Глава Первая. "Начало пути". Часть первая. "Пролог"

Эта история, как и многие похожие на неё, имеет своё начало. Которое… я вам не расскажу. Не ну правда, кому это интересно? Перейдем лучше сразу к делу. Там щас как раз творится такая лютая сра… Стоп. Вам что и правда хочется узнать начало? Серьёзно? Все эти скучные предыстории, пояснения, мотивы героя и прочую хрень? Ну что ж, ладно. В конце концов, кто я такой, чтобы вам отказывать. Только учтите, что это начало может быть немного затянутым и возможно неинтересным для вас. Я вас предупредил. Итак, эта история (гы гы я повторяюсь) берёт своё начало в небольшом городке штата Техас. На одной из немногочисленных улиц этого городка расположилось крупное двухэтажное здание, с виду напоминающее школу, но таковым не являющееся. Давайте же заглянем в одну из комнат этого здания. Это была больших размеров комната с множеством кроватей, возле каждой из которых была небольшая тумба. Находилась она на втором этаже. Стены были выкрашены в нежно-голубом цвете, на полу же был обыкновенный коричневый ламинат. Из комнаты этой на улицу выходило сразу два окна. Но нас с вами сейчас интересует не это помещение, а то что находится чуть дальше по коридору, за обычной деревянной дверью светло-коричневого цвета. Эта же комната была раза в 2 меньше прошлой и явно предназначалась для проживания одного человека. И обставлена она была чуть лучше. Напротив двери было широкое окно, в левом углу стояла кровать, рядом стояла тумба, справа же стоял деревянный компьютерный стол и такой же стул. У левой стены стоял небольшой шкаф, в данный момент пустующий. Возле кровати же сейчас находился молодой парень, 18 лет, который старательно паковал свои вещи. Ростом метр восемьдесят, среднее телосложение, чёрные как смоль и немного лохматые волосы. Но самое интересное в его внешности - глаза. Они были тëмно-зелëные. Этот цвет глаз так же редок как и фиолетовый. Если не более редкий. Одет же наш протагонист (и я надеюсь вы и до этого поняли, что он протагонист) был в следующее: синяя клетчатая рубашка с закатанными по локоть рукавами, синие джинсы, чёрно-белые кеды и завершало образ простая серебряная цепочка на шее. В общем обычный образ подростка. И чуть не забыл! Имя нашего героя. Это пожалуй самое главное. Ну а зовут его… – Джон! Собирайся быстрее! А то самолёт без тебя улетит!, - Из-за двери послышался сильно приглушённый голос, явно не молодой женщины, доносившийся с первого этажа. Джон на это лишь хмыкнул и, слегка улыбнувшись, продолжил собирать свои вещи. – Ну вообще-то я улыбаюсь от того, как дотошно ты стараешься всё описать, дорогой автор, - Джон вдруг остановился и, смотря куда-то в пустоту, обратился ко… мне? Стоп что?!, - Да, да. Не удивляйся. И вам не надо, читатели. Как вы уже поняли меня зовут Джон. Джон Миллер, если быть точным. И у меня есть небольшая особенность: я понимаю, что нахожусь в рассказе, и могу, как это называется? А ну да: “ломать четвёртую стену”. Это конечно делает меня похожим на того же Дэдпула, но в отличие от него, у меня хотя бы мозги на месте. И, щас будет мини спойлер, это не единственная моя особенность, - он что щас, блять, подмигнул?, - Ой ну не надо так выражаться. Подумаешь подмигнул, - так всё стоп! Мне немного странно общаться с собственным персонажем. Я ещё должен буду привыкнуть к “этому”, так что постарайся не сильно “ломать 4 стену”. И без спойлеров! Понял? – Ладно, ладно. Понял. Не тупой всё-таки, - закатив глаза (сделаю вид, что я этого не заметил), он продолжил собирать вещи. Вы наверняка задаетесь вопросом: что же это за здание такое и куда собирается Джон? А я вам отвечу. Это специальное учреждение для детей, у которых нет семьи. Их другое название: сиротские дома. А Джон соответственно - сирота. Причём с самого своего рождения. Обычно детей забирают ещё будучи маленькими, до 5 лет. Бывает забирают и позже. Но максимальный возраст это 10 - 12 лет. Джон как