Часть 1

***       Как будто по будильнику, в восемь утра маленькие ручки хватаются за твои щёки. Лениво открываешь правый глаз и концентрируешь взгляд на своём сонном чуде. Жутко хочется поспать… хотя бы ещё чуть-чуть. Пытаешься притвориться спящим, но малышка, старательно пыхтя, забирается на тебя, хмурит лоб и недоверчиво рассматривает твоё лицо. Эту девочку не обманешь. Опирается маленькими ручками на плечо, ты не выдерживаешь и забираешь ее в объятия. Мира взвизгивает, но через миг затихает в папиных руках. Ложится на грудь, с сосредоточенным выражением лица прикладывает к рёбрам ухо — прислушиваешься к ритму сердца. Рядом с ней оно стучит особенно. Целуешь ее в щеки, поправляя на животе пижаму с котятами. Щекочешь голые пяточки, купаясь в детской радости. Ее смех — сосредоточение самых лучших эмоций, которые только поселялись в твоём сердце. По такому «будильнику» не жалко проснуться. А, когда она заговорит, мечтаешь услышать сквозь сон нежное: «папа, вставай». Кажется, тогда мечтать окончательно станет больше не о чем. На Тининой половине кровати пусто — за последнее время слишком привычная картина. Порой тебе кажется, что она вообще не ложится. Как ты и думал, трехдневная поездка к Вене потребовала целого дня глобальной подготовки, который, кажется, не включает в себя семейное утро. Слышишь, как Тина разговаривает по телефону и топает босыми ногами по ламинату на первом этаже. Прижимаешь крепче ребёнка, спускаясь по лестнице. Радуешься, что девочка ещё слишком маленькая, чтобы понимать то, что тревожит тебя. — Позавтракаем вместе? — обнимаешь Тину со спины, но она дёргается от неожиданности. Тело настолько напряжено, что ты сразу отстраняешься, чувствуя, что Тина не настроено на утренние нежности. Скверное ощущение, особенно, когда так нуждаешься в объятиях любимого человека. — Ну какой завтрак? Восемь часов, а я ещё не в зале, — удручённо хмыкает она, завязывая пшеничные в высокий хвост. Забирает у тебя дочку и целует ее в щеку, — Паша перенёс интервью, но у меня ещё примерка горит. Если мы не подадим правки, это платье точно не успеют сшить до даты. А его ничем не заменишь, понимаешь?! Понимаю. Но не хочу в это погружаться. Утро — время для семьи. Ты давно принял такое решение и ни разу его не нарушал. Ребёнок на материнской груди закрывает глаза, а ты с неприятной дрожью ждёшь, когда она оторвёт Миру от себя. Это происходит быстрее, чем ты думал — Тина сажает ее в детский стульчик и наливает в стакан воду. — Тина, позавтракай с нами, пожалуйста, — искренне веришь, что можно пропустить тренировку, — Котёнок, ты хочешь, чтобы мама побыла с нами? — Пожалуйста, Дан, — смотрит на тебя с обидой, не любит, когда ты манипулируешь дочкой, — не драматизируй, впереди три дня отпуска, успеем побыть вместе. Улыбается, и ты все прощаешь. Опять. — Хорошо, — притягиваешь ее к себе за талию и дважды невесомо касаешься виска. Чувствуешь, что она вот-вот готовится сдаться и остаться с вами. Пожалуйста, пусть будет так. Тина поправляет волосы и, поджав губы, уходит в зал. Все-таки. *** Лондон встречает вас неожиданно тёплой погодой и солнцем. Туманный Альбион нечасто освещается лучами — поэтому это настоящий подарок. Спускаешь по трапу, с предельной аккуратностью держишь на руках заплаканную Миру и пытаешься не выпускать из вида Тину, которая успела убежать вперёд, чтобы занять лучшие места в трансфере. Малышка проспала