Часть 6

      — Нет! Отпусти меня! — Голос дрожал, срываясь на высокие, пронзительные ноты, которые, казалось, разрывали её горло изнутри. Слёзы обиды и безысходности застилали глаза, лишая её возможности видеть, но не мешая слышать, как её сердце колотится в груди, словно пытаясь вырваться наружу.       Каждый крик был словно мольбой о пощаде, но никто не слышал её. Никто не хотел слышать. Верный пёс своего короля оставался непреклонным, его взгляд был холоден и твёрд, как сталь. За долгие годы он пережил многое, видел много боли и страданий, но никогда ещё не сталкивался с таким отчаянием.       Он не понимал, почему она решила сбежать. У неё было всё: богатство, роскошь, внимание влиятельного и успешного мужчины. Маджиро был её мечтой, её жизнью. Десятки девушек ежедневно проходили через его постель, каждая лелеяла надежду остаться рядом с ним, каждая готова была отдать всё, чтобы быть с ним. Но эта девушка, казалось, не ценила подарок судьбы, который ей преподнесли. Она не боялась потерять статус, комфорт, внимание, которые он мог дать. Это вызывало в нём недоумение, смешанное с гневом. Никто не имел права идти против Майки, и если бы он не приказал привести её невредимой, то она уже давно была бы мертва.       Но она не хотела умирать. Она хотела жить, дышать, быть свободной. Она хотела убежать от всего, что её окружало: от роскоши, от внимания, от страха. Она хотела быть собой, а не той, кем её хотели видеть. Она хотела свободы, но не знала, что это такое.       Он же не понимал её. Он не мог понять, как можно отказаться от того, что было дано тебе судьбой. Как можно отвернуться от того, кто дал тебе всё, что ты имеешь? Как можно уйти, когда ты можешь получить всё, что пожелаешь? Он не мог понять, но он знал одно: приказ есть приказ. И он обязан его выполнить, несмотря ни на что.       И, конечно же, она проявила смекалку, вступив в сговор со своей служанкой. Последняя оказалась гораздо более проницательной и тут же донесла информацию о готовящемся побеге своей госпожи. Санзу, в свою очередь, предложил Майки более радикальные меры: заключить её под стражу, лишить пищи и воды, а в идеале — поместить в подвал. Он был убеждён, что подобные меры заставили бы её осознать тщетность сопротивления тому, кто фактически контролирует значительную часть Японии.       Майки решительно отверг эту идею. Он не собирался изменять свои планы. Побег Амайи был тщательно спланирован с самого начала. За ней велось постоянное наблюдение — она не могла не замечать этого. Неужели она действительно верила, что может так легко покинуть убежище? Особенно учитывая, что босс дал понять: любое происшествие с ней вызовет катастрофические последствия для всех. Санзу не мог поверить, что Амайя настолько недооценивает серьёзность ситуации. Он знал её как тихую, осторожную женщину, которая всегда продумывала свои шаги наперёд и не шла против слов жениха. Но её поступок выглядел слишком спонтанным и рискованным. Возможно, она была в отчаянии или её что-то сильно подтолкнуло к этому решению. Но это уже не важно — главное, чтобы он смог усадить брыкающуюся девушку в машину и привезти обратно.       — Пожалуйста, не надо, умоляю! Только не туда, пожалуйста, не к нему! — её голос дрожал, срываясь на каждом слове. Отчаяние проникало в каждую фразу, словно тёмный яд, отравляя её изнутри. Силы, казалось, покинули её ещё до того, как они ворвались в квартиру. Теперь она могла лишь тихо шептать, цепляясь за остатки надежды, умоляя о пощаде у Харучиё. Её взгляд, полный страха и мольбы, метался по округе, отчаянно ища хоть малейший намёк на сострадание в его глазах. Но в ответ она видела лишь холод и безразличие. Эти эмоции, словно острые лезвия, разрезали последние надежды, которые ещё теплились в её сердце.       Вооружённые люди равномерно распределились по периметру дома, образуя плотную стену, которая надёжно скрывала происходящее внутри от любопытных глаз прохожих. Их присутствие превратило квартал в зону повышенного контроля, что отпугивало потенциальных свидетелей. Прохожие, которые могли бы попытаться помочь, при виде вооружённых людей мгновенно разворачивались и спешили скрыться за ближайшими углами. Страх и инстинкт самосохранения преобладали над любыми благородными порывами. Каждый боялся за свою жизнь и предпочитал не вмешиваться, чтобы не стать случайной жертвой.       Вооружённые люди, стоявшие на страже, создавали атмосферу угрозы и напряжения, заставляя прохожих держаться подальше. Квартал словно погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим шелестом листвы и редкими звуками проезжающих машин. Прохожие старались не привлекать внимания, стараясь как можно быстрее покинуть этот район, чтобы не оказаться втянутыми в чужие проблемы.       