ночь застывшего дня [Diluc]

ночь. очень холодно. даже сквозь одеяло и плед проходит подбешивающий холод. это не сковывающий движения, промораживающий до самых костей мороз, а неприятная прохлада, от которой всегда пытаешься спрятать свои руки и ноги друг под другом или засовываешь между матрасом и самой собой. такой холод не нравится тебе больше всего, потому что он дарит прежде всего чувство горького одиночества. осень в Мондштадте не самая холодная, в отличие от Снежной, где грань между зимой и... остальными сезонами трудно заметить, но это не отменяло холодных ночей, которые появляются также внезапно, как и осознание того, что ты успела от них отвыкнуть. винокурня является для всех местом, дарящая людям веселье и приятное забытье, а вместе с ними и тепло. твоё же мнение давно изменилось. начав здесь жить ещё летом, ты подметила, что такой огромный дом очень трудно отапливать, поэтому пришлось добавить ещё один пункт в критерии домашней одежды на осень и зиму – способность согревать. безусловно есть ещё один путь решения такой проблемы, но сейчас он, как и следовало имени Полуночного героя, патрулировал улицы Мондштадта. ты с самого начала знала, на что шла, заводя отношения с, возможно, одним из самых занятых людей Тейвата, но всё же не корила себя за мысли сожаления в минуты, когда этот человек мог бы быть рядом с тобой, но равнодушно отсутствовал, так как его дела никогда не требовали отлагательств. "равнодушно" звучит слишком резко. такие слова тоже от обиды. нетрудно догадаться, имея столь близкие отношения с Дилюком, как сильно он переживает, что почти никогда не может найти свободной минутки, чтобы побыть с тобой. но бесил тебя тот факт, что он пытается это исправить исключительно сам, никогда не принимая твоей помощи в составлении отчетов и другой бумажной рутине, которую Рагнвиндр привык делать вечером в своем кабинете дома, и его попытки сохранять невозмутимо отстраненное выражение лица, когда ты заводишь разговоры об этом. даже за такой период времени общения с ним, ты не смогла избавиться от его навязчивой идеи держать всё под своим контролем. но раз он и сам хочет её оставить при себе, ты перестала ему препятствовать, смирившись со свиданиями раз в месяц и почти всегда пустой половиной постели. вот только смирилась ты с этим летом, когда вполне могла согреть себя сама и одеялом, когда только переехала, но теперь даже скучаешь по временам, когда оставалась у Дилюка дома лишь на несколько дней, и ночью было даже жарко от лежащего рядом мужчины. наверное, пиро глаз бога – одна из самых практичных вещей на земле. в то время Рагнвиндр старался уделять тебе как можно больше времени, даже некоторую из своей работы распределял на другие, подопечные ему, головы. теперь, когда ваши отношения стали в порядке вещей, даже букет цветов для тебя – целое событие. повествование ушло чуть дальше от постели. в который раз жалея саму себя за безысходность своего положения, в эту ночь, из-за мерзкого холода, ты никак не могла уснуть. мысли всë продолжали мучать твою и без того уставшую голову, но последней каплей стало резко всплывшее воспоминание. как гром среди ясного неба ты вспоминаешь последний ваш разговор на эту тему. как Дилюк холодно произнес: "не твоё дело, как много у меня работы", и, не дав ссоре разгореться, ушел из комнаты. ушёл в Мондштадт, исполнять долг героя. откуда у него так много долгов? крохотная мысль, маленькая капелька в океане твоей безкрайней памяти, развилась до огромных масштабов и рухнула на тебя самым тяжким грузом. по щекам предательски начали стекать слезы. навлочка тут же прилипла к лицу вместе с волосами, и в общем виде, с дурацким холодом, тебе стало так противно от всех ощущений своего тела, что появилось невероятно дикое желание избавиться от него. просто уйти в астрал, чтобы больше ничего не чувствовать. если бы Дилюк не был очень близким тебе человеком, и ты не знала его так хорошо, ты бы послала его за такое отношение к себе, и даже сквозь боль постаралась забыть его. но нет. понимая то, как горько ему будет, если он увидит тебя, старающуюся подавить редкие всхлипы подушкой, на полупустой кровати, ты разревелась ещё сильнее. а если он ещё и поймет, что причина этих слез – он сам, он бы... он... ты не знаешь, чтобы он сделал. значит, ты до сих пор о нём не всё знаешь. может он остыл к тебе? может он тебе сам надоел? нет, такого никогда не случится. а может лучше бы было, если бы... вдруг ты услышала тихо приближающиеся звуки шагов за дверью и потихоньку увиличивающийся лязг каких-то железок. сколько сейчас времени? за окном светлеет. уже так... рано? поздно? голова начинает болеть от слёз. когда Дилюк дошел почти до вашей комнтаты, ты начала в панике шуршать одеялом, дабы спрятаться как можно лучше. плед уже давно валялся в ногах от попыток скрыться. ты решаешься на слегка отчаянный шаг – завернуться в одеяло полностью, чтобы редкому гостю этой постели оно не досталось. резкий азарт, порожденный обидой, долго не рассматривался и был утверждён к исполнению под действием паники. ты завернулась так, чтобы лица почти не было видно. почти. дышать ведь чем-то нужно. открывается дверь. шаги становятся медленнее и аккуратнее. "подошел к шкафу, открыл. снял пальто, повесил на вешалку и закрыл. кажется, пальто упало с вешалки. конечно он не будет его поднимать. он так устал, что даже внимания не обратил. рубашка, штаны... опять на стул повесил! сколько раз повторять, чтобы они тоже на вешалке были. вещи же мнутся! ага, опять забыл, куда положил пижаму. ну, штаны. вспомнил быстрее, чем я думала. подходит к кровати. хочу увидеть его лицо сейчас... боже, какая я дура. он же просто попробует вытащить одеяло и накроется заново. чего? куда он пошёл?" через минуту-две слышишь хруст ткани над головой и чувствуешь, как на тело падает что-то примерно равное по весу одеялу. ещё одно? Дилюк ложится рядом с тобой и аккуратно старается выловить твою хрупкую фигуру из лоскутов. как бы туго ты не старалась завернуться, он это делает довольно быстро. укутывает тебя заново, накрывает вас обоих вторым одеялом, обнимает тебя и целует в лоб. зачем? в голове всё смешалось. противоречивые чувства начали быстро съедать твои последние крупицы спокойствия. он остается таким же, каким был и в первые дни ваших отношений. но работа... а может и ты ничем не лучше? но ты же пыталась. а может недостаточнно? или... ты прижалась ближе к Дилюку и постаралась спрятаться в стык между подушками. оттого, как сильно ты прикусила губу, на языке начал чувствоваться металический вкус крови. может ты просто убедила себя в том, что из губы потекла кровь, потому что боль была слишком сильной. такое, казалось бы, и так не самое умное действие, не помогло тебе долго скрывать своё состояние от мужчины. Дилюк уже начал потихоньку засыпать, но тихие всхлипы его возлюбленной очень быстро вернули его из снов в реальность. в темноте он попытался тут же найти твоё лицо. – y/n, любовь моя, ты почему не спишь? – озадаченно спросил мужчина. ты даже и не знала, что ответить. почему-то стыдно признаваться в том, что ты в который раз печешься по чему-то давно обсужденному и решённому. ну, возможно не очень решëнному, но в принципе всех всë устраивает. так почему она плачет? хватит врать себе, причин полно! но они все такие незначительные. но, если от них больно, почему они незначительные? не знаю... в безысходности ты просто поматала головой, не в силах сказать и слова. – прошу, расскажи, что случилось. кто-то доставил тебе проблем? или, может, обидел? какой же он милый. ты продолжала молчать, не в силах посмотреть в глаза Дилюку. ты уже и сама не поняла, от чего тебе стало тепло: от лежащего рядом мужчины или от поднявшейся температуры. Дилюк приподнялся, сел напротив тебя на колени и развел руки, приглашая в свои объятия. ты тут же подскочила и вцепилась в тело Рагнвиндра, будто он – единственный человек, благодаря кому ты жива. отчасти, так оно и было. тело всë тряслось, а слезы стекали по щекам. ты