весь полёт, теперь недовольно прижимается к твоей груди, закрывая кулачками глаза. Ещё не проснулась и не поняла, куда ее привезли, поэтому раскапризничалась. Не знает, что скоро встретиться с любимым братом, которого можно будет потрепать за щеки и, пока никто не видит, «покусать». Вас встречает водитель и по пустой трассе везёт в пригород. По дороге перекусываете яблоками. Дочке вы специально порезали фрукт на дольки, но Мирка так и норовит откусить от твоего целого. Разрешаешь, грызёте яблоко вместе, пока Тина созванивается с менеджером. «Веня уехал с классом на экскурсию. Они не планировали, но увидев, какая сегодня погода, не раздумывая собрались в центральный парк. Он будет только вечером» — спокойно реагируешь на фразу Вениной «лондонской мамы», и кожей чувствуешь, как напрягается Тина. «Что-то» все-таки нарушило ее планы. — Тин, ну не расстраивайся, — улыбаешься, беря ее за руку. — Дан, я так и знала, что нельзя ехать сюрпризом! Если бы заранее предупредили, не потеряли бы день, — кажется, ее печали нет предела, это уже начинает обижать. — Никто и не потерял день. Сегодня погуляем с дочкой, отдохнём. Завтра весь день будем с Веней. Все отлично. — Я бы могла закончить свои дела. И не лететь сегодня второпях, решая дела на коленке! — в ее голубых глазах искренне разочарование, которое заставляет сердце неприятно заныть. — Малыш, мы уже здесь, пошли погуляем. Малая засиделась в самолете. — Нет, Дан, мне нужно работать. Хотя бы дистанционно обсудим с Пашей тур. Хотя бы что-то полезное, раз такая ситуация… — Тин, погреем дочь на солнце, расслабимся. Мы с тобой так любили гулять… — с трудом находишь слова. — Сходите один раз сами… — она опирается на грудь и целует, — Дан, пожалуйста, не дави на меня. — Тин, так нельзя. Мы так ждали эту поездку, планировали, как будем проводить время вместе. А в итоге все опять упирается в твою работу. Я не против, но так не может продолжаться бесконечно. Ты рядом, но я скучаю по тебе! Я люблю тебя. Мне мало этих скомканных минут рядом с тобой. — Дан, я вас люблю, — переходит на шепот, и ты уже заранее радуешься, что дочь этого не услышит, — Но вы не сто процентов моей жизни, пойми меня, пожалуйста. Ничего не отвечаешь. Ты тоже считаешь, что нельзя полностью погрязать в быту и в заботах о ребёнке. Но так… тоже нельзя. Быстро собираешь сумку с необходимыми вещами для прогулки и выходишь с дочкой на улицу. Дверью не хлопаешь, но кутаешься в самые непозитивные мысли. *** Показать достопримечательности и сады малышке ещё рано, поэтому по карте выбираешь для вас детскую площадку недалеко от пруда. Сидишь на краю песочницы, наблюдая за дочкой. Она как будто чувствует и не приглашает тебя в свою игру, увлекая себя самостоятельно. Такая маленькая, совсем ещё кроха, но такая серьёзная и умная. Ребёнок, подаренный вам Вселенной. Луч света, пришедший в вашу семью в не самые светлые времена. Звучит громко, но, кажется, именно после ее рождения, в мире все начало налаживаться. По крайней мере, ты в это веришь. Всегда пытаешься сохранять спокойствие при ребёнке, но навязчивые мысли не покидают твою голову. Чувствуешь, что Тина не понимает тебя, а еще острее чувствуешь, что не понимаешь ее. Ты всегда боялся этого осознания. Чертовски страшно от одной мысли, что ты можешь ее потерять. Хочешь обидеться и закрыться в себе. Но смотришь на улыбку дочки, и понимаешь, что не имеешь права. Не хочешь, чтобы