Пробуждение

      Утро ворвалось в сонный разум ярким светом и громким шелестом штор, и Елеазар поморщился. Сны с каждым годом становились все ярче, пробуждение — тяжелее, и до обеда болела голова. Словно страна Морфея не желала отпускать.       О дерево тумбы стукнула чашка с кофе.       — Доброе утро, засоня! — прозвучал голос Инны поразительно бодро для рассветного часа. И не скажешь, что до поздней ночи писала книгу. Как в известной шутке про сов и жаворонков, Инна скорее относилась к «чокнутым птичкам».       Она плюхнулась на край кровати, что-то рассказывая, но Елеазар уже не слушал. Зарево, что он принял за восход солнца, разгоралось все ярче неестественным фиолетовым пламенем.