Часть 1

Большинство людей не были настолько самоубийцами, чтобы по собственной воле погружаться в Бесконечную Бездну, но Шан Цинхуа был на задании. Подменить одного из команды, так сказать. Еще одно неблагодарное задание, которое он сам себе поручил, но к которому отнесся с готовностью. Ло Бинхэ становился старше с каждым оборотом луны, неуклонно продвигаясь к своей судьбе. Несмотря на все изменения и дополнения, которые внес в книгу страдающий амнезией Шэнь Цинцю, Бесконечную Бездну нельзя было пропустить или забыть. Неважно, как сильно тот любил и беззастенчиво баловал главного героя. Неважно, что тот не испытывал прежней злобы к нему и к мужчинам в целом. В конце концов, это не имело значения. Когда выяснится, что его ученик — демон, Шэнь Цинцю прижмет его спиной к пропасти и спихнет вниз. Возможно, он и сам бросится туда же. Шан Цинхуа не удивился бы, если бы так и случилось. Шэнь Цинцю после отклонения ци обязательно бы так поступил. Это было совсем не странно. Разве он не отравился Неизлечимым ради своей «маленькой овечки»? Неважно, из стыда ли за то, что упустил свое наследие, или из любви в сердце, вполне вероятно, что эта новая версия Шэнь Цинцю будет защищать Ло Бинхэ до самой смерти. Этот сюжетный момент его не волновал, хотя и был связан с ним. Дело в том, что Ло Бинхэ был просто сражен наповал. Хорошо для него. Отлично. Иди за тем стариком, что старше тебя в два раза, этот отец поддерживает тебя, малыш. С учетом того, что Шэнь-шисюн потерял память, у него есть шанс, к тому же Ло Бинхэ был протагонистом. Всё это в совокупности давало мальчику шансы на успех. Там, где все остальные члены его гарема терпели поражение, не в силах пробиться сквозь плотность, ставшую его новообретенным беспамятством в романтических поисках, этот новый шисюн мог одержать верх! Конечно, Ло Бинхэ придется повзрослеть еще на десяток-другой лет, прежде чем Шэнь Цинцю начнет рассматривать его в качестве жениха, но это было прекрасно. Просто великолепно. За исключением той части, которая наступила после торжеств и между ухаживаниями. Синь Мо. Синь Мо требовал энергии инь, которая поступала от Ло Бинхэ, если бы он не был так настроен на то, чтобы Шэнь Цинцю стал его мужем и никем другим. Без достаточного количества дани меч мог и заморочить ему голову, и свести его с ума. Безумный Небесный Демон с мечом, способным разорвать саму реальность? Да, нет, спасибо, оставьте себе. Шан Цинхуа предпочел бы, чтобы мир не заканчивался и все в нём не умирали. Ему нравился его мир. Он был хаотичным, и большинство людей в нем ему не нравились. Но некоторые ему нравились. Его ученики, конечно, заслуживали большего. Его король заслуживал большего. Его семь котов заслуживали большего. В его мире была красота, и он не хотел, чтобы она исчезла так скоро. А это непременно произойдет, если он оставит всё как есть. Шан Цинхуа потратил несколько недель на сбор и переработку растений инь в масло и сок. Это было не совсем то же самое, что двойное совершенствование, но эти маленькие существа были очень мощными. Настолько, что, если бы он снял защитное снаряжение, ему пришлось бы отправиться в Цянь Цао от интенсивности проклятия, которым он был бы поражен. Тогда он попросил помощи у своего короля — мешочки с жидким экстрактом растения папапа. — Этот слуга хотел бы провести ряд испытаний клинка, о котором ходят слухи, что находится в этих координатах. Если испытания пройдут успешно, его король сможет добавить меч в свой арсенал. Мобэй-цзюнь слегка наклонил бровь: ты не хочешь его получить? — Мне бы он не подошёл. По сравнению с предыдущими мастерами я — бледен. Мобэй-цзюнь опустил брови на место. Он кивком согласился с его просьбой и открыл портал. Если он будет долго тянуть время и продолжать «испытания», то его король даже глазом не моргнет, когда Ло Бинхэ неизбежно явится за мечом. Сильные брали то, что хотели, и демоны понимали этот принцип лучше всех. Под зловещим красным небом, под пристальным взглядом своего короля, который периодически отлучался, чтобы убить какого-нибудь гигантского монстра, Шан Цинхуа открыл первую бутылку с экстрактом, полную сока. Он подошел к мечу, в каждом его движении чувствовалась осторожность, дыхание отягощалось тяжестью этого гнетущего воздуха. Бесконечная Бездна была не местом для процветания людей. Даже такое короткое событие, как это, заставляло его чувствовать себя неуютно. Беззвучный крик пронзил его мозг, и Шан Цинхуа сделал шаг, споткнувшись о собственную одежду, и упал лицом в острую часть Синь Мо. Синь Мо сместился еще быстрее, чем Шан Цинхуа успел сориентироваться, и накренился так, что перед ним оказалась только безобидная плоскость. Шан Цинхуа, задыхаясь, опустился на колено. Его пальцы, не раздумывая, коснулись гладкого металла, а на губах заиграла улыбка. — Этот скромный человек благодарит Синь Мо за спасение. В голове мелькнула мысль, что Синь Мо настолько отталкивает его недостойность, что меч сам по себе отлетел от него, но всё заглушил прилив самодовольства и безудержного ликования. Великий Бог доволен мной. Шан Цинхуа поперхнулся. — Цинхуа. — Этот слуга здоров, мой король! Спасибо! — Мн, — Мобэй-цзюнь вернулся к вырыванию чьих-то зубов. Здесь, множественное число. Любовь и обожание ворвались в его кровь. Шан Цинхуа нахмурился, глубоко озадаченный ответом Синь Мо. Духи меча не понимали хода времени, как другие существа, поэтому не должны были чувствовать себя одинокими… почему же меч был так счастлив? А, ну да. Он считал его богом. Формально он им и был, но…? — Прости, Сяо Бао. Баба затянул с визитом. Баба виноват, — пробормотал Шан Цинхуа, наклоняя бутылку над чёрно-красным рисунком на лезвии. Баба сделал для Синь Мо закуски?!?!?!?! Синь Мо был так удивлен, что Шан Цинхуа пришлось рассмеяться. Он назвал его бабой. Милашка. — Нравится? — спросил он. От ответной волны благодарности у него внутри всё сжалось. На самом деле, это было довольно приятно. Как будто погружаешься в ванну с идеальной температурой, только для сердца. Шан Цинхуа откупорил флакончик с маслом и капнул его на Синь Мо, где сок испарился. Всё прошло на ура. Лучше, чем ожидалось. Никаких махинаций с концом света. — Хорошее дитя. Теперь поешь за папу, давай, малыш. Я слышал, как у тебя в животике бурчит, ещё по пути от человеческого царства. Синь Мо начал вибрировать, что, как ни странно, было очень мило. Шан Цинхуа рассеянно поцеловал рукоять и похлопал ладонью. Бедный голодный малыш.