малышка чувствовала волнения в семье. Хочешь быть в ее глаза сильным папой, который никогда не обидит ее маму. Который разрулить любую ситуацию и справится с любым недопониманием. — Дан, что с Тинины телефоном, почему она перестала отвечать? — сообщение Паши прерывает твой внутренний монолог. — Перестала? Давно? — Вы не вместе? — Давно перестала отвечать? — вопросом на вопрос, потому что паника уже успевает захлестнуть тебя с головой. — Где-то час. Позвонил Вениным домашним, они сказали, что вы все куда-то ушли. Подожди. Что у вас происходит? Почему ты не знаешь, где она. — Я перезвоню. Кладёшь трубку и судорожно оглядываешь округу, пытаясь придумать, что делать дальше. Хочется побежать и найти ее. Прямо в эту секунду, чтобы увидеть и убедиться, что с ней все хорошо. Сдерживаешь этот импульс, понимая, что нужно сначала успокоиться, чтобы не напугать уже насторожившуюся Миру. — Дан! — слышишь за спиной голос, ноги подкашиваются, когда видишь ее, — прости меня. Я опять… Видишь ее — и камень падает души. Пульс поднимается до двухсот, не можешь воспринимать ее оправдания. Кажется, абсолютно все можно решить, обсудить. Лишь бы с ней все было в порядке. — Ты меня так напугала… — прижимаешь ее к себе, забираясь пальцами в волосы. Она рядом. Это главное. — Прости за то, что я так себя веду. Я хочу, чтобы у неё все было. Не так, как у меня в детстве. — Мы все для неё сделаем. Я тебе обещал и обещаю ещё раз, — прижимаешь ее крепче и улыбаешься, рассматривая хаос в ее голубых. За разлуку Тина успела испугаться, соскучиться и, кажется, напридумывать десяток сценариев того, что будет дальше — тысяча оттенков твоей Тины, — Но поверь, сейчас ей абсолютно все равно, насколько продуктивны ее родители, насколько дорогие игрушки, сейчас ей важно, чтобы мама и папа просто были рядом. Смеялись и играли с ней. — Но… Она скоро подрастёт и начнёт все понимать. — Родная, пожалуйста, расслабься… я обо всем позабочусь. Делай только то, что тебе, действительно, хочется, не думая о материальной части. Чтобы Мира была счастлива, необязательно постоянно работать. — Дан… — обнимает тебя и, кажется, вот-вот готовится заплакать. Не хочешь допустить этого, кутаешь в свои объятия и гладишь по щеке, — я когда бежала по улице и искала вас, так испугалась. Накрутила себя, будто потеряла вас. Только представила и… Захлёбывается в волнении, гладишь ее по голове и улыбаешься дочке, уверяя маленькую, что все хорошо. — Мы здесь, — крепче сжимаешь ее за руку. Тина улыбается. Стираешь костяшками влагу с ее глаз. Берёшь за руку, ведёшь к песочнице. Садитесь с обеих сторон от дочки и рассматриваете накрытый стол. — Что ты приготовила, малыш? — с интересом наблюдает, как ваша маленькая хозяюшка пыхтит от старания. — Обед? Малышка кивает. — Готовить училась у тебя, — берёшь «идеально ровные» пирожки. — Возможно, — Тина закатывает глаза, делая вид, что пробует песочный десерт. — Выпьем кофе? — предлагаешь, чувствуя, что волнение в вашей семье окончательно не стихло. — С удовольствием, — отряхивает дочку от песка, ты поднимаешь ее на руки, но к себе не прижимаешь. Тина смеётся и цепляется за твою руку. Маленькой, но шумной компанией идёте на поиски уютного места. *** В маленьком кафе вкусно пахнет корицей, вы не сдерживаетесь и заказываете десерты. Смотришь, как Тина смотрит на сладкое. Обожаешь эти широкие счастливые глаза. — Боюсь момент, когда мы дадим