Лицо

Свободная рука скользнула к голове, подняла со лба грязную, взмокшую чёлку. Ладонь цепляет терновый венец, шипы жалят кожу. Пустое помещение, где отчетливо слышно, как трескает камера, сотрясает скрипучий голос, металлический, искусственный, грубый, который уже много лет, тысячелетий, не был живым. Пленник, навсегда заточённый в своей клетке. Мутная тень женщины, которой он когда-то принадлежал.