Санзу резко повернулся к Хайтани, его глаза метали молнии. Он был на грани срыва, и его голос, наполненный раздражением, эхом разнёсся по просторному холлу.       — Сядь, чёрт возьми! — рявкнул он, сжимая кулаки. Его терпение было на исходе. Он уже не мог сдерживать себя, хотя эта девчонка не должна была доставлять ему столько проблем. Но она, казалось, умела выводить его из себя лучше, чем кто-либо другой.       — Сдаёшь позиции, Харучиё, — насмешливо протянул Хайтани, приближаясь к нему. В его голосе звучала надменность, а в глазах — лёгкое презрение. — Не думал я, что такое лёгкое задание вызовет у тебя столько сложностей.       Санзу сжал челюсти, его взгляд стал ещё более мрачным. Он резко развернулся и направился к выходу, не желая продолжать этот разговор. Но Хайтани не собирался отпускать его так просто. Он схватил Санзу за плечо и развернул к себе.       — Пошёл ты, — огрызнулся Санзу, стряхивая его руку. — Попробовал бы сам повозиться с этой истеричкой.       Хайтани лишь усмехнулся, его губы изогнулись в презрительной усмешке. Он явно не собирался спорить или оправдываться. Его настроение было приподнятым, возможно, из-за бокала мартини, который он только что выпил. Или же ему просто доставляло удовольствие видеть Санзу в таком состоянии.       — Ну и что ты завёлся? — спросил он, делая шаг вперёд. — Грузимся и едем.       Санзу раздражённо фыркнул, но не стал спорить. Он молча направился к соседней двери, присаживаясь на переднее сиденье, его шаги были тяжёлыми и уверенными. Хайтани, не торопясь, последовал за ним, наслаждаясь моментом.

***

      В комнате царила гнетущая тишина — настолько плотная, что её можно было ощутить физически. Знакомые стены давили на плечи с силой могильных плит, и напряжение, разлитое в воздухе, было осязаемым, как холодный туман. Казалось, его можно резать ножом, настолько оно было густым и плотным.       Она снова и снова корила себя за мысли о побеге от Майки. Эти мысли стали её постоянными спутниками, как тень, которая не отставала ни на шаг. Несколько раз она жалела, что не решилась забрать пистолет у охранников. Это казалось ей единственным способом вырваться из клетки, где страх перед будущим сжимал её сердце, лишая сил и надежды. Но каждый раз, когда она представляла, как держит оружие в руках, её охватывал парализующий ужас. Она не могла представить, как посмотрит в глаза Майки, если осмелится сделать это. Её воображение рисовало картины, в которых он находил её, и это было настолько страшно, что она не могла найти в себе смелости для решительных действий.       Она чувствовала, как две бездонные чёрные дыры его глаз проникают всё глубже в её душу. Они сверлили изнутри, не оставляя ни единого уголка, который был бы свободен от их леденящего прикосновения. Его взгляд был настолько тяжёлым, что она почти физически ощущала его вес. Она не могла найти спасения. Снова и снова. Её жизнь была как бесконечный круг ада — без выхода, без конца. Каждый день был похож на предыдущий, и она не видела света в конце туннеля.       — Я жду объяснений, — его голос был спокойным и ровным, но это спокойствие лишь усиливало её тревогу. Обычно его крики, угрозы, резкие слова или даже презрение она могла вынести. Но этот ровный тон, лишённый любых эмоций, казался ей более пугающим, чем всё остальное. Он был как ледяная вода, которая проникала под кожу, заставляя её дрожать от холода. Она предпочитала бы любую другую реакцию — даже ярость или презрение. Эти эмоции были лучше, чем эта холодная, отстранённая уверенность, которая исходила от него.       Первые минуты она смотрела на него, пытаясь найти в его лице хоть намёк на то, что он испытывает. Но его лицо было непроницаемым, как маска. Ни одна мышца не дрогнула, ни одна эмоция не промелькнула в его глазах. Это было так странно, так неестественно. Она не могла понять, что он чувствует на самом деле. И это делало его ещё более опасным.       Она хранила молчание. Ей нечего было добавить, её действия уже всё сказали за неё. В прошлый раз возражение обернулось синяками, бессонными ночами, разбитой самооценкой и тёплым комком в животе. Она не хотела повторять эту ошибку.       — Прости. Такого больше не повторится, — тихо произнесла она, надеясь, что этого будет достаточно.       Он посмотрел на неё с холодным безразличием, словно ожидая большего.       — И ты думаешь, что поняла? — спросил он с насмешкой.       Амайя молча кивнула, но её тело дрожало от страха. Она не могла поднять на него взгляд, чувствуя себя маленькой и беспомощной.       