Часть 1

"Город встретит первый снег, Покидай свою постель, Люди ходят как во сне, Нет теперь важнее дел" Первый снег - Сова ***       Бесшумно снег оседал большими сугробами во дворе. Совсем так же, пыль оседала, только слоями, только в комнате у Оленьки.       Дрожа всем телом от прогрызающего до души холода, Оля натянула одеяло до носа - как-будто так холод до неё не дойдёт. Под ним свет проходил совсем плохо, расплывался каплями акварели, если привыкнуть к темноте, таял снегом, если слишком долго на него смотреть. Без света всё-таки неуютно и она приспустила ткань вниз. Крохи пыли отражались на единственном луче света, исходившем из уличного фонаря. Смотреть на их завораживающее выступление, будучи в полусне, оказалось расслабляющим занятием. Казалось эти пылинки - единственное чудо, доступное ей. Снежинки, отражавшие свет в миллион раз ярче, были недосягаемы для неё: переливающиеся цвета казались запретны для просмотра, а их медленный танец недопустим для её глаз.       Ну вот. Ну вот снова. Ну вот снова это начинается. Она чувствует как сердце ускоряет свой ритм. Как под пульс подстраивается частота дыхания. Как руки начинают холодеть, теряя свою температуру. Как голос пропадает и она не может сказать заветное "ма-ма". Как слёзы заполняют весь обзор и картинка смазывается, превращаясь в мозайку из разбитого стекла. Как же мама называла это. Как же она его обозвала. Ещё папа долго смеялся, никак не мог поверить. Папа, Пони, Пикник, Патока Паника       Мама, где же мама. Как перестать боятся, как перестать трястись, как перестать давиться собственными слезами. Мамочка, она ведь меня учила. Прислушаться к разным шумам. В соседней комнате тихо сопел Антон, сегодня он не просыпался, он не выходил на улицу. За окном воет собачка, по дороге в школу мы с Антоном покормим её. Внизу слышно телевизор, папа забыл его выключить, наверное. Пусть Антон его выключит. Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно. Звуки из команаты Антона прекратились, собачка перестала выть, папа кажется выключил телевизор - мне больше нечего слушать. Мне страшно. Я боюсь. Я не хочу это чувствовать.       За окном что-то зашуршало, цепляясь хоть за какие-то звуки, Оля переключила всё свое внимание на ситуацию за окном. Что-то (Оля надеялась, что не кто-то) убаюкивающе перегоняло снежинки перед окном, гоняя их из стороны в сторону. Шум ветра перетекал в мелодию, а та в колыбельную. Олино сердце вновь билось по норме, дыхание успокоилось, кровь по венам снова побежала с прежней скоростью, заветное "ма-ма" больше не дарило спокойствие. Спокойствие дарила та песнь, которая исходила за окном. Она не манила, скорее лениво звала сонную Оленьку, вороша опустившийся на карниз снег.       Вдруг две плотные шторы отлетели по сторонам, открывая для сонного зрителя, то что было скрыто. Свет фонаря слепил сознание Оли, как будто нарочно не показывая, что же там такое пело эту песню. Любопытство заставило скинуть с себя толстое одеяло, чтобы потом укрыться в нём от налетевшего мороза. Деревянный пол неприветливо грыз ноги, покрывая те слоем льда. То ли от нетерпения, то ли холода, Оля перебирала ногами, укутываясь в одеяло, накрывая макушку. Подходя к окну, Оля облокотилась на выступ, разглядывая неизвестного гостя. Тень скрывалась в свете. Она игриво танцевала и кружилась, призывая девочку к ней, к её безумному действию.       Рамы окон, не выдержав сильного ветра, раскрылись, напугав Олю. Девочка осторожно поднялась на подоконник, ткань слетела с её хрупких плеч, приземляясь где-то внизу: где-то, где это уже не важно. Переступая со старых досок на раму окна, Оля наконец увидела причину её сегодняшней бессонницы - широко размахивая своими крыльями, большая лесная Сова разговаривала с ней своими глазами - фонариками. Не было ни звуков, ни слов, но Оля поняла всё так; без слов - не по-человечьему, по инстиктам - по-животному. Сова звала её на лесной утренник(как сказала бы сама Оля), с Лисичкой, Мишуткой, Козликом, Птичкой и Волчком. Оленька была в восторге - казалось, вот уже, все они в сборе и машут ей рукой, воют, щелкают клыками, виляют хвостом. Самое главное - среди них был Антоша в бумажной маске зайчика, несомненно - Оля хотела такую же. Кажется, до зверят рукой подать, осталось лишь спуститься. Сова, сверкнув глазами, подсказала ей, сильно - сильно оттолкнуться и взлететь к звёздам, цепляясь за них руками. Этого будет достаточно. Оленька сделала шаг на карниз, уже не держась за раму. Музыка заиграла громче, веселее, родней. Оленька поверила в манящие звёзды, в зовущию мелодию, в добрую Сову. Оленька поверила всему. Теперь Оленька будет ждать утра, когда её не живое тело найдут по следам и такой родной мелодии.