Часть 4

Она беременна. Узнала девушка об этом случайно, когда ей наконец разрешили покинуть знойную клетку и прогуляться по парку. Конечно же, под строгим наблюдением, порой Амайя задавалась вопросом, как ещё Майки не докатился до того, чтобы надеть на свою девушку, а с недавнего времени невесту, ошейник с биркой «Собственность Манджиро Сано». Этот вопрос мучил её всё чаще, ведь жизнь в золотой клетке, как она её называла, становилась невыносимой. Она пыталась не показывать виду, что её что-то беспокоит, но сердце сжималось от боли каждый раз, когда она вспоминала о том, как её свобода была ограничена. Прогулки по парку стали для неё отдушиной, местом, где она могла хоть немного отвлечься от своих тревожных мыслей. Но даже здесь она чувствовала себя под пристальным взглядом. Каждый шаг, каждое движение было под контролем. Это было невыносимо. Амайя понимала, что должна что-то предпринять, чтобы вернуть себе хотя бы часть своей жизни. Она знала, что Майки любит её, но его методы контроля становились всё более жесткими. Амайя мечтала о том, чтобы вырваться из этой клетки, найти свой путь и начать новую жизнь, свободную от ограничений. Но кто ей это позволит? Майки был жестоким преступником, чьё влияние простиралось на весь Токио. Любой, кто осмеливался пойти против его воли, немедленно платился за это своей жизнью или свободой. Поэтому девушка старалась избегать любых конфликтов и вести себя как можно тише. До одного рокового момента. В тот день небо было особенно ясным, и солнце светило так ярко, что казалось, весь мир был окутан его золотыми лучами. Она неспешно шла по аллее парка, наслаждаясь прохладой осеннего воздуха и умиротворяющей тишиной. Листья, плавно кружась, опускались на землю, создавая мягкий ковер под ногами. Вдалеке слышалось щебетание птиц, и этот мелодичный звук словно окутывал ее, создавая ощущение покоя и гармонии. Внезапно, словно из ниоткуда, на нее нахлынула волна головной боли. Она почувствовала, как голова начинает пульсировать, и головокружение усилилось. Мир вокруг нее начал терять свои четкие очертания, словно погружаясь в туман. Земля под ногами казалась неустойчивой, и она почувствовала легкую дрожь в коленях. В этот момент, словно вторя её внутреннему состоянию, в ушах зазвучал пронзительный звон, который постепенно усиливался. Перед глазами все поплыло, и она почувствовала, как реальность начинает ускользать от нее. Ее сознание начало проподать, и она поняла, что теряет контроль над реальностью. В последний момент сильные руки подхватили её, не давая упасть на холодный асфальт. — Госпожа Амайя! Госпожа Амайя! Что с вами? Вам нехорошо? — Один из охранников несильно бил девушку по щекам, пытаясь привести в чувство. Второй мужчина начал быстро клацать по дисплею телефона, набирая номер водителя, пока двое других, аккуратно приподняв лёгкое тело на руки, перетащили ту на близлежащую скамью. Сейчас их сердца колотились от страха так, как ни разу на поле боя, в головах опытных бойцов было полное понимание того, что малейшая ошибка может стоить им жизни. Лидер «Бонтен», человек, перед которым они преклонялись и которого боялись, не прощал промахов. И если, не дай бог, что-то случится с его женщиной, их ждёт неизбежная расплата.

