Глава 1. «Занавес Тьмы»

— Я ненавижу эту жизнь! — вырвалось из меня, когда очередная куча земли прилетела мне прямо в лицо. Поправка: мокрая куча грязи. Последние три дня непрерывно лил ливень, и только сегодня небо наконец прояснилось. Что же это значит? Правильно, я обязан разрыхлить все двадцать пять грядок с огурцами, помидорами, картофелем, и Бог знает с чем ещё! Я без сил рухнул на землю. Дурацкая лопата стукнула меня по голове и упала рядом. Я взвыл. Грязь под ногтями, грязь на лице, грязь в волосах… А ведь я покончил всего лишь с половиной работы. — ТЕО! Ты чаго без дела маешься?! Я поднял голову. Вечно строгие глаза моей бабки сейчас прожигали меня насквозь. — Да я… Пять секунд и я продолжу. — пререкаться с ней всегда было в лучше случае, бессмысленно, а в худшем — опасно. Но словно внемля моим внутренним крикам, она глубоко вздохнула и помогла мне встать. — Лады, айда лучше суп похлебаем. С превеликим облегчением я зашагал к нашей лачужке. Жили мы с бабкой одни, в ветхом домишке в Сумрачной долине — почти на самой окраине Элинтреи. Гнилые доски проваливались под ногами, то и дело поскрипывали расшатанные ставни. В углу тоскливо стояла покоцанная печка, но стоило бабке ткнуть длинную палку в горнило, как внутри тут же зажегся огонь. Бабка поставила на огонь котелок с супом, и кухня наполнилась приятным ароматом. Я в нетерпении сел за стол. — Эх Тео, Тео, вот был бы ты магом! За секунду мне весь огород сделал бы! Бабка моя была магичкой. Я же — позор всего человечества! — пользоваться магией не умел. Ни капли. И бабка ну просто не могла упустить возможность подчеркнуть это. — Ох простите меня пожалуйста! Я ненавидел любые напоминания о моей немагичности. Да, я не владею магией, да мне приходится все делать своими руками! Да, я бесполезней чем моя бабка — старая клуша. И что?! И что, черт возьми, с этого?! — Лады, лады, прости. — сказала она, доставая нагревшийся котелок. — Хстати, там Льюша письма прислал. Не хочш почитать? Но напоминания о моем старшем брате я ненавидел ещё больше. — Нет. — Ну шо ты постоянно на него дуешься! — меж тем тарелка с горячим супом уже стояла перед моим носом. — Он же не просто так… — Да-да-да, не просто так уехал и оставил нас, ведь он идёт к благородной цели, тем более зарабатывает деньги, пока я ошиваюсь как самый бесполезный неудачник, знаю, слышал. Приятного аппетита. Больше никто из нас не сказал ни слова, и наш худой обед был съеден в полном молчании. Вскоре, тучи, прежде облеплявшие солнце со всех сторон, наконец отступили, и лучи рассеялись по непаханым полям, которые только и ждали, когда я вновь возьмусь за мотыгу. Я искренне поблагодарил бабку за еду и вернулся к работе. Работа на наших полях была рутинной и одинаковой изо дня в день. Изо дня… в день. Я даже перестал о чем-либо думать, пока вспахивал черную землю, подготавливал плуг, таскал ведра с водой из колодца. Вот и сейчас, мое сознание снова куда-то улетело, и я даже не заметил, как побагровевшее солнце наполовину укатилось за горизонт. Длиннющие тени и кольнувшая вечерняя прохлада вернули меня к реальности, предупреждая о закате — о завершении Дня. День завершался как обычно, и все равно мое возвращение под крышу дома каждый раз выходило нервным. Едва переступив порог, я тут же принимался захлопывать двери и ставни, а бабка — тут же задавать неизменный вопрос: — Тео, ты запер двери? — Да-да. Ставни тоже. Бабка облегченно выдохнула и уселась читать дурацкие письма. Я же затаился на печи и стал вглядываться в закрытые ставни, словно надеясь что-нибудь увидеть сквозь них. Каждую ночь все люди в страхе запирались в своих домах. Или в любом другом месте, главное чтобы оно имело четыре прочные стены, потолок, и отсутствие любых дыр и щелей. Главное — ни в коем случае не оставаться на улице, иначе будешь сожран. Все дело в том, что почти сразу после заката наружу выползают оморы — ужаснейшие чудовища, не знающие ничего, кроме жажды убивать людей. Видел я их всего несколько раз, но мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Это тупые, безмозглые скелеты, обтянутые чёрной кожей. Только череп у них не человеческий, а скорее птичий, с длинным клювом, но при этом с множеством острых зубов и с извилистым чёрным языком. И конечности у них неестественно-длинные, причём руки — длиннее ног. Их глаза… даже не знаю, можно ли