Вечер вместе

            — Мадам, купите жареные каштаны!       Мальчишка у переносного прилавка быстро понял свою ошибку, когда Айко опустила синие очки и посмотрела на него бледно-голубыми глазами.       — Ой, мадемуазель! Я хотел сказать мадемуазель! — запричитал он, отчаянно краснея.       Власть делает старше. Айко несколько столетий не менялась: фигура оставалась такой же тонкой, лицо по-девичьи гладким; но ауру власти непросто перебить. Она придавала осанке особую непримиримую прямоту, а на плечи Айко как будто накидывала невидимую броню. Мальчишка окончательно смешался под холодным взглядом незнакомки, он силился улыбнуться, но губы его непроизвольно начали дрожать.       — Да, я хочу каштаны, — Айко достала из сумочки кошелёк.       Маленький продавец с облегчением опустил взгляд и споро наполнил бумажный пакет дымящимися каштанами. Получив плату, мальчик зажал в потном кулаке монеты и долго провожал глазами странную высокую девушку. Позже он положил эти монеты отдельно от остальных денег и не мог успокоиться, пока не купил на них несколько булочек. Перед сном мальчик подумал, что никогда не видел девушки более грустной, чем та высокая незнакомка с бледными глазами.       ***       Айко отдала каштаны первому клошару, который расположившись на тротуаре, кутался в рванье. Нищий безразлично взял кулёк, прохрипев: «Счастливого Рождества!» Айко ничего не ответила, но в душе заныл та струнка, которая начинала беспокоить её в праздники. Как же она скучала по родителям! Столько лет прошло, но ничто не могло заполнить ту пустоту, которая зияла внутри неё с тех пор, как не стало папы и мамы. Айко опустила взгляд под ноги, когда глаза опасно защипало. Слёзы… она давно не плакала.       Возможно, надо было согласиться остаться с истинным, с тем юношей, что встретился ей однажды и в чьих глазах она прочла обещание счастья. Да, тихая семейная жизнь, дочь или сын, уютный дом, любящий муж… Но у неё оставались невыполненные обязательства, от которых она не могла отказать. Любовь проиграла долгу, больше своего истинного Айко не видела.       Сейчас она направлялась в своё тайное убежище, в небольшой домик, спрятанный от посторонних взглядов магией и охранным свидетельством, в глубине Марсового поля. Город зажёгся праздничными огнями, в воздухе витали запахи карамели и шоколада. Карамель напоминала маму, так сладко пахли её волосы, даже когда она стала совсем старенькая. А папа умел делать лучшее в мире рождественское полено! Спазм сжал горло, когда Айко вспомнила их такими, какими они были во времена её детства: красивые, полные сил и энергии. Родители боролись за свою любовь, ей же пришлось бороться со всем светом во имя любви других ведьм, за возможность спокойно жить, даже если в твоей крови переливается магия. Айко добилась своего, только глупому сердцу не объяснишь, что все жертвы не были напрасны. И во время праздников настроение Верховной ведьмы неизменно пребывало в низшей точке.       Возможно, погруженная в собственные мысли Айко прошла бы мимо, но чутьё на магию сработало. Как только она поравнялась с витриной кондитерской лавки, тёплая волна магии овеяла Верховную ведьму. Айко остановилась и взглянула на девушку, которая, в свою очередь, не отрываясь, смотрела куда-то через стекло. Девушка носила забавный красный берет, две тёмные косы, трогательно спускались по спинке чёрного пальто. Она была слишком молода, чтобы распознать магию, для этого требовались опыт и века практики. Когда слишком долго взаимодействуешь с колдовством, то сумеешь почувствовать даже малейшие его проявления. В этом старые ведьмы становятся похожи с инквизиторами.       Молодая ведьма смотрела на не выставленные живописными горками пирожные, облитые цветной глазурью, и не на россыпи конфет. Её взгляд, не отрываясь, следил за семьёй, которая расположилась за столиком в глубине магазинчика. Отец, мать и девочка лет семи с красным беретом и тёмными косичками. Она пила шоколад и ложкой зачерпывала взбитые сливки, родители смотрели на неё, как на самое большое сокровище в своей жизни.       Айко тоже посмотрела на эту семьи и подумала, что Толстой прав: все счастливые семьи действительно похожи друг на друга.       — Ты не поехала домой? — ровным голосом спросила она молоденькую ведьму.       Та вздрогнула и в ужасе повернулась к Айко.       — Верховная! — воскликнула девушка и собиралась поклониться, но невидимая сила не позволила ей это сделать.       Айко небрежно махнула рукой.       — Не стоит, мы ведь не в академии, — сказала она и слегка опустила очки.       