В комнате повисла напряжённая тишина. Майки сделал несколько шагов вперёд, и его присутствие стало почти осязаемым. Она чувствовала его взгляд на себе, но не решалась поднять глаза.       Он остановился рядом, и она ощутила, как воздух вокруг стал тяжелее. Его шаги были едва слышны, но она чувствовала их каждой клеткой своего тела. Внезапно он оказался так близко, что она могла разглядеть каждую деталь его лица.       — Ты думаешь, что я поверю в твоё раскаяние? — спросил он, его голос был тихим, но в нём слышалась угроза.       Она сжала руки в кулаки, пытаясь справиться с дрожью. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.       — Я… я не знаю, что сказать, — прошептала она, не в силах больше сдерживать слёзы.       Майки усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то жестокое.       — Тогда просто молчи, — сказал он, и его голос прозвучал как приговор.       Она кивнула, не в силах возразить. В этот момент она поняла, что он никогда не оставит её в покое. Он всегда будет рядом, чтобы напоминать ей о её слабости, о её страхе. И она ничего не могла с этим поделать.       Майки осторожно взял её за подбородок, стараясь не причинить боли, но его прикосновение было уверенным. Он не хотел пугать её ещё больше, но его терпение подходило к концу. Амайя дрожала всем телом, её дыхание было прерывистым, а слёзы текли ручьём, оставляя мокрые дорожки на щеках. Она выглядела хрупкой и беззащитной, и это разрывало его сердце.       Майки поднял её лицо, заставляя смотреть на себя. Его голос звучал тихо, но в каждом слове чувствовалась решимость и искренность.       — Смотри на меня, — сказал он. — Только на меня.       В его глазах отражались боль, сожаление и усталость. Он понимал, что его лицо сейчас выглядит суровым, но это было лучшее, что он мог предложить в этот момент. Амайя подняла взгляд, но её глаза были пустыми, словно она смотрела сквозь него. В её взгляде не было ни страха, ни ненависти — только пустота.       — Я не сержусь на тебя, — продолжил он, стараясь говорить мягко, но твёрдо. — Правда. Я понимаю, почему ты так поступила. Но я должен был защитить тебя. Я должен был быть рядом.       Майки чувствовал, как внутри него борются противоречия. С одной стороны, его переполняла любовь и желание обнять её, сказать, что всё будет хорошо. С другой стороны, он понимал, что его присутствие только усиливает её боль. Он был причиной её страданий, и это знание разрывало его на части.       — Я больше не причиню тебе боли, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я обещаю. Я сделаю всё, чтобы вернуть твоё доверие. Я хочу, чтобы ты знала: я хочу всё исправить.       Амайя молчала, её губы дрожали, а слёзы продолжали катиться по щекам. Она не знала, что сказать. Её мысли путались, а сердце бешено колотилось. Она не могла поверить, что человек, который причинил ей столько боли, теперь говорит такие слова.       — Разве можно что-то исправить? — спросила она. Её голос дрожал, но в нём звучала горечь. — Ты превратил мою жизнь в кошмар. Ты сделал меня слабой… беспомощной. Ты разрушил нас.       Майки стиснул зубы. Он чувствовал, как гнев поднимается в нём, но он подавил его. Он знал, что она права. Он сам всё разрушил. И теперь ему предстояло найти способ вернуть её доверие, исправить ошибки и собрать осколки их разбитой жизни.       — Я знаю, что ты не можешь этого понять, — сказал он. Его голос стал ещё тише, но в нём звучали твёрдость и решимость. — Но я действительно хочу всё исправить. Я хочу, чтобы ты снова стала счастливой. Я хочу, чтобы наш ребёнок рос в любви и безопасности. Я хочу, чтобы мы были семьёй.       Амайя закрыла глаза, её тело сотрясала дрожь. Она не знала, что сказать. Её разум был перегружен, а сердце разрывалось от боли и отчаяния. Она хотела, чтобы всё это закончилось. Она хотела исчезнуть, раствориться в пустоте, где нет ни боли, ни страданий.       — Ты не понимаешь, — прошептала она. Её голос был едва слышен, словно она говорила сама с собой. — Ты никогда не поймёшь.       Майки вздохнул, он знал, что её слова — это крик отчаяния. Он знал, что она не верит ему. Но он понимал, что должен попытаться. В конце концов благополучие девушки это задача мужчины, именно так говорили ему дедушка, и Шиничиро.       — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — сказал он. Его голос звучал твёрдо, но в нём была нежность, которую он старался скрыть. — И я готов сделать всё, чтобы доказать это.       Амайя открыла глаза и посмотрела на него. Она не обнадёживала себя иллюзиями и отчётливо понимала, что их мнения о его понимании сильно расходятся. Она больше не верила его сладким речам, не верила и в то, что они могут жить счастливо. Только не после того, через что он заставил её пройти.