***

Первое, что почувствовала Амайя, когда появились первые капли осознанности – терпкий запах медикаментов, бьющий по обонятельным нейронам. Она не чувствовала ни малейшего желания открывать глаза. Девушка уже точно знала, что находится в больнице: её сознание было наполнено ощущением холодного белого потолка, который, казалось, простирался до бесконечности. Она не сомневалась в этом. Амайя всегда испытывала глубокое отвращение к больницам и делала всё возможное, чтобы избежать их. Она предпочитала лечиться дома, используя народные средства и советы знакомых.  В далёком детстве она часто болела и большее количество времени пролежала на больничной койке. Именно там, в мрачных стенах медицинского учреждения, ей сообщили о трагической гибели её родителей в автокатастрофе. Именно в больнице она столкнулась с множеством испытаний и трудностей, что до сих пор отзывались болью в её груди. Как бы она этого не хотела, но росыпаться всё же пришлось, потому что по комнате раздался звук шагов. В палату кто-то зашёл. Заставив веки приоткрыться, она, как и предполагала, столкнулась с белоснежным потолком. В глазах зарябило, появилось стойкое желание закрыть их обратно и снова окунуться в мир Морфея. — Вижу, вы уже проснулись, как хорошо. — К её кровати летящей походкой подошёл мужчина в белом, как снег, халате. — Как себя чувствуете? — Уже намного лучше. — Горло першило, она хотела пить. — Что произошло? Почему я упала в обморок. — Под конец предложения она закашляла, не в силах стерпеть зуд в голосовых связках. Доктор среагировал моментально, доставая из ящика стола бутылку с водой, после чего протянул её Амайе. Девушка впилась в пластик зубами, поглощая содержимое большими глотками. — Спасибо. — Она протянула полупустую бутылку обратно доктору. — Так что со мной? — Не переживайте вы так, — слегка посмеиваясь, ответил мужчина. — В вашем положении нервы лучше беречь. Амайя почувствовала, как её сердце пропустило удар, а после начало биться с такой силой, что от его ударов закладывало уши. Его слова смутно напоминали реплики из дешёвых сериалов, когда главная героиня оказывалась… в положении? — Мне нужны ответы! Что со мной? — Нервы были ни к чёрту, они сильно сдавали. Несмотря на то, что она сама требовала ответов, услышать вердикт было самым страшным испытанием. — Не стоит кричать, мы всё-таки в больнице. — Морщинистое лицо напротив вмиг потеряло все намёки на недавнее веселье. — Послушайте, вы девушка уже взрослая и должны понимать ситуацию, в которой оказались, я настоятельно не рекомендую устраивать сейчас истерики, это чревато большими последствиями как для вас, так и для вашего ребёнка. Последнее слово прозвучало особенно чётко и громко. — Так значит, я всё-таки… — Ком нервов подступил к горлу, не позволяя закончить предложение. Она почувствовала тошноту. — Да, вы беременны. Слова прозвучали как приговор, а врач ей показался палачом, что одним взмахом смог перерубить ей горло. Амайя почувствовала, как внутренности скручиваются в крепкий узел. Мысли о том, что это она сейчас чувствует эмбриона, заставили пролиться первым горьким слезам. — Пожалуйста, не говорите никому, не говорите, прошу вас. — Она соскочила с кровати, вцепляясь в белый халат, как за последнюю ниточку надежды. — Молю вас, пожалуйста, не говорите никому! — Успокойтесь, всё хорошо! — Пытался как-то отцепиться от отчаянной девушки мужчина. Но его голос был поглощён горькими девичьими криками. — Дайте мне таблетки! Противозачаточные! Срочно! Этого не должно быть… Не должно! — Девушку начала бить крупная дрожь, а истерика заставляла внутренности скручиваться сильнее, из-за чего девушка скрючилась и упала на колени. — При всём желании я не могу, поймите меня, — Доктор сжал её руки, что сильной хваткой вцепились в его одежду. — Если я пойду вам навстречу, то не доживу до завтра. Вы хоть представляете, что может сделать со мной за это ваш муж? В следующий миг девушка резко затихла, её тело словно обмякло. Наконец отпустив перепуганного врача, она тяжело осела на пол, словно из неё выбили все силы. Разочарование и отчаяние ясно читались на её лице. Она опустила голову, и её полные боли глаза метнулись к собственным рукам. Они дрожали так сильно, что казалось, будто у неё тремор, вызванный не только страхом, но и глубоким внутренним потрясением. В глубине сознания она ясно осознавала, к чему могла привести та ночь, но искренне надеялась на лучший исход. Теперь всё кончено. Выхода не было. Амайя могла поклясться, что в этом момент отчётливо ощутила, как тяжёлые цепи затягиваются на её тоненькой шее, перекрывая кислород. Конец. Это был конец её жизни, Майки ни за что не позволит ей избавиться от нежелательного (для неё) плода, точно так же как и не позволит уйти от него. Она осталась одна, ни родителей, ни друзей, ни общество не помогут ей. Девушке придется справляться со всем самой, придётся принять тот образ, который так хотел видеть Майки. У неё нет другого выбора. Амайя не осознавала, как её слёзы, превращаясь в хрустальные капли, сливались в солёный поток. Поначалу тихое всхлипывание превратилось в дрожащий смех, который становился всё громче и громче. Вначале он был едва уловим, но вскоре весь кабинет наполнился громким, пронзительным, истерическим смехом, который, казалось, проникал прямо в глубины её души, словно разрывая ту на части. Да, она и вправду ненавидит больницы.

