лестнице, я смогла рассмотреть человека, который меня забрал. Молодая девушка со светлыми волосами. Её глаза, как я заметила, были красного цвета. Она была одета во что-то зелёное. Всё происходило так быстро, что я не успела рассмотреть детали. Разве что в тот момент, когда она открывала дверь своей квартиры. Она выглядела встревоженной. Это было заметно по тому, как она торопливо укутывала меня в мягкое, пушистое одеяло. Так, чтобы не осталось ни одного открытого участка кожи. Потом незнакомка просто сидела и смотрела вперёд. Просто смотрела.А я пыталась переварить то, что произошло. А именно: меня снова бросили. Но меня забрала незнакомка. Забрала в свою квартиру. Хотя, возможно, слово "спасительница" здесь больше подойдёт? Не знаю, сколько времени прошло, но, наконец, она посмотрела на меня. Теперь я смогла лучше рассмотреть свою спасительницу. Почему-то её волосы напоминали золото. Они блестели, словно драгоценные камни на свету. Возможно, они были мягкими. Их длина казалась внушительной, хотя я так и не поняла, до куда они доходят. Может, она фанатка Рапунцель?Её глаза оказались не красными, как я думала, а розовыми. Словно розы. Когда я смотрела на неё, мне становилось спокойно. В её глазах была какая-то аура. Как яркая звезда. И любовь. Искренность. Впервые я видела человека, который мог одним лишь взглядом подарить покой, любовь, нежность и искренность. Но она была погружена в свои мысли. Настолько глубоко, что её аура становилась тёмной. Напряжённой.Возможно, она только сейчас осознавала, что произошло. Что она забрала ребёнка с улицы. Может, она думает, что со мной делать, принимает какое-то решение.Но мне не хочется видеть это напряжённое выражение лица, чувствовать её тревогу. Поэтому я попыталась дотянуться до неё, надеясь хоть немного её успокоить. Заставить перестать думать о плохом. И, кажется, это помогло. Вся напряжённость будто испарилась, как дым. Она начала рассматривать меня. Её взгляд задержался на моих волосах, потом на глазах. Она смотрела с таким интересом, что я, честно говоря, удивилась. Её заинтересованность немного меня смущала... Мы смотрели друг на друга. И... не знаю, но я будто нашла родственную душу. Словно между нами возникла связь, которую сложно описать словами. — Малышка, чем тебя сейчас покормить? — неожиданно произнесла она вслух.И я вспомнила, что ела в последний раз только перед сном, во время обеда. Вдруг она вздрогнула, словно что-то вспомнила. Придерживая меня одной рукой, она достала телефон и позвонила кому-то. Через несколько секунд на том конце подняли трубку. — Ай, привет! Я тебя не сильно отвлекаю? — спросила она. По ту сторону что-то ответили, но я не смогла разобрать. — Прости, что разбудила... Но у меня вопрос: чем кормить младенца, если у тебя нет молока, и... Мы пошли на кухню, точнее, она пошла, а я всё это время была у неё на руках.Она открыла холодильник.Там было всего пару яблок и три маленьких йогурта. Не густо, да? — ...Ничего другого, — с неловкостью произнесла она. Она замолчала. Так же, как и её собеседник. В квартире наступила абсолютная тишина. Неловкая. Словно кто-то громко пукнул в классе, где все молчали. Да, странное сравнение, но я иначе это и не чувствую! Наконец, я услышала, как её что-то спросили. Её реакция не заставила себя долго ждать. — Ай! Давай я потом всё объясню. Девочка голодная! Её нужно срочно покормить! — неожиданно она перешла на агрессивный шёпот.Меня это зацепило. Она старается меня накормить. Мы познакомились всего сегодня, но, глядя на неё, я верю, что она найдёт еду и накормит меня. От этой мысли мне становится тепло. Но я напоминаю себе, что это временно. Что моя спасительница завтра поедет к какому-нибудь детскому дому и оставит меня там. Она ведь выглядит молодой. Это было бы логично. Но...Признаться честно.... Мне этого не хочется.

***

Разговор длился, по моим расчётам, недолго. За это время мы успели сесть на диван, а потом сменили позу: девушка легла, прижав меня к своей груди. Я же старалась лежать так, чтобы её не задавить. Так мы и лежали. Она смотрела в потолок, погружённая в свои мысли. Я же продолжала лежать, разглядывая её. Девушка неожиданно перевела взгляд на меня, а затем аккуратно села. — И как твоё имя? — спросила она, будто надеялась, что я смогу ответить. Хотя мне показалось, что этот вопрос она задавала скорее себе. И тут я вспомнила... Она писала что-то на коробке после того, как дала мне имя. Недолго думая, я нашла ту самую коробку и своей единственной свободной рукой указала на неё. Спасительница тоже заметила коробку и подтянула её ближе к себе с помощью правой ноги. Моя догадка подтвердилась: большими буквами, тем самым маркером, на коробке было написано моё имя. «ХИНА» Возможно, это единственное, что она смогла мне оставить. — Хина... — прочла вслух девушка, словно пробуя это имя на вкус. Её взгляд вернулся ко мне. Неожиданно она приблизила лицо, и мой лоб соприкоснулся с её лбом. — Приятно познакомиться, Хина. Меня зовут Аина Хосида.