назвать их глазами. Это огромные белые пятна, мерцающие в темноте. Единственная часть их тела, окрашенная не в черный цвет. Одним словом, с оморами лучше не пересекаться. Они не долбятся в дома и другие здания, но стоит попасться им в открытом пространстве — ты труп. Я ни разу не видел, как омор жрет человека, но и совершенно этим не разочарован. Слава Дню, лучи солнца для омор губительны, и с первой секунды рассвета они в отчаянии разбегаются по своим норкам. — Тео, ложись спать!!! — Да щас! С бабкой мы спали на одной кровати, ибо не могли позволить себе больше места. Я улёгся в постель, но почему-то не переставал думать о брате. Бабка будто прочитала мои мысли. — Хстати, Тео… Ты не злись тока, ладно? — Чего там? — Льюша шот странное написал… Волнуюсь я! — Да что с ним может случится? — раздраженно бросил я, хотя сам понимал глупость своего вопроса. — Че написал? — «Привет ба! Привет Тео! — она начала читать при свете догорающей свечи. — Как ваши дела? Как твоё здоровье? Чем занимаетесь? Небось готовитесь засеивать поля. У меня вот как обычно все хорошо! Не волнуйтесь за меня, ладно? Признаться честно, я по вам очень соскучился, но увидимся мы… нескоро. Мне нужно закончить кое-какие дела. Какие именно — пока сказать не могу, да и долго придется объяснять. Но как только все закончится — я обязательно с вами встречусь! Заберу вас в город и мы заживем новой жизнью! Тео, я понимаю, что ты злишься, но пожалуйста, доверься мне хотя бы в последний раз. Когда за тобой придет мой друг, слушайся его во всем. И пока меня нет, не дай пропасть нашей ба!» Бабкин голос содрогался. Она всегда терялась в чувствах, когда дело касалось Лью. Подозреваю о том, что она переживает за него даже когда спит. — Ну и? — спросил я. — Что здесь такого? — Ты слухать умеешь?! «Мне нужно закончить кой-какие дела»! «Увидимся мы нескора» Яс дело, шо с ним беда какая приключилась! Ещё и… про какого-то друга рассказал! Тео, это все неспроста! Чую, шо-то страшное с ним приключится! Я закатил глаза и отвернулся. — Он у нас непобедимый, непревзойдённый капитан Солнечной гвардии! Ему все нипочём! Что с ним может случиться? — я старался, чтобы насмешка в моем голосе звучала как можно отчётливей. — Тео! — глаза бабки намокли, и я понял, что переборщил. — Хватит! — Прости ба… Я, гм, тоже надеюсь что с ним все в порядке. Более не произнося ни слова, бабка затушила свечу. Ещё долго я слышал ее всхлипы, пока не заснул сам… А приснился мне Лью, который из раза в раз повторял «Братец я к тебе ещё обязательно вернусь!». Хоть и на его лице сияла привычная широкая улыбочка, отчего-то этот сон был пропитан какой-то… тревогой. Проснулся я тяжело дыша. Из головы не выходили странные мысли о брате. Я не видел его уже больше года. С тех пор, как он стал капитаном Солнечной гвардии, у него, видите ли, не оставалось времени на свою семью. Слава о непобедимом и бесстрашном Лью Риде разлетелась по всей Элинтрее — это ведь самый молодой и самый способный капитан в истории гвардии! Аргх, даже в мыслях нахваливать его неприятно. Солнечная гвардия занимается устранением омор, и состоять в ней могут только маги. И мой брат, черт бы его побрал, маг! Пока он нежится в лучах славы, живя в самом центре столицы, я — немагичный простофиля — вынужден гнить на окраине, как брошенная псина! Злясь на брата я принялся полоть грядки с удвоенной силой. Да так, что сломал рукоять мотыги. Ох, бабка снова будет на меня кричать… а может ещё и по затылку отхвачу. Но она не кричала. Не отвесила подзатыльник. Все ее мысли были заняты Лью, и уж лучше бы она хорошенечко меня вздёрнула. День мой прошёл неинтересно: солнце, как обычно бывало после долгих ливней, палило так сильно, что приходилось безостановочно бегать к колодцу. Ни вода, ни тени под деревьями не спасали от жалящего света. Я поливал и полол огород сломанной мотыгой, наслаждался выкраденными из-под носа бабки лепешками, ловил стрекоз, когда становилось скучно, а повстречав тетю Фэнн (нашу овдовевшую соседку), помог ей залатать крышу. Там где я жил, интересного происходило мало. Раньше я этого не замечал, поскольку всегда проводил время с Лью. Но он оставил меня одного. Одного со старой бабкой, которая с каждым днём становилась все ворчливей. Очередной скучный день подошёл к концу. Солнце пересекло горизонт, и без лишних церемоний мы закрыли все двери