Часть 1

      Маунтбэнк вся оживляется, когда замечает брошенное кем-то ружьё. Чьё именно, есть ли в нём патроны, равно как и полное неумение обращаться с оружие совсем не волнует блондинку, поэтому та лишь светится от счастья, поднимая его с земли, становится в боевую позу и, немного пружиня на носках, размахивает дулом прямо перед тобой. Улыбка на твоём лице сменяется обеспокоенным (или вернее будет сказать испуганным) взглядом на девушку, которую явно забавляет вся эта ситуация.       — Пиу-пиу-пиу, — Эмма во всю размахивает ружьём, дуло которого указывает то тебе на живот, то на ногу, то на грудь. Дыхание на мгновение перехватывает, когда палец Маунтбэнк чуть не задевает курок. — Смотри какой крутой ствол! — восхищённо восклицает твоя непутёвая спутница, на что ты фыркаешь, вырывая из её рук оружие, прикрывая для надёжности ладонью одной руки дуло. Эмма моментально меняется в лице от твоего резкого действия.       — Хорош прикалываться, Эмма! — не в силах больше терпеть её образ дивы, рычишь сквозь зубы ты. — Оружие тебе я точно не доверю, а за ствол, я думала, ты у Джейкоба надержалась за всю смену, — блондинка закатывает глаза в ответ на твои слова и показательно складывает руки на груди, шумно выдыхая.       — Слушай, не надо приводить всё снова к отношениям, ладно? — Маунтбэнк огрызается и ты знаешь наверняка, что это её задевает. Волнует ли это тебя? Отнюдь. Её же не волновало, что тебе нравится Джейкоб, когда у них что-то закрутилось на смене. — Я не знала, что ты хочешь его...       — Не ври мне, Маунтбэнк! — прерывая её неубедительные оправдания, кричишь так, что твой голос разносится в глубине леса. — Я ненавижу, когда меня лишают того, что нравится, но больше всего я ненавижу, когда мне лгут. Ты поставила галочки на обоих пунктах, — сдавливаешь пальцами корпус ружья и надеешься, что металл достаточно прочный, чтобы выдержать твой всплеск эмоций.       — Ты сказала, что он тебе нравится, когда мы уже поцеловались, — Эмма неустанно продолжает защищать своё честное имя или то, что от него осталось после смены, — и потом не сделала ничего, чтобы отбить его у меня.       Окидываешь девушку насмешливым взглядом и хмыкаешь себе под нос.       — Наверное потому, что я не ты, Эмма? — вопрос застаёт блондинку врасплох. Вложенный тобой подтекст слишком отчётливо считывается, поэтому не может не задевать, особенно учитывая тот факт, что твои слова — чистая правда. И Эмма знает об этом. Она готова согласиться с каждым твоим обвинением в её сторону, но, конечно же, не сделает этого, потому что нужно держать голову высоко, а непомерно раздутое эго ещё выше.       Тяжело вздыхаешь, ещё некоторое время осматриваешь безэмоциональное лицо Маунтбэнк и, шмыгнув носом, направляешься к тропинке, оставляя Эмму возмущённую и раненную до глубины души стоять на том же месте. Проходишь совсем небольшое расстояние, едва сделав десяток шагов. Стопоришься на одном месте, упираешь руку в бок, отставляя ногу в сторону и балансируя с весом от ружья. Разворачиваешься вполоборота и с оставшейся плескаться внутри неприязнью проговариваешь:       — Ты идёшь?       Эмма поджимает губы в тонкую полоску и ты едва успеваешь запечатлеть в памяти момент, как девушка спешно смахивает со щёк несколько капелек, тут же принимая гордый или даже воинственный вид, какой её ты и все остальные вожатые и дети привыкли видеть. Безмолвно шагает к тебе, вздёрнув нос — и не потому что зазналась в край, а просто думает, что таким образом ей это поможет скрыть слёзы. Слёзы от твоих слов, которые задевают своей правдивостью, а самой Эмме это всё ещё дико тяжело принять.       