***

      Она снова оказалась заперта в роскошной комнате, где всё сверкало и переливалось. Дорогие украшения, изысканные блюда — всё это было лишь иллюзией, приманкой, чтобы удержать её здесь. Но она не могла не замечать, что после её побега охрана усилилась, а следили за ней с удвоенным вниманием. Это было неудивительно: теперь ей не доверяли. Редкие прогулки по улицам давали хоть какое-то ощущение свободы, пусть и призрачное, Майки даже пару раз составил ей компанию в те недолгие моменты. Каждый шаг за пределы охраняемой территории был словно маленьким подвигом. Она чувствовала, как стены давят на неё, а время тянется бесконечно долго. Но в глубине души она знала, что должна найти способ вырваться из этой золотой клетки.       Амайю не покидали тревожные мысли о судьбе служанки, втянутой в её неудавшийся план. Она пыталась отвлечься, но всё равно беспокоилась. Удалось ли девушке спастись? Скорее всего нет, но надежда на то, что она избежала наказания, оставалась. В первые недели Амайя боялась спрашивать о её участи, опасаясь услышать худшее. Она не исключала, что служанка могла исчезнуть бесследно, и это пугало её.       Шли недели, но никаких известий о судьбе девушки не поступало. Амайя начала сомневаться, что служанка жива, но всё ещё надеялась на лучшее. В конце концов, она решила задать вопрос Сано. Тот ответил коротко: её перевели в другое место. На этом информация заканчивалась.       Она пребывала в состоянии крайнего беспокойства. Интуитивно Амайя ощущала приближение событий, к которым она не была готова. Её нервное напряжение достигло пика, что не могло не сказаться на состоянии будущего ребёнка. Периодические боли в животе вынуждали её вызывать врача даже среди ночи. Медики неоднократно предупреждали о вреде стресса в её положении, но Амайя не могла совладать с тревогой. Неизвестность терзала её душу, лишая покоя. Она осознавала, что Майки не сможет легко принять её побег. Сердце Амайи разрывалось от тревоги за своё будущее и страха перед неизвестностью. Ребёнок в последнее время стал ещё более активным, живот рос, как и срок её беременности. Её уже успели отправить на УЗИ, где они узнали пол будущего младенца. У них родится мальчик, будущий наследник. Но она не знала, радоваться ей или плакать. Она не хотела детей. Всё было бы проще, если бы она успела выпить противозачаточные таблетки. Тогда всё было бы лучше, и Майки не так усердно следил бы за ней. Или, лучше сказать, за ними.       Да, Манджиро, кажется, радовался в разы сильнее, чем она сама. Он много раз прикладывался к её животу, гладя его и что-то проговаривая шёпотом. Иногда он даже говорил вслух, что малыш будет похож на него или на неё. Но ей было сложно разделить его радость. Она чувствовала себя потерянной и не знала, как справиться с этой ситуацией.       Раньше она была уверена, что её жизнь будет простой и беззаботной. Но теперь всё изменилось. Она понимала, что должна быть ответственной и заботиться о будущем ребёнке. Но мысль о том, что она станет матерью, всё ещё пугала её. Она боялась, что не справится с этой ролью и что её жизнь уже никогда не будет прежней.       Майки, казалось, не замечал её тревоги. Он был полон энтузиазма и радости, словно не мог дождаться, когда увидит своего сына. Он говорил о том, как будет учить его ездить на мотоцикле, разбираться в делах лидера и всё в таком духе. Но она чувствовала, что он слишком увлёкся этой идеей и не понимает её страха.       Иногда она думала о том, чтобы поговорить с ним, поделиться своими переживаниями. Но каждый раз, когда она пыталась начать этот разговор, слова застревали у неё в горле. Она боялась, что он не поймёт её или даже разозлится. Ведь для него это был ребёнок, а для неё — нечто неопределённое и пугающее.       Она понимала, что должна найти способ справиться со своими эмоциями. Она должна научиться принимать эту новую реальность и найти в ней своё место. Ведь теперь она не одна, теперь у неё есть ответственность перед маленьким человеком, который растёт внутри неё. И она должна быть сильной ради него.       Но чёрт возьми, как же это было трудно.