вы поняли исключение. Он прожил здесь всю свою жизнь. И к сожалению вынужден уехать, ведь по достижении совершеннолетия сироты считаются взрослыми и самостоятельными, и не могут содержаться в приютах. И вот Джон, которому буквально неделю назад стукнуло 18, собирает свои вещи, чтоб навсегда уехать из места, которое он считает своим домом. Со стороны двери начали доноситься приглушённые шаги, постепенно становясь громче. У двери шаги стихли и в проёме показалась фигура, которую Джон не заметил. Ну или по крайней мере сделал вид, что не заметил. – Я смотрю, ты не особо торопишься, да?, - позади Джона раздался приятный женский голос. Он обернулся и увидел, стоящую в дверном проёме даму лет пятидесяти. Тёмно-коричневый цвет кожи, карие глаза и чёрные волосы, заплетенные в тугую косу. Звали её Джена Паркинс, и она была одной из смотрительниц этого детдома. Добрый по натуре человек, но злить её не стоит. Мало не покажется. – Понимаю конечно, что у тебя набралось много вещей, - она окинула взглядом несколько чемоданов и сумок с тем, что он уже успел собрать, - но так долго собираться как-то странно. – Не вижу ничего странного, - равнодушно ответил Джон, продолжая неспешно собирать свои вещи, - Учитывая то, сколько времени я здесь провёл, неудивительно что я не хочу уезжать. На вашем месте я бы удивился, что я вообще хоть что-то собрал, - он на секунду остановился, явно над чем-то задумавшись, но после слегка покачал головой и продолжил, так же не спеша, собирать вещи. – О Джон, - она подошла сзади и аккуратно положила руку ему на плечо. Джон моментально остановился, - Ты наверное думаешь, что я тебя не понимаю, но поверь это не так. – Что вы тоже сирота?, - все так же равнодушно спросил он. Хотя в этом вопросе всё же чувствовалось легкое любопытство. – Нет, - незамедлительно ответила она, убрав руку с его плеча и повернувшись к нему спиной, - Но я знаю какого это покидать место, что стало тебе родным. Я сама прошла через это. И было это не легко. Но я знала, что это было необходимо. И я уверена, что ты думаешь точно так же, - она повернулась, выжидающе смотря ему в спину. Джон же стоял, словно статуя, не двигаясь, и держал в руках одну из немногочисленных рубашек из его гардероба. Он обдумывал её слова не больше минуты, а затем со вздохом произнёс: – Вы правы, - он положил рубашку и повернулся к ней. Его лицо, как бы он не пытался скрыть это за гримасой безразличия, было печальным, - Просто, я надеялся, что можно будет сделать какое-то исключение. – Ты же знаешь, что это исключительно, - она подошла чуть ближе, разметив руки спереди и сцепив пальцы в замок, - Как никак, правила есть правила. – А вы знаете, что я люблю их нарушать, - Он сказал это с лёгкой усмешкой, а его лицо озарила такая же лёгкая улыбка. – Да, знаю, - она тепло улыбнулась, - Поэтому скажу сразу: не надо. – Ну тут я ничего не обещаю, - он сказал это весьма ехидно. Со стороны Джены послышался смешок, который подхватил и Джон. Они простояли в немного неловкой тишине где-то пару минут, пока Джена не решила её прервать: – Ладно, не буду дальше тебя отвлекать от сбора, - она уже направилась к двери, но резко остановилась и, развернувшись полубоком, добавила, - И, пожалуйста, по-быстрее. Самолёт ждать не будет. – Хорошо. Буду быстрее, - услышав то что хотела, Джена уже собиралась уходить, как вдруг позади раздалось ещё кое-что, - И спасибо. Мне это было нужно. – Всегда пожалуйста, - лучезарно улыбнувшись, она покинула комнату, оставив Джона наедине с собой. – Ну вообще если так подумать, я никогда не один, - он вдруг ехидно заулыбался и обратился к… “Вздох”... Твою мать. Не делай так больше, - Ой да ладно тебе. Это второй раз только, - да второй, но за несколько минут. А это уже много. Так что будь так добр и кончай уже с этим. Да и вообще тебе вещи дособирать надо, - Ну ладно ладно, остынь уже. Господи, - вот же черт. С этим парнишкой у меня явно будут проблемы.