Но ты всё видела. Видела её минутную слабость, капли слёз на щеках и покрасневший нос. Ты видела настоящую Эмму, проскользнувшую на лице той Эмма-дивы, которой время от времени с некоторыми перерывами хотелось выцарапать глаза, — настолько она вела себя неприятно.       Вы довольно долго идёте в тишине, лишь шум леса вёл диалог сам с собой и как будто с вами двумя. Внутренне напрягшись, ты тихо заговариваешь:       — Так что в итоге? — Маунтбэнк вопросительно сводит брови. — У вас с Джейкобом? Что вы решили?       Ты слышишь, как Эмма начинает нервно щёлкать заклёпку на кофте, хотя выражение лица никак не меняется.       — Тебя это так волнует? Всё равно уже ничего не светит, — из образа суки блондинка решает не выходить и сейчас, но увидев тот самый разочарованно-безразличный взгляд, которым ты одарила её лишь однажды, когда узнала, что они с Джейкобом встречаются, опускает взор себе под ноги, чувствуя вину за сказанное. То ли общая нагнетающая атмосфера на неё так влияет, то ли желание открыться хоть кому-то в лагере, пусть и не при самых хороших обстоятельствах.       — Да, — коротко отвечаешь ты, ускоряя шаг и не желая видеть лицо собеседницы, потому что ты готова уже либо ударить её, либо расплакаться на месте. Но ни того, ни другого допустить никак нельзя, потому что делу это уже никак не поможет, а калечить друг друга вместо оборотней самое глупое решение сейчас.       — Эй! — Эмма нагоняет тебя несколькими широкими шагами, грубо одёргивает за локоть, заставляя тебя развернуться. На автомате направляешь дуло ружья на Маунтбэнк. — Твою ж... Блядь! — девушка захлёбывается воздухом, который вдохнула слишком быстро и слишком много от неожиданности. Отшатывается назад, отпуская твою руку и пытается перевести дыхание. — Ладно, слушай, — сбивчиво лепечет Эмма, — я понимаю твои ощущения, окей?       — Нет, не окей. Нихера не окей, Эмма, — голос предательски подрагивает в конце предложения, но мимо ушей собеседницы это проскакивает незаметно, ровно также, как и твои слова.       — Я часто проходила через это, — уже собираешься развернуться обратно в сторону тропинки, по которой вы направляетесь в лагерь, но Маунтбэнк стремительно преграждает тебе путь, перегоняя твой шаг и становясь прямо лицом к тебе и спиной к лесу. — Меня отталкивали, отвергали. Над моими чувствами потешались. И ты даже представить себе не можешь, сколько раз у меня уводили парней, друзей, всех, кто мне нравился, — хочешь что-то сказать в противовес или хотя бы недоверчиво прыснуть, но серьёзное выражение лица Эммы тебя останавливает. — Это маска, — она натянуто, до боли неестественно улыбается, обводит руками линию челюсти, почти что скалится и начинает отталкивающе и даже пугающе смеяться, — эта ебучая маска помогает мне не испытывать ту боль, которую я пережила, — одинокая слеза скатывается по её щеке, обжигая адским пламенем.       — Эмма, — начинаешь, но тут же оказываешься прервана блондинкой, которая уже не в силах сдержать слёзы. Плачет и наигранно улыбается, кривится и медленно закрывает глаза, потому что больно. Больно возвращаться к этому, вспоминать всё и пытаться делать вид, что ничего из этого больше не трогает, не задевает, не раздирает на части.       — Я знаю, что многие думают обо мне: красивая, уверенная в себе девушка, какие у неё могут быть проблемы в личной жизни? — голос Эммы повышается, от переизбытка эмоций она размахивает руками, но внутренне вся сжимается, прячась в кокон. — Но суть в том, что никто не хочет обращать внимание на проблемы, которые могут быть у таких красивых и уверенных в себе. Я не уверенная в себе, я просто привыкла играть роль уверенной в себе.       — Эмма, — вновь пытаешься вставить хоть что-то в занимательный монолог Маунтбэнк, но на этот раз дрожащим, обеспокоенным голосом.       — Нет, дослушай, пожалуйста, потому чт-... — дёргаешь девушку за руку, пряча её у себя за спиной настолько резко, что блондинка от неожиданности спотыкается о собственный кроссовок.       — Эмма! — кричишь ты, нажимая на курок и выстреливая в приблизившегося из темноты монстра. Это на время оглушает его, но не убивает.       Получив немного времени, вы даёте дёру, что есть мочи. Бежите, куда глаза глядят, но не отлучаетесь друг от друга дальше, чем на пару шагов. Звук приближающегося оборотня подталкивает на необдуманное действие. Хватаешь Маунтбэнк за предплечье и молча тянешь на себя, падая в овраг, засыпанный сломанными ветвями деревьев и опавшей листвой.       Приземление не самое приятное, приходится некоторое время падения перетерпеть боль, но от хлынувшего в голову адреналина любые повреждения на теле не ощущаются. Затаив дыхание, ты накрываешь ладонью затылок Эммы, наклоняя голову ниже, и, чтобы она притаилась, закрываешь другой рукой рот, буквально вжимая пальцы в губы Маунтбэнк с каким-то остервенением. Приходится оставить рядом с собой ружьё, надеясь, что во второй раз оно не пригодится.       Не шевелитесь где-то с минуту и, не в силах закрыть глаза, просто пялитесь друг на друга самым испуганным взглядом. Ты готова поклясться, что ещё немного — и Эмма содрогнётся в истерике, но она, на удивление, молчит, бегая взглядом по твоему лицу, которое непонятно успокаивает и приводит в чувства. Пошевелиться решаетесь лишь тогда, когда вокруг встаёт прежняя тишина. Убираешь руки от Маунтбэнк, снова касаясь холодного металла ружья. И если блондинку успокаивает твоё присутствие рядом, то тебя — мнимое ощущение защищённости от веса оружия в руках.       — Спасибо, — кое-как шепчет Эмма, неуклюже поднявшись с места и подав тебе руку.       Кладёшь пальцы в её ладонь и, упершись другой рукой в землю, поднимаешься с земли. Одариваешь собеседницу немым кивком головы и перекидываешь ремешок от ружья через плечо.       — Хорошо, что ты его взяла, — пытается улыбнуться, но выходит однозначно паршиво. Однако, тебя непонятно греет и одновременно отталкивает мысль, что Эмма может пытаться даже в такой ситуации, когда вы были на волоске от смерти, поддерживать и играть роль.       — Не надо, — слабо качаешь головой. Эмма непонимающе вскидывает бровь. — Не надо пытаться дружить со мной после спасения твоей задницы, — довольно резко заканчиваешь свою мысль, на что Маунтбэнк грустно хмыкает.       — Была бы повнимательнее, давно бы поняла, что я пытаюсь делать это всю смену, — от этих слов что-то перещёлкивает, оборачиваешься к девушке и показательно ставишь руки в бока, говоря тем самым, мол, «И что это значит?». — Ты крутая, |Т.И.|, я давно увидела это в тебе, а ты всё зациклилась на этом Джейкобе, сделала из меня врага номер один и совсем не хотела идти на контакт, потому что я, видите ли, поцеловалась с парнем, который тебе нравится. Да, я поцеловалась с ним, потому что Джейкоб мне тоже понравился, потому что я хотела найти в лагере хоть кого-то, кому буду действительно нужна.       — И поскольку я тебя отвергла, ты решила, что будешь подпитываться подкатами Джейкоба, — киваешь головой, мысленно прокручивая в голове всё произошедшее на смене с тобой и Эммой.       — Ненависть лучше безразличия, — Маунтбэнк пожимает плечами, а ты наконец понимаешь, что эта девушка — кладезь противоречий, сомнений и самых нелогичных решений. Но почему-то тебя к ней ужасно тянет. Несмотря на обиду, несмотря на кипящую злость, несмотря на открытую нелюбовь ко лжи и высокомерию. Эмма Маунтбэнк — открытая книга, которую нужно научиться правильно читать, чтобы понять суть.