Девушка успела покраснеть до кончиков ушей.       — Простите… да, я захотела остаться… надо учиться… экзамены всё такое…       Айко прищурилась. Воспоминание о прочитанной перед зимними каникулами лекции, пронеслось в голове. Точно, девушка с косами сидела в пятом ряду и внимательно слушала, а потом задала вопрос:       — Здравствуйте, меня зовут Элла, я ученица второй ступени. У меня есть вопрос, — голос чёткий, уверенный, тогда Элла выглядела не такой растерянной. — Когда вы были в моём возрасте, вы думали, что можете стать в один из дней Верховной ведьмой?       Айко ответила полуоткровенно. Нет, не думала, и это было почти правдой, ведь на самом деле она знала, что в один день станет Верховной ведьмой.       Теперь Элла выглядела так, как должно быть, выглядел заяц при виде волка. Девушка потупилась и неловко переминалась с ноги на ногу, кажется, ещё немного, и она пустится бежать прочь. Айко опять спрятала глаза за синими линзами.       — Стремление к учёбе в высшей степени похвально, Элла, но отдыхать тоже надо уметь.       — Да, да, — Элла теперь, когда глаза Айко скрывали синие линзы, смогла поднять взгляд. — Завтра будет большой праздничный обед, и нам обещали подарки. Я просто хотела прогуляться по улицам, сейчас так красиво…       Она говорила изо всех сил, стараясь казаться весёлой и бодрой, но Айко уже проникла за смятую броню и почувствовала холод, сидящий внутри Эллы. Такой чёрный и безнадёжный мороз, бывает только в душе ребёнка, утратившего любимых родителей. Что-то произошло, может быть автомобильная авария, может быть болезнь, но после этого холод поселился в Элле. Айко ощутила сходство с этой девочкой, да только сироты могут понять друг друга. Внезапно пришло решение.       — Раз ты гуляешь, то пойдём со мной, — Айко рукой в чёрной перчатке показала в ту сторону, куда направлялась.       — Да, Верховная! — девушка послушно последовала за ней.       По дороге они молчали, Элла, если и удивлялась, но на вопросы так и не отважилась. Не каждый день, рядом с тобой останавливается сама Айко Широ и зовёт с собой. Ещё больше Элла изумилась, когда они остановились у деревянного дома добротного, но видно, что очень старого.       Верховная ведьма открыла дверь своим ключом и пригласила Эллу войти.       ***       — Сегодня я проведу тебе урок истории и покажу, как жили ведьмы при старом порядке, — сказала Айко, входя сразу после неё.       Элла изумлённо оглядывалась. Они оказались в небольшой, но плотно заставленной комнате, которая совмещала в себе кухню и гостиную в старинном стиле. В камине у дальней стены пылало пламя, на резном буфете в изобилии стояли различные склянки с плотно закрытыми горлышками, большой овальный стол, покрытый бежевой скатертью, расположился в центре комнаты. Здесь замечательно пахло карамелью и было так тепло, что Эллу охватила приятная слабость.       — Пальто можешь повесить сюда, — Айко уже сняла верхнюю одежду и показывала на прибитую к стене деревянную вешалку для одежды.       Элла сняла берет и чёрное пальто. Она продолжала осматривать это странное место одновременно очень старое и современное. Потому что недалеко от камина в углу приютился невысокий пузатый холодильник с хромированной ручкой и сверкающей надписью производителя, а у окна расположилась мойка с вполне современным краном. Но при этом старинная чугунная печь, в которой выпекали и жарили хозяйки ещё во времена динозавров, также спокойно присутствовала в интерьере.       — Где мы? — обратилась она после небольшой борьбы с собой к Айко.       — В доме моих родителей, пришлось повозиться с бюрократами, чтобы перенести его из Сеньона сюда, — спокойно ответила Верховная, заглядывая в холодильник. — Прекрасно.       — Что прекрасно? — Элла робко подошла ближе к старшей ведьме.       — То, что продуктов как раз достаточно для приготовления полена, — Айко захлопнула холодильник и показала взглядом на стену, где висело два фартука, по виду тоже изрядно старых. — Бери тот, что поменьше.       Элла и сама так думала, потому что в большом фартуке при желании она могла бы поместиться вся полностью, маленький же был в самый раз. Потом по подсказке Айко она помыла руки и приготовилась помогать.       — Это рецепт моего папы, — пояснила Айко, разбивая яйца в миску, тогда как Элла растапливала сливочное масло на чугунной плите. — Они с мамой жили очень давно. Представляешь, он был инквизитором, а она ведьмой!       — Так романтично! — Элла раскраснелась от жара, но успела снять сотейник до того, как масло закипит.       — Сейчас романтично, — Айко усмехнулась и очень ловко начала взбивать яйца большой ложкой. — Все эти совместные баллы молодых инквизиторов и ведьм, общая практика для выпускников! Мы знаешь ли, шли к этому не одно столетие. Сейчас все стали слишком корректными, и инквизиция как будто забыла о временах, когда охотилась на таких, как мы.       — Ой! — Элла чуть не выронила сотейник. — Мы изучали «мрачный период» по истории.       — А я жила в то время, — Айко добавила сахар и продолжила взбивать. — Ведьм жгли, и это не шутки! И вот в то время, когда спокойно отправляли на костёр наших прабабушек, моя мать напилась и вломилась ночью к молодому инквизитору.       — Чтобы убить его? — Элла теперь просеивала муку.       — Нет, — Айко улыбнулась. — Она просто объяснила ему, что он её истинный, и он понял это. Большой скандал! Они через многое прошли, чтобы быть вместе и чтобы я родилась. Папа был замечательным мужем и прекрасно готовил, мама только зелья варила превосходно.       Элла повернула голову к буфету, где стояли разноцветные склянки.       — Нет, это я наварила, — Айко кивнула, чтобы Элла подала ей растопленное масло. — Мамины зелья были лучшими, их всегда раскупали. Папа так злился, когда она в город собиралась, там ведь были инквизиторы, того и гляди схватят. Но она была упрямее ослицы, часто он ездил вместе с ней, и за мной присматривал Рулл, мамин друг-фей.       У Эллы почему-то защипало в носу, она шумно втянула в себя воздух.       — Мои родители умерли, когда мне было восемь, автомобильная авария, а я осталась совсем одна, — слова вылетали изо рта сухие и скомканные, как смятая бумага. — Академия взяла меня к себе до совершеннолетия. Ко мне хорошо относятся, есть своя комната, покупают одежду, — теперь она вздохнула и глухим голосом закончила. — Но я ненавижу праздники! В это время я особенно по ним скучаю.       — Понимаю, — Айко вытерла скатившуюся по щеке слезу об острое плечо.       Дальше они готовили в тишине. Айко отправила в печь выпекаться размазанный по противню бисквит. Элла вызвалась приготовить горячий шоколад.       — Нас учили на домоводстве, — глаза молодой ведьмы уже были сухи.       Затем Айко показала, как сформировать полено и покрыть его глазурью, Элла внимательно слушала. Они пили шоколад и ели рождественское полено, думая каждая о своих любимых. В какой-то момент обе поняли, что это первый праздник, который они провели с кем-то. Элла обычно запиралась в комнате и не выходила к общему обеду, Айко предпочитала одиночество.       Верховная ведьма посмотрела на Эллу и подумала, что у неё, у Айко тоже могла быть дочь от того юноши, которого она встретила много лет назад и которого заставила себя забыть. Но это было правильное решение, без него мир между ведьмами и инквизицией никогда бы не наступил, а значит, девочкам, подобным Элле, может быть не довелось появиться на свет. Всё имеет свою цену, иногда ценой одного счастья можно добиться всеобщего благополучия.       — С вами всё в порядке? — Элла перестала есть и с тревогой смотрела на Айко.       Верховная улыбнулась.       — Не совсем, дитя, — Айко поднялась из-за стола и вошла в комнату, которая до этого стояла запертой.       Элла вздохнула: наверное, у Верховной много дел, а она тратит своё время на какую-то ученицу академии, которая всё ещё носила голубой кристалл!       Айко вскоре появилась с остроконечной шляпой в руках. Элла с восхищением посмотрела на чёрный фетровый конус, такие можно было увидеть в музее ведовства или на иллюстрациях в учебниках.       — Знаешь, — Айко подошла к столу. — Во времена моей юности приличная ведьма обязана была носить подобные шляпы. Это был наш тайный символ, наша униформа, если хочешь. Конечно, мы не носили их при свете дня, чтобы не попасться инквизиции, но по ночам, когда летали на собрания, то да. Я помнится, ненавидела носить такие шляпы, эту, например, сделала и так ни разу не надела. А сейчас мода сменилась, но думаю, тебе подойдёт.       И она опустила шляпу на голову совершенно счастливой Эллы.       — Мой подарок, чтобы ты не забывала о нашем прошлом и обо мне, — Айко погладила щеку молодой ведьмы.       — О, благодарю!       Элла с радостным видом ощупывала шляпу, впервые за долгие годы она позволила другому человеку себе что-то подарить, и это что-то ей понравилось. Они ещё долго пили шоколад и ели полено, разговаривая как равные. Айко рассказывала о родителях, Элла тоже о своих. Это был счастливый вечер.       Потом Айко проводила девушку до академии и тепло попрощалась с ней. Именно в тот вечер, между ними зародилась дружба двух одиноких и заледеневших в душе ведьм.