окончательно запуталась в своих мыслях. но было так тепло. когда тебя обнимает любимый человек появляется чувство, будто ты весь окутан его любовью. его чувствами. забываешь всë на свете в такие моменты. Дилюк так и не добился ответа на вопрос, что тебя гложет, после ещë пары попыток, поэтому решил просто просидеть с тобой столько, сколько тебе нужно, чтобы успокоиться. уже почти утро, спать осталось от силы часа три. почему он так терпелив с тобой? почему старается успокоить тебя, почти убаюкивая? почему так нежно гладит по голове? почему... – почему... почему ты меня любишь? – кое-как собрав обломки слов, выдавила ты, уже почти засыпая, но всë ещë дража от накатившей недоистерики. – с чего у тебя такие глупые вопросы возникли и в столь поздний час? будто он сам не знает, как иногда страшно оставаться с самим с собой наедине на долгое время. так или иначе начнёшь грызть себя по поводу и без. не осталось сил развивать поднятый вопрос и ты просто промямлила: – я тебя... просто не достойна. Дилюк, лица которого ты не могла разглядеть из-за пелены в глазах и в полутьме, явно удивился этим словам. ты чувствуешь, как руки на твоих плечах, успевшие слегка ослабить хватку, возобновили еë с большей силой. но это не было больно. это было невыносимо тепло и приятно. если бы вся эта картина произошла днём и на бодрую голову, ты бы снова разревелась. но не сейчас. – с чего ты так решила, любимая? может, это было и правда странно, потому что если он и слышал подобные откровения по поводу их отношений, то они чаще всего были направлены на него самого и на его трудоголизм. он был готов ещë сотню раз услышать от тебя слова о том, как его тяготы работы мешают вам обоим, но таких мыслей – никак нет. ты всë-таки решаешь объясниться перед Рагнвиндром перед тем, как наконец немного поспать: – даже после стольких моих негодований, ты... души во мне не чаешь и... помогаешь всегда. и я правда вижу, как ты стараешься найти минутку побыть со мной, а я... такая тварь, что говорю постоянно, будто мне мало. клянусь, всë вижу!.. даже сейчас успокаиваешь меня. разве... – последние слова превращаются в шепот, разлетаясь по комнате, быстро пропадая. наверное, теперь он думает, что ты совсем с ума сошла. или будет винить себя из-за, что ты довела себя из-за него. а может ты много на себя берешь? так много нелепых фраз на миг возобновляют поток слез. тебя также быстро выпускают из объятий, чтобы снова обнять. так крепко, будто в последний раз. – солнце моë, любовь моя, пожалуйста, перестань о таком размышлять. прошу, прости. я... я ничего не могу обещать, но прошу, не надо так печалиться по этому поводу. сейчас осень, совсем скоро работы без виноградников станет поменьше, клянусь, я буду с тобой рядом чаще. только прошу, перестань так думать о таких вещах. клянусь, я буду стараться находить больше времени для тебя. о архонты, прошу, только не надо... его речь прерывает твой поцелуй в щеку. выбраться из его объятий хотя бы ради такого мимолетного жеста стоит не малых сил. ты ложишься мужчине на плечо и прикрываешь глаза. все его слова будто разом выбили из тебя всю дурь, и тебя наконец с головой накрыла усталость. так приятно ни о чем не думать а лишь чувствовать. – давай уж завтра закончим наши распри. хотя, надеюсь этот разговор в них не перерастет. этого не случится, правда? ты посмотрела усталым, но наконец ясным взглядом в глаза чуть выше. – обещаю, – прошетал Дилюк, мигом сменив обеспокоенность в лице на легкую улыбку, которая была способна без лишних слов объяснить, с каким трепетом он относится к тебе. мужчина целует тебя в лоб, укладывает обратно на подушку с другой стороны кровати, накрывает теперь лишь одним одеялом, второе попутно отталкивая куда-то на край. ложась рядом и открывая вид на окно, в котором уже были видны первые краски рассвета, ты понимаешь, что завтра будет очень тяжелый день. Рагнвиндр аккуратно приобнимает тебя за талию, зарывается в подушки и практически сразу засыпает. ну, может и нет.