***

      Прошёл месяц. Месяц, который, казалось, тянулся бесконечно, как вязкая и тягучая смола. Амайя, всегда предпочитавшая уединение, снова скрылась в своей комнате, словно в маленьком убежище. Она сидела в мягком кресле у окна, её руки неторопливо перематывали клубки пряжи, а взгляд задумчиво скользил по узорам, словно в попытке разгадать их тайну. Это занятие стало для неё чем-то вроде медитативного ритуала, помогающего отвлечься от бесконечного потока беспокойных мыслей. В каждом движении пальцев, в каждом обороте нити она находила своё спасение. Монотонная работа позволяла ей сосредоточиться на простых действиях, не думать ни о чём конкретном, а просто быть здесь и сейчас.       Но жизнь, как всегда, имела свои планы. Она, словно коварный режиссёр, подбрасывала всё новые испытания, проверяя Амайю на прочность. Эти испытания приходили одно за другим, не оставляя ни минуты покоя. Иногда они были явными, как бушующий шторм, а иногда — тихими и незаметными, как капля яда, проникающая в самое сердце. Амайя пыталась справиться с ними, как могла, но каждый раз чувствовала, как силы её покидают.       Сегодняшний день не стал исключением. За окном снова шёл дождь, капли стучали по стеклу, создавая монотонный ритм, который так напоминал её занятие с пряжей. Но на этот раз её мысли были далеко от уютного кресла и клубочков. Она думала о прошлом, о своих ошибках и о том, как они изменили её жизнь. Вспоминала, как всё начиналось: мечты о светлом будущем, надежды и планы, которые казались такими реальными. А теперь… теперь всё это казалось лишь далёким сном.       Амайя вздохнула и отложила клубок, её руки слегка дрожали. Она чувствовала, как усталость сковывает её тело, но понимала, что это не просто усталость. Это была усталость души, вызванная бесконечной борьбой и потерями. Она хотела бы остановиться, хотя бы на мгновение, закрыть глаза и забыть обо всём. Но знала, что это невозможно. Жизнь не давала ей такой роскоши.       В этот момент её уединение было нарушено внезапным появлением Майки. Его облик выделялся непривычной для него добродушной улыбкой. Слово «счастливый» не вполне соответствовало образу Майки, который она знала, по крайней мере, не в её понимании этого чувства.       Сано приблизился, его взгляд был сосредоточен и серьёзен. Он остановился на расстоянии вытянутой руки от неё, словно предоставляя ей время собраться с мыслями. Его глаза изучали её лицо, стремясь проникнуть в глубины её внутреннего мира.       — Ты кажешься сегодня необычно перевозбуждённым, — произнесла она, стоило Майки подойти к ней поближе. Её голос слегка дрожал, но она старалась сохранить самообладание.       — И тому есть веская причина, — ответил он с лёгкой, но невесёлой улыбкой, которая не коснулась его глаз. — Ты уже думала о том, чтобы изменить свой статус?       Сано медленно прошёлся по комнате, словно подбирая наиболее точные слова. Остановившись за спинкой кресла, он облокотился на неё, не сводя с девушки пристального взгляда. Амайя почувствовала, как её сердце забилось быстрее, ощущая нарастающее напряжение. Она не знала, к чему приведёт этот разговор.       — Что ты имеешь в виду под статусом? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно дрожал.       — Видишь ли, — начал он, — новость о скором рождении нашего ребёнка радует меня. Но… — он сделал паузу, подбирая слова, — наше положение не соответствует ожиданиям общества. Да и слишком долго мы откладываем неизбежное.       Амайя молчала, не зная, что сказать. Её мысли метались, словно птицы в клетке. Она не хотела услышать продолжение фразы, понимая, что он ведёт к неизбежному. Он хотел, чтобы они связали свои жизни узами брака. Но…       — Ты предлагаешь сыграть свадьбу, — прошептала она, её голос был едва слышен.       — Я вижу, что ты не очень этому рада, — заметил он, слегка прищурившись. В его голосе не было упрёка или раздражения, лишь лёгкая печаль.       