2/VII

      Марса едва только успела отпустить Нома, едва скрылась собачья упряжка…       И что-то надломилось. Она отборолась. То живое, что ещё оставалось в теле, утихло. Сдалось. Она покорилось мортидо.       Только в голове что-то осталось неспокойное; ещё не завершилось, жжётся во лбу — вся лобная плита как в тёрне.       Ном привезёт отца-старика, старик — скажет и укажет. И успокоит голову — лишь бы скорее это сделано было, так просит об этом тело.       Ника вспомнил вдруг: «...перед казнью человеку завязывают глаза, потому что в состояние крайне возбуждëнном, он взглядом может нанести невероятный вред, запустить непоправимые изменения в психике… запустить программу мортидо».       Он долго, старательно зажмуривал глаза, вытягивал руки и, сгибая, касался носа — не сломалось что-то у него в мозгу; во всяком случае, ничего серьёзного. Паранормальщина…       — Постоянная мысль о смерти, — сказала Нади Кинари, — ведëт к смерти. Марса близится к концу этих размышлений.