и ставни, а затем улеглись в постель. Заснул я быстро. Проспал долго. А проснулся в полнейшем недоумении. Обычно бабка вставала раньше меня и успевала открыть ставни, а потому каждое мое утро было залито солнечными лучами. Но в этот раз и двери и ставни были заперты, и я даже поморщился от непривычной темноты. — Ба, почему ты не откроешь ставни? — Тео!.. Я не знаю почаму, но у нас до сих пор ночь! — Ночь?.. — я встал и подошёл к двери. — Но сейчас уже точно должно быть утро! Я вгляделся в щель и ужаснулся: тьма не сошла с неба. Вместо пылающего солнца слабо светила луна. Где-то вдалеке сверкали пустые глазницы омор. Бабка нервно раскачивалась на стуле. Несколько минут мы сидели в ужасно давящей тишине. Я чувствовал, как все внутри меня покрывается ледяной корочкой. — Ба… — я все же решился заговорить спустя добрых десять минут, — Давай спать. Мы наверное случайно проснулись посреди ночи. Я слышал, что у тети Фэнн такое несколько раз было. — Во как думаешь?.. — Да, да! — на мгновенье я сам утешился собственными словами, — Пошли спать, ба! Бабка недоверчиво переводила взгляд с меня на ночное небо за щеколдой. Ошибки быть не могло — наши внутренние часы работали безупречно. Мы точно знаем, что сейчас утро, но… Да это какой-то абсурд! — Милостивый День! — бабка сложила ладони в молитве и встала на колени перед закрытой дверью. — Спаси да сохрани нас! Разлей свой волшебный свет по нашим полюшкам! Убереги нас от злых-презлых омор! Прошу! На ее глаза наворачивались слёзы, и я отвернулся, чтобы не заплакать самому. Эта чертова молитва только разогнала панику. Теперь страх просочился прямо внутрь меня, обдавая холодком каждый мой орган. И так прошёл час. Затем два. Три, четыре, и мы уже начали сходить с ума, потеряв счет. За все это время на землю не сошёл ни один лучик света. Казалось, тьма наоборот, с каждой секундой сгущалась сильнее; а завывания омор становились все слышней и слышней… Я чувствовал, они совсем рядом, может даже прижимаются к нашим разваливающимся стенам. Может даже чуют наш запах, или того хуже — наш страх. Хотя чего я выдумываю! Оморы итак бродят здесь каждую ночь, и ведь ничего страшного ни разу не случалось! Просто обычно я сплю, ничего не вижу и не слышу, а сейчас… Сейчас я спать не должен, и именно поэтому мне было, мягко говоря, не по себе. — Тео! — в отчаянии сорвалась бабка, — Шо нам теперь делать?! К-кушать же надо в конце та концов! Как за дровами пойти, как воду теперь приносить?! — Ба!.. Скоро рассветет, не переживай! — Мы уже сполвека ждём! Тео, мы в беде! Пока я размышлял над утешающим ответом, в дверь постучались. Бабка аж чуть не вылетела с кресла, а я замер и со всей силой вцепился в кровать. Мы переглянулись. В следующую секунду стук повторился. — Оморы не умеют стучаться! Ба, это люди! — Люди? Хто расхаживает на улице по ночам?! — Ну например такие, как Лью! Бабка набрала полную грудь воздуха, перекрестилась и всмотрелась в щель. Затем радостно подпрыгнула и немедля распахнула дверь. — Заходите, заходите скорее! И быстрехонько закрывайте за собой дверку-то! В нашу лачужку вошёл высокий парень. Я сразу узнал надетую на нем форму: серебристые доспехи и сапоги до колен, белые перчатки и свисавший с плеч голубой плащ, который был закреплен на груди при помощи голубого камня в форме четырехконечной звезды. Меч в ножнах на поясе лишь подтверждал мою догадку. Это был не кто иной, как воин Солнечной гвардии. И хоть я недолюбливаю этих петухов, сейчас приход одного из них очень обнадёживал. Может даже… я встречусь с Лью… Может Лью уже где-то здесь, а тот, кто стоит перед нами сейчас — его подчинённый! — Здравствуйте, — незнакомец явно старался скрыть беспокойство в голосе. — Меня зовут Кэйд Фрэммер, я рядовой член Солнечной гвардии и состою в команде «Голубой кварц», то есть… — То есть в команде Льюши нашего! — И? Он сейчас здесь? — я по привычке закатил глаза и вложил в свои слова как можно больше презрения. Однако стоило признать, что мне действительно очень хотелось его увидеть. — Кхм, насчёт капитана Лью… Я пришёл к вам именно из-за него… — Шо такое?! Льюша скоро придёт?! — Понимаете… — Ой, да Вы не нервчайте! Садитесь, садитесь! — бабка пододвинула под Кэйда свое кресло. Оставшись без выбора, гвардеец сел. — Мы вас внимательно слушаем! Шо там с нашим Льюшей? — Понимаете… он умер сегодняшней ночью.