Она опустила глаза, не в силах выдержать его прямой взгляд. В её голове роились тысячи мыслей, ни одна из которых не находила отклика в её сердце. Она понимала, что должна что-то сказать, но слова застревали в горле.       — Почему ты хочешь это сделать? — спросила она наконец, подняв на него взгляд. — Почему именно сейчас?       Он вздохнул и провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. В его глазах мелькнула мягкость, но решимость осталась.       — Потому что я хочу, чтобы ты была моей женой, — просто ответил он. — Потому что я хочу видеть, как ты носишь мою фамилию. Потому что я хочу, чтобы наш ребёнок рос в полноценной семье.       Амайя отвернулась, не в силах больше смотреть ему в глаза. Её сердце разрывалось от тревоги и безысходности. Всё снова решили за неё. Теперь было ясно, к чему он готовился весь этот месяц.       — Когда запланирована церемония? — спросила она, стараясь придать голосу твёрдость.       — Через неделю, — ответил он. — Больше тянуть я не позволю. Всё уже готово, тебе остаётся только выбрать платье.       Она кивнула, хотя внутри всё протестовало. Она не хотела этого брака. Она не хотела становиться его женой. Но она знала, что у неё нет выбора. Она была обязана подчиниться его воле.       — Я поняла, — сказала она, пытаясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Я выберу платье.       Другого ответа он и не ожидал. Да и она по-другому ответить не могла была, не имела права отказать ему. Теперь уж точно нет.

***

      Когда речь заходит о свадьбе, люди представляют себе торжественное событие, наполненное символизмом и красотой. Это может быть изысканный зал, украшенный живыми цветами, изящными гирляндами и элегантной мебелью, или же уютный загородный дом, утопающий в зелени. В центре внимания — огромный торт, который символизирует сладкую жизнь, и счастливые молодожёны, готовые начать новую главу своей истории.       К сожалению все перечисленное является лишь частичным представлением того, что её вскоре ожидает. Она смотрела на себя в высокое зеркало, и её отражение казалось ей чужим. Это была не та свадьба, о которой она мечтала.       Амайя не хотела идти под венец. Она не хотела связывать свою жизнь с этим человеком, который воплощал для неё все кошмары. Он был жестоким тираном, чьё присутствие вызывало у неё страх и отчаяние. Она не могла представить, как будет жить с ним, и чувствовала себя беспомощной перед лицом неизбежного.       Свадьба назначена на субботу, через два дня. Она не могла избавиться от ощущения, что её жизнь превратилась в замкнутый круг. Каждый день казался клеткой, из которой невозможно вырваться. Тонкое горло сжималось под тяжестью невидимых костлявых рук судьбы, которые всё сильнее давили, не давая ни секунды передышки. Эти мысли стали мучительным наваждением, и она физически чувствовала, как горло сдавливает невидимая петля, лишая её воздуха и свободы.       И это не могли не заметить. Майки знал. Она знала, что он был в курсе, но продолжал с трепетом готовиться к церемонии. Помощниц, что он ей нанял это тоже мало волновало, хоть изредка они и пытались поднять ей настроение. Но всё было тщетно.       Послышался тихий стук в дверь, затем короткий, почти робкий вопрос:       — Можно войти?       Голос, прозвучавший из-за двери, принадлежал немолодой женщине. Амайя сразу узнала его — это была домработница. Она приходила несколько раз в неделю, чтобы навести порядок в доме. Амайя не ответила сразу, но женщина и не ждала ответа. Она осторожно открыла дверь и вошла в комнату, стараясь не издавать лишних звуков, чтобы не нарушить тишину, царившую в этом уютном уголке.       Амайя продолжала пристально разглядывать своё отражение. Платье было идеально сшито, словно создано специально для неё, подчёркивая каждую линию её стройной фигуры. Особенно выделялся живот, который она всегда считала своим главным недостатком. Однако сейчас она не могла не признать, что картина, которую она видела в зеркале, была по-своему красивой. Но для неё эта красота была омрачена внутренним отвращением.       — Что-то не так? — Домработница подошла ближе, заглядывая ей через плечо. — Платье сидит на вас просто великолепно, не волнуйтесь.       Амайя не волновалась. Какой смысл беспокоиться о том, что не в её власти изменить? Даже если это касается её собственной жизни.       — Скажите, вы замужем?       — Разумеется, — пожала она плечами. — Я женщина в возрасте, странно было бы не иметь супруга.       — А вы любите друг друга?       Женщина долго молчала, прежде чем ответить.       — Когда были молоды, любили, — наконец произнесла она с грустной улыбкой.       — А сейчас? — Амайя развернулась к ней, встретив её взгляд.       — Всё со временем проходит, и любовь не исключение.       — Почему тогда не разведётесь? — Амайя искренне не понимала. Вряд ли их положение было равно её собственному, но любопытство пересилило.       — А зачем? Столько лет вместе прожили, дети уже взрослые.       В голосе женщины прозвучала такая уверенность, что Амайя почувствовала себя неловко.       — А вы не хотите выходить замуж? — Слова незнакомки застали Амайю врасплох. Она замерла, не зная, что ответить.       — Откуда вы знаете?       Женщина добродушно улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то, что заставило Амайю насторожиться.       — Это все знают, милая, — ответила она, слегка наклонив голову. — И про то, что вы пытались сбежать, тоже все знают.       Амайя почувствовала, как её щёки начинают гореть. Она не хотела, чтобы кто-то знал о её неудачной попытке избежать свадьбы.       — У меня не было другого выбора, — тихо сказала она, опустив глаза.       — А разве сейчас он есть?       Амайя вздрогнула. Вопрос прозвучал так резко, что она не сразу нашлась с ответом. Она посмотрела на женщину, пытаясь понять, что та имеет в виду.       — Нет, — наконец прошептала она, чувствуя, как слёзы начинают щипать глаза.       — Тогда почему вы вновь и вновь пытаетесь от этого сбежать?       Лицо женщины стало серьёзным, даже суровым. Она смотрела на Амайю так, будто видела её насквозь. — Почему не примите всё как есть?       Амайя сжала кулаки, стараясь не выдать своего волнения. Она не хотела показывать слабость перед незнакомкой, но слова женщины задели её за живое.       — Я не могу, — тихо сказала она, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Я не могу просто принять это.       — Мысленно вы пытаетесь убежать, но разве это вам помогает? — продолжала женщина, её голос стал жёстче. — Разве вы не понимаете, что бегство — это иллюзия?       Амайя закрыла глаза, пытаясь найти в себе силы ответить. Она знала, что женщина права, но признать это было невыносимо.       — Я устала, — прошептала она, чувствуя, как её голос дрожит. — Я просто хочу, чтобы всё это закончилось.       Женщина вздохнула и покачала головой.       — Это не закончится, пока вы не примете свою судьбу, — сказала она, её голос стал мягче. — Но помните, что каждый выбор имеет свои последствия. И иногда единственный способ двигаться вперёд — это принять то, что уже произошло.       Слова женщины эхом отдавались в голове Амайи, когда она шла прочь. Она не знала, как ей теперь быть, но одно было ясно: ей нужно найти в себе силы посмотреть правде в глаза.       Она была права. В этом мучительном самобичевании не было ни смысла, ни пользы. Всё, что ей оставалось, — тихо плакать, поправляя белоснежный подол платья. Её сердце разрывалось от боли и отчаяния, а разум метался в поисках выхода из этой безвыходной ситуации. Она чувствовала, как каждая секунда приближает её к неизбежному. Всё было против неё: взгляды, слова, даже воздух, казалось, был пропитан враждебностью.       В ту роковую ночь она допустила ошибку.       Всё было тщетно. Она не могла изменить прошлое, не могла вернуть то, что было разрушено. Ей оставалось только смириться с неизбежным и готовиться к предстоящей церемонии. Это был её последний шанс, её последняя попытка доказать всем, что даже проиграть она может с высоко поднятой головой. Но даже если ей удастся это сделать, её жизнь уже никогда не будет прежней.