ей попробовать сладкое. — Почему? — удивляется Тина, не отрываясь от пироженого. Давится и закашливается. — Потому что мы ее не оторвём от него, — стучишь по спине и протягиваешь салфетку, — как и тебя. — Что есть, то есть, — соглашается и следующую ложку протягивает к тебе. Отказываешься, но Тина настаивает, чтобы ты попробовал, — Но любимой сладостью у неё будет, знаешь что? — Мильфей? — предполагаешь, пачкая ее нос кремом. — Нет, — вертит головой, пытаясь дотянуться до крема языком. — Медовик? — хмуришься, вспоминая ещё варианты. Тина отпивает из твоего стаканчика кофе. Не любишь, когда она пьёт такое крепкое, но ничего не говоришь. Один глоток можно. — Шоколадное мороженное, — произносит с улыбкой и хитро подмигивает правым глазом. — Да ладно… вряд ли, — удивляешься этой мысли. — Правда. Она очень на тебя похожа. И копирует все, потому что очень тебя любит, — говорит так нежно, что по коже пробегают невидимые мурашки, — Мира — на сто процентов твоя дочка. Она соткана из всего, что я особенно люблю в тебе, Дан. Чувствуешь небольшую грусть в ее голосе. Прижимаешь Тину к себе и проглотив кофе, целуешь. — Чего ты, малыш? — Меня она, конечно, тоже очень любит, но легко относится к моим отъездам. Возможно, привыкла. Но когда ты уехал на сутки к сестре… я не могу описать, что с ней творилось. Она была сама не своя: маялась, хныкала, не хотела спать. Я не знала, что делать… — Я это чувствую… — сглатываешь, — поэтому всегда с ней. Хочу, чтобы она доверяла мне и знала, что папа всегда будет рядом и защитит ее. — Дан, ты знаешь, что ты лучший муж и папа. — Знаю. Все это так долго копилось во мне… теперь я наконец-то могу выплеснуть всю свою любовь. Мой мир — ваш дом, только ваш… — Тогда я очень хочу домой. *** В кафе становится душно, выходите во внутренний дворик. Здесь оказывается тихо и уютно. Не сговариваясь, расстилаете пледик и укладываете Миру на животик. Малышка активно радуется долгожданной свободе и забавно шевелит руками. Смотрите на неё, на вашу маленькую мечту, не знаете, что сказать друг другу. В сердце нет ничего кроме любви и вселенской благодарности друг к другу за то, что прошли этот путь. И продолжаете проходить его в каждом дне. — Дан, давай больше не ссориться, — переводит взгляд, и ты теряешься от щемящей пронзительности в голубых. Касаешься носом ее шеи, Тина переплетает ваши руки, сжимая пальцы. — Давай, не зря же мы назвали ее Мира. Девочка гулит, соглашаясь с вами. Смеётесь, наблюдая, как усердно она старается ползти. Зелёный неизведанный объект не даёт покоя и требует срочного изучения. Маленькая, не торопись, у тебя все получится, когда придёт время. А мама и папа всегда будут рядом. — Не зря… Она у нас чудо, — произносит шёпотом и, закрыв глаза, ложится на твоё плечо. Укрываешь ее плечи теплой рубашкой. — Дан, откуда? Ты взял? — удивленно смотрит на тебя, с трудом формулируя вопрос. — Взял. Я же обещал заботиться не только о Мире, но и о своей старшей девочке, — гладишь большим пальцем по ее руке. — Ты ужасен, Балан. С каждой минутой заставляешь любить тебя все сильнее, — хмурит нос и тянется к губам. — Знаю, — улыбаешься, — знаю. Дочка затихает и начинает засыпает. Ждёшь пару минут и забираешь ее к вам. Тина аккуратно собирает со лба ее волосики и ласково целует, кутая ее в края рубашки. С трепетом смотришь на девочек. Кажется, даже воздух вокруг пропитывается нежностью. Тепло. Ты счастлив.