Часть 34. "Осаму".

— Так, всё, пошли обедать, — в очередной раз заглянул в камеру Беркия. — Цубачек сказал, что тебя нужно правильно и вовремя кормить. — Как свинью на убой, честное слово, — пробормотала я, поднимаясь.       Лояльность вампиров меня напрягала. Да, я сказала что я не хочу помирать и что именно поэтому веду себя послушно и даже «не пытаюсь сбежать», но я не думала что они тоже будут вести себя учтиво. — Сколько я здесь сижу? — спросила я как бы обращаясь к фокуснику. — Четыре часа. — А? Нет, ты и правда просидела в камере четыре часа, — кажется он всё же посчитал мой знак Лихту за вопрос. Интересно, он просто не слушал или у него проседает знание японского? — Ну, тогда можно и пообедать.       Мы снова спустились на этаж где располагалась гостиная и я получила набор еды из какого-то кафе. К моей радости, в этот раз со мной обедали ещё и Сакуя с Хиганом. Беркия жевал бургер сидя на подоконнике, а Отогири и Шэмрока не было в комнате. — А? А где бинт? — неожиданно за моей спиной оказался фокусник, поднимая левую руку и задирая рукав. — У Тодороки сильный ожог на правой руке, — не стала скрывать я. — Ох, похоже, это заслуга этого старика, — кажется, Хиган попытался неловко улыбнуться. — А с твоей рукой что? — допытывался Беркия. — А это уже не твоё дело, — рассказывать всем подряд откуда у меня столько шрамов в мои планы не входило.       Сакуя, до этого смотревший на нас с фокусником, опустил взгляд в свою чашку с чаем.       Часы, висевшие на одной из стен гостиной, показывали два часа дня. Надеюсь, что Кранц получил сообщение и ребята поняли его правильно. Не хотелось бы, чтобы Мисоно отправился на нижние этажи.       Через какое-то время Цубаки получил звонок и отправился на встречу для обмена. Я так и не поняла, что именно они собрались менять. Только телефон? Но, кажется, в оригинале одного телефона как разменной монеты для возвращения Лихта и Хайда было недостаточно. Ох, вот просидела я всё время в камере с пианистом, теперь ничего не знаю. — Ну, мне тоже пора, — поднялся со своего подоконника Сакуя. — И это было не обязательно говорить, мог свалить по-тихому, — пробормотала я, как бы напрямую ничего не говоря, но обладающий своими вампирскими способностями типа улучшенного слуха Ватануки меня услышал и показал язык.       Я хмыкнула, всё же, это показушное «ничего серьёзного не происходит, всё под контролем, так что переживать не о чем» было довольно забавным. Незаметно из гостиной исчез Хиган, следом за ним и пришедшая в середине обеда Отогири. Мы остались вдвоём с Беркией. — Скажи честно, ты знаешь, кто пришёл в отель? — спросила я фокусника. — А как же, — не отрываясь от натачивания одного из своих мечей ответил он. — Может быть, со стороны и могло показаться, что в здании не так уж и много вампиров… Но, я думаю, ты уже заметила, что Цубаки забронировал три этажа, — Беркия отвлёкся от своей работы и посмотрел на меня. — Даже после того неудачного нападения на Жадность нас осталось очень много. — Ты хочешь сказать, что сейчас часть подклассов Цубаки находится с Хиганом возле камер Тодороки и Лоулесса, в то время как остальные разбросаны по всему зданию и контролируют происходящее? — Именно так! — Беркия осклабился. — Но… Цубаки не нравится что-то охранять. Знаешь, тебя ещё не было здесь, когда позвонил тот мальчишка с котом. Цубаки сказал «вы не против, если они побудут отдельно?», но это было всего лишь уловкой, чтобы разделить твоих друзей. — Ага, — я откинулась на спинку кресла в котором сидела и прикрыла глаза. — Что ещё вы сделали? — Ну, ещё мы переставили кнопки в лифте, так что коротышка, чей сервамп отрезал мне волосы, сейчас стремительно летит вниз вместе с Сакуей. — А. — А ещё я знаю, что твой второй дружок, который выглядит как студент, сейчас поднимается по лестнице. Наша цель — сокрушить Гордыню.       Я открыла один глаз. Перед Беркией на столе лежал включённый телефон, на который постоянно приходили уведомления от различных подклассов Цубаки, уведомляющих о перемещениях сервампов и их Ев. — И что коротышка на минус пятом этаже вместе с нашим предателем я тоже знаю! — кажется, Беркия искренне веселился, рассказывая всё это мне. — А ещё, я знаю что ты…       Я подняла на него глаза. — …сейчас должна погрузиться в сон, до того момента, когда тебя позовут.       Сознание померкло.

***

— И-и… Ты, наконец, здесь.       Я села, потирая ноющий затылок и стараясь определить, где я… и кто со мной говорит. — Глаза открой, дурочка, — посоветовал мне недовольный голос.       Я послушно открыла глаза. Что ж, не думала, что этот голос, больше напоминающий Лень из подсознания Куро, будет принадлежать… Да, это снова была вторая Кенджи. Точнее, в моей голове она почему-то отмечалась как «Осаму», в то время как я-Кенджи была для меня как раз-таки «Кенджи». Сложно… — Где я? — В подсознании, разумеется, — фыркнула сидящая напротив меня девушка. Сидела она, кстати, на чём-то очень напоминающем надгробную плиту. — Знаешь, зачем ты здесь? — Ну, — я вздохнула. Попыталась собрать мысли в кучку. — Если брать события аниме, то мы сейчас где-то… В том времени, когда Махиру докапывался до Куро. Скоро ещё он должен со львом появиться. — Ты не ответила на мой вопрос, ты только обозначила, «когда» находишься, а не «зачем». Давай, напряги свои мозги и выдай мне ответ, — Осаму качнула ногой и наклонила голову к левому плечу. — Я не знаю зачем я здесь, — честно ответила я.       Она медленно моргнула, затем выпрямилась, хотя до этого сидела немного откинувшись назад и держась на плите лишь благодаря тому, что цеплялась за её передний край руками. Наклонившись вперёд, Осаму как будто что-то во мне увидела, после чело вздохнула и спрыгнула с плиты. — Смотри.       Я посмотрела куда она указывала. Это и правда была надгробная плита. И на ней было моё имя. Моё настоящее имя. Имя из прошлой жизни. — Что, испугалась? — Осаму оказалась у меня за спиной, она положила руку мне на плечо. — Думала, никто больше не узнает, что ты… Кто ты на самом деле?       В следующий момент она уже стояла за плитой, чем-то красным выводя поверх моего имени, написанного катаканой, другие два слова, уже кандзи. «Кенджи Осаму». — Вот так, — Осаму стряхнула с рук… Краску? — Теперь никто не узнает, что здесь похоронено твоё прошлое «я». — Моё прошлое «я»? Но разве я не здесь? — А, — она отвернулась, осматриваясь вокруг. — Ну… Ты и правда здесь… Вот только кто из «ты» сейчас передо мной?       Я тоже огляделась. Мы находились на бескрайнем чёрном поле, в котором было бесчисленное количество надгробий. Их было очень и очень много. И перед одним из надгробий сидела я, а за ним стояла Осаму. — Но не переживай, как показано из истории, в которой мы находимся, то, