***

      Молли говорила ему, что подобное — ненормально. Но Харриса это не останавливало. Эксперименты, опыты, наблюдения... На ком-то другом испытывать все его фантазии было недостаточно — слишком мало подробностей.       «А вот на себе в самый раз», — думал он, раз за разом залезая в огонь да в воду, глотая таблетки и обходясь без сна больше недели. Джон был мироходцем и не мог умереть от таких мелочей, из-за чего мнимые последствия его мало волновали; в отличии от Молли, которая каждый раз места себе не находила, находя Харриса без сознания.       Однажды девушка призналась, что мечтает связать мироходца, чтобы тот перестал себя разрушать. Тогда Джон лишь рассмеялся — пока Молли решится хоть на какой-нибудь шаг, пройдёт целая жизнь. А этого времени ему вполне достаточно, чтобы познать все свойства человеческого организма.       « Отравление. Обильное выделение слюны. Глаза слезятся. В голове туман. Нога дёргается. »       Он записывал это в полуобморочном состоянии. Тошнило, кружилась голова. Было очень жарко — он даже снял клетчатый галстук и отложил его в сторону. Джон мог выпить нужные лекарства или вызвать скорую, но ждал. Ждал конца, чтобы заполнить ячейку «Исход» в таблице из исследовательского блокнота.       Ячейки выше нужной ему были расписаны довольно кратко: ожоги второй степени, кашель в течении двух недель, обморок, обморожение, проблемы с дыханием, галлюцинации, температура под сорок... Многое повторялось, что даже было интересно, какой "джекпот" он словил в этот раз. Лицо скривилось в подобии улыбки.       Внезапно дверь кабинета распахнулась, на него упал луч света, а в ушах зазвенело. На пороге стояла Молли со списком ежедневных задач в руках.       — Мистер Харрис, через два часа у вас встреча-... — только через пару секунд девушка оторвала взгляд от листка увидела Джона. Явно не в своём "прайме". — Мистер Харрис! Опять вы за свои фокусы!       Она, стуча на каблуках, пронеслась к окну и открыла его настежь, далее — к кулеру, где налила воды и поставила одноразовый стаканчик перед мироходцем. С явным отвращением Молли сгребла "отраву" со стола и скинула её в мусорное ведро, а после выхватила из рук начальника блокнот с записями об опытах. Джон протестующей замычал, но сдвинуться с места не смог.       — Таблетки, просрочка, ядовитые ягоды, теперь грибы... Это уже ни в какие ворота не лезет, Джон! Это не эксперименты, а просто-напросто самобичевание. Зачем вы это делаете? Когда остановитесь? Что вас так мучает, что вы готовы издеваться над самим собой-..?       Харрис гневно взглянул на неё и сквозь зубы всё-таки смог произнести:       — Замолчи. Ты не в том положении, чтобы читать мне нотации.       Обычно на подобные слова у девушки была одна реакция: оцепенение, «ой-к», бесконечные извинения и немедленный уход на рабочее место подальше от Джона, но в этот раз всё было по-другому. Ассистентка фыркнула и, вздёрнув нос, громко сказала:       — Однажды я перестану это терпеть и уволюсь, а вы останетесь один. После никто не придёт к вам на помощь, правда? — она наклонилась к нему и пристально взглянула прямо в глаза. Джон с досадой понял, что вместе с галстуком снял и очки. Без них казалось, что Молли видит его насквозь.       Больше она ничего не произнесла, и уже через несколько секунд Харрис остался один. Из открытого окна дул холодный ветер. Парень поёжился. Пришлось встать и подойти к нему, чтобы захлопнуть, а заодно и задёрнуть шторы.       Перед тем, как снова остаться в полумраке, взгляд Джона упал на фотографию на подоконнике. Девушка в бежевом бирете улыбается, держа в руках букет лилий. С краю рамку украшает чёрная лента.       Джон задёрнул шторы и вернулся к столу. Блокнот с его записями Молли оставила на столе. Не думая, Харрис вписал в первую ячейку столбца «Исход» слова: душевные муки. Первый его опыт был самым болезненным, абсолютно нежеланным, с последствиями которого он существовал до сих пор. Но ни один из последующих экспериментов не смог заглушить шёпот разума и боль в сердце.