Душа творца

Судьба не предписала грехов для него, Но люди как всегда решили иначе. Сына казнят в одночасье, но ты не печалься, Старче, За сына греха грешно слезы проливать. За свои злыдни кровью платить он обязан. Именно этот закон праведника к эшафоту вёл, Пока толпа за мнимые грехи его проклинала. А он лишь перед собою смотрел, головы не поднимая. Сердце кровью обливалось, душа горела огнём. — Чем заслужил я немилость твою? Где же мог я ошибался? Коль какую молитву неверно прочёл? А может недостаточно низко пред тобою склонялся? Скажи же мне, Отец, за что твой сын в огне окажется? За что же он должен раскаяться? Бог-Отец лишь качал головою, печально вздыхая, как обычно, сохраняя молчание. Толпа гудела, ревело пламя, а сын рыдал, в надежде потушить сей огонь. Никто не поможет, никто не развяжет, Молитву для покоя никто не начёт. Погибнет в мученьях, без предсмертных желаний. Без последнего слова, отчаянных мечтаний. Толпа разойдёться, огонь дожди погасят, а ветер разнесёт его осиротевший прах. И будет в кронах деревьев, в водах речных и горных вершинах шептать: "Душа Творца мертва, пустынна".