***

Тишина. Это первое, что привлекло Джона, шедшего по коридорам детдома. Обычно здесь довольно шумно: из комнат доносятся разговоры, иногда переходящие в ссоры; кто-то играет в догонялки в коридорах; ну а в крыле для самых маленьких может звучать детский плач, эхом разносящийся по всему зданию. В общем тихо тут может быть только ночью. И то не всегда. Но сейчас был полдень, и так тихо не должно быть. Тут есть только два варианта: первый - воспитатели решили устроить внезапный тихий час, и второй - что-то явно готовится. И Джон был уверен - это точно второй вариант. Но он не стал особо забивать себе этим голову. Все его мысли сейчас были лишь о его отъезде. Он хоть и продумал его заранее, вплоть до того, что уже снял недорогую квартиру, но всё ещё не верит в то, что уезжает. Но вот он идёт, рюкзак на спине, на плечах висят пара сумок, а правой рукой он катит за собой чемодан. Готовый к взрослой жизни, так сказать. И вот он уже стоит перед дверью. Для кого-то это просто дверь на улицу, но для Джона это не просто дверь (бля чё-то много дверей), это путь в его будущее. Он не знает, что его его ждёт, но уверен в одном - всё будет хорошо. Стоило Джону только ступить за порог, как перед его взором встала следующая картина: на небольшом дворике перед зданием его уже встречала целая толпа народу. И из взрослых здесь были лишь четверо воспитателей. Основную же массу составляли дети от 5 до 14 лет. И было их немало: человек 20 - 25. И только Джон начал к ним приближаться, его тут же окружили все эти дети. Одни желали ему удачи на новом месте, другие просили остаться, третьи интересовались будет ли он их навещать. Было и пара голосов, что были рады его уезду. Разобрать их слова правда было практически нереально, ведь говорили, а точнее выкрикивали, они всё одновременно. В итоге всё это превратилось в один сплошной гул. – Так дети!, - подала голос одна из воспитательниц, - Ну-ка разойдитесь все! А то ещё раздавите его! Дети тут же притихли и дали Джону, который думал что его щас раздавят, больше пространства. – Джон, - начала мисс Паркинс, вместе с другими воспитательницами подойдя ближе к нему, - Ты по определению являешься самым уникальным воспитанником нашего детдома. И поэтому мы решили устроить тебе небольшие проводы, - она обвела рукой всех присутствующих, - Мы все искренне желаем тебе удачи на твоём пути, и будем надеяться, что ты сможешь добится всего чего пожелаешь, - стоило ей только закончить свою речь, как тут же дети вновь начали что-то говорить и всё вновь превратилось в сплошной гул. Сказать, что Джон был растерян, это ничего не сказать. Он ведь думал, что просто тихо уедет. Максимум скажет “пока” воспитателям и всё. А тут в честь него чуть ли не концерт устроили. – Что ж, - начал Джон, когда шум и гам чуть стихли, - Должен признать, что я очень удивлён. И очень тронут, - он оглядел всех, - Я буду скучать по вам. По всем вам. Даже по тебе Стивен, редкостный ты засранец, - он указал на парня 14 лет, что стоял дальше всех. Тот в свою очередь ничего не сказал, лишь показал ему средний палец, - Эх, засунуть бы тебе этот палец как можно глубже в за.., - он осёкся, заметив на себе строгий взгляд мисс Паркинс, - Кхм.. Пожалуй заканчивать эту фразу я не буду. В общем спасибо вам всем за всё, - краем глаза Джон заметил машину, остановившуюся у ворот приюта, - А вот похоже и мой транспорт. Не буду заставлять его долго ждать, - он уже пошёл в сторону машины, как остановился и, обернувшись, сказал: - И на последок хочу сказать лишь одно: вы все - как семья для меня. Adiós!, - сказал он на прощание и направился к машине. Водила, а по другому его и не назвать, стоял возле машины и курил. Завидев Джона, он даже не стал тушить сигарету, а просто стиснул между губами и пошёл открывать багажник. На удивление он даже стал помогать с погрузкой вещей. Закончив с этим, Джон уже хотел садится, но вдруг почувствовал прикосновение к своему плечу. Обернувшись, он увидел перед собой мисс Паркинс. – Джон, - начала она осторожно, подбирая слова, - Я лишь хочу сказать, что если вдруг тебе понадобится совет, поддержка или у тебя возникнут какие-то вопросы, то ты всегда можешь позвонить мне. Номер мой у тебя есть, - она остановилась, кинула быстрый взгляд на толпу, а затем продолжила, - Знаю это не совсем профессионально с моей стороны. Просто я дала обещание, что буду оберегать тебя. И я хотела бы это делать, даже когда тебя здесь уже не будет. – Спасибо, мисс Паркинс. Я учту это, - сказав это, Джон быстро обнял Джену и, никак не смутившись её “обещанием”, сел в машину. Мотор взревел и автомобиль помчался по дороге. Джена провожала его взглядом полным настороженности, и с её губ сорвалось еле слышное: – Его ждут большие испытания.