***

Обратно Амайю везли под тихие разговоры те же мужчины, что сопровождали её всю дорогу. Она была в полном отчаянии. Красные от слёз глаза жгло из-за непрекращающегося напряжения, а грудь болела так, словно в неё вбили тысячу острых гвоздей. Было стойкое желание вновь упасть в обморок, а проснувшись, осознать, что это был лишь сон. Но чем бы она ни пыталась себя успокоить, девушка осознавала, что этот кошмар — не плод её воображения, а жестокая реальность. Настолько ужасающая, что её сердце замирало от страха при мысли о том, что сейчас начнётся новая глава её личного кошмара, сюжет которого с такой изощрённой точностью прописал для неё Майки. Каждая деталь, каждый поворот событий казались заранее подготовленными, и она чувствовала, как её разум медленно, но неумолимо погружается в бездну отчаяния и безысходности. — Приехали. — Негромкий голос водителя был подобен раскату грома, настолько громко он прозвучал в наступившей гнетущей тишине. Не сказав ни слова, Амайя аккуратно вылезла из салона дорогого авто, опираясь на предоставленную руку одного из охранников. «Им наверняка рассказали», — размышляла девушка, не находя других объяснений тому, почему мужчины вьются вокруг неё, словно курица над яйцами. А насчёт того, что информацию о её беременности уже донесли до Майки, она не сомневалась. В сопровождении Амайя дошла до их с Манджиро общей комнаты, после чего успешно отвязалась от охраны, которая порядком начала её бесить. — Что же мне теперь делать? — Её шёпот был пропитан болью и отчаянием. Жить с Майки она не хотела, не могла, а про семью и говорить не стоит, ни она, ни он не готовы к такому ответственному шагу. И что ей остаётся? Аборт? Смешно, Майки ни за что не позволит пойти на это, скорее всего, просто вновь запрёт в комнате без возможности выйти. Но бездействовать она не собирается. В голове уже ясно выстроилась цепочка плана побега. Надо только подождать, но в её случае время – это очень важный и, к сожалению, быстро исчерпаемый ресурс. Не прошло и пятнадцати минут после того, как она зашла и уже начала продумывать побег, как дверь с громким стуком распахнулась, являя на пороге её суженного. — Амайя, как ты себя чувствуешь? — Спокойным тоном проговорил мужчина, весь его вид сейчас выражал величие и стойкость, только чуть приподнятые уголки губ дрожали, рискуя превратиться в улыбку, а кури чуть нервно шелестели обёрточную бумагу огромного букета. — Сейчас мне уже намного лучше, Майки, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. Каждый мускул её тела напрягся, как натянутая струна, в мучительном страхе, что он по её реакции догадается о том, что она чувствует. Её сердце билось так громко, что она боялась, что он услышит его стук. Она знала, что её голос дрожит, но старалась говорить как можно увереннее, чтобы не выдать своих истинных чувств. — Я рад это слышать. — Глава «Бонтен» медленным шагам двинулся в сторону своей невесты. И чем ближе он приближался, тем сильнее его губы расплывались в улыбке. Он был похож на кота, которому дали чашку сметаны. Хотя нет, так скорее выглядит хищник, когда поймал долгожданный добычу. — Это тебе, — он протянул пышный и явно дорогой букет алых роз. И как только Амайя приняла его подарок, неожиданная волна эмоций захлестнула её. Майки внезапно опустился на колени, прижимаясь бледной щекой к её ещё плоскому животу, где уже зародилась новая жизнь. Его дыхание щикотило оголённую кожу, когда тот приподнял края её футболки, выводя по ней носом замысловатые узоры. — Ты рада, что мы станем родителями? — издевательски нежно прошептал мужчина, прикрыв глаза. — Я вот рад. Безмерно рад. Наконец-то в моей жизни появится ещё один человек, которого я могу любить, ты не представляешь, как изменится наша жизнь после рождения ребёнка. Амайя молчала, не смея вымолвить ни единого слова. Она боялась, боялась, что её дрожащий голос будет пропитан ложью и страхом. Он, мужчина, же продолжал негромко выговаривать нежные слова. — Представь, как мы поженимся, и ты станешь моей законной женой. Мы будем жить здесь, и по комнате будет разноситься детский смех и топот маленьких ножек нашего ребенка. Мы будем создавать семью, новую ветвь семейства Сано. В его голове мелькали яркие, живые образы из их семейной, супружеской жизни. Ох, Шиничиро будет на седьмом небе от счастья, да и Эмма тоже — она всегда мечтала о племяннике. Поскорее бы им рассказать. По спине Амайи прошел холодный пот. Семейная жизнь? Муж и жена? Ребёнок? Ни за что! Она этого не допустит. Хватит ей уже строить из себя пугливого оленёнка, что не решается подняться из травы и кинуться прочь от хищника! Она готова была стерпеть выходки Майки, но только не тогда, когда они перешли черту адекватности. — Да, Майки. Всё именно так и будет. — Ей пришлось приложить усилия, чтобы её голос не звучал слишком наигранным. Она больше не позволит издеваться над собой, только не после того, что он сделал. Только не тогда, когда речь идёт о её собственном ребёнке, которому тоже придётся жить в этом аду. — Я не сомневался, что ты тоже будешь рада этой новости. — Мужчина отпрянул от живота своей невесты, после чего медленно поднялся на ноги, выравниваясь в полный рост. — Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете. Обещаю. — Его сухие губы накрыли её в нежном поцелуе, что постепенно перерос в страстный танец. Пересилив собственную неприязнь, Амайя неуверенно положила руки на его плечи, поддаваясь его напору. В её голове полностью созрел план дальнейших действий, словно тщательно выверенная симфония. Нужно лишь немного подождать и всё подготовить. И только тогда, когда она наконец избавится от его пут, она сможет с уверенностью назвать себя самой счастливой женщиной на свете. Эта уверенность горит в её сердце, как неугасимый огонь, и с каждым мгновением разгорается всё ярче. Отчёт до заветного дня пошёл.