***

Тьма. Первое что увидел Джон, открыв глаза, была тьма. До него даже не сразу дошло, что его глаза открыты. Он пытался оглядеться вокруг, но не видел ничего кроме полного мрака. Попытался рассмотреть свои ладони, но безуспешно. Даже кончика носа не разглядеть. Но самое главное это то, что он не понимал где он находится, не понимал как попал сюда и как выбраться. И осознание этого, вызвало в нем знакомое многим чувство - страх. Самый настоящий первобытный ужас, вызванный столь непонятной ситуацией. Бороться с ним не просто, но Джон понимал, что если ничего не сделать, всё может закончиться плохо. И он сделал единственное, что можно было сделать сейчас - он пошёл вперёд. Джон не знал сколько уже идёт. Чувство времени совершенно не работало. Он мог идти уж несколько минут, а может часов или даже дней. И страх рос в нём всё сильнее. С каждым шагом, с каждым пройденным метром он боялся, что не выберется отсюда. Но он продолжал идти, уверенный в том, что рано или поздно он найдет выход. Вдруг где-то вдалеке, над горизонтом появился свет. Тёмно-зелёный свет, не слишком яркий чтоб осветить всё вокруг. Джон не понимал откуда взялся этот свет, но что произошло дальше удивило его еще сильнее: от этого света вдруг послышался приятный женский голос: – Дорогой, мне страшно, - её голос звучал взволнованно, в нем слышался страх и нотка отчаяния. Джон не знал этого голоса, но в тоже время он казался ему очень знакомым. В ту же секунду, рядом с тем местом где был тёмно-зелёный свет, появился другой: бордовый, напоминающий свеже пролитую кровь, свет. С его стороны прозвучал мужской голос: – Не волнуйся дорогая. Все будет в порядке, - голос был мягкий, успокаивающий, и тоже до чертиков знакомый. Но Джон так же не знал этого голоса. – Но что же нам делать?, - женский голос обратился к мужскому. В этом вопросе были страх, отчаяние, и доля надежды. Он прозвучал так, будто от ответа зависят их жизни. – Не беспокойся. Я знаю, что нам делать, - мужской голос, напротив, звучал уверенно, хоть и тоже с долей страха. Оба свечения вдруг стали чуть тусклее, будто вот-вот исчезнут. Но через несколько секунд над ними загорелся третий свет, золотисто-жёлтого цвета. Он казался больше и ярче других. – Так так так. Кажется кому-то нужна помощь, не так ли?, - этот голос сильно отличался от других. Он был высокий, будто пропущенный через программу по изменению голоса. Он звучал ехидно, с издёвкой, даже слегка весело. Будто для обладателя этого голоса, это все игра или шутка. Вдруг все три огня начали гаснуть, явно не закончив диалог. Джон потянулся к ним рукой, в надежде ухватить, но они все гасли, пока полностью не исчезли…

***

Джон резко подскочил в кресле, напугав сидящего рядом человека, и открыл глаза. Он осмотрелся и понял, что находится сейчас в самолёте. “Сон. Это был лишь сон”, - пронеслось у него в голове. Он глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. Краем глаза он заметил, что на него ошарашенно смотрит мужчина. – Извините, если напугал. Кошмар приснился, - мужик на это неловко улыбнулся и отвернулся к проходу. Джон же повернул голову вперёд и стал глядеть в спинку кресла перед собой. “Это было очень странно. Таких кошмаров у меня ещё не было. И это явно не спроста”, - стал размышлять Джон о своём сне, - “Эти голоса. Они были мне знакомы. Но я их никогда раньше не слышал. Хотя может раньше краем уха где-то услышал. И подсознание запомнило. Да. Пожалуй так.”, - подытожил он свои размышления. И как раз вовремя, ведь в этот момент из системы оповещения донесся голос бортпроводницы: – Уважаемые пассажиры! Мы начинаем посадку в аэропорту города Харрикейн. Просьба пристегнуть ремни безопасности, - после сказанного, над каждым креслом загорелась соответствующая лампочка. Пристегнув свой ремень, Джон вновь откинулся в кресле и стал смотреть в окно иллюминатора, в котором уже виднелся город. Город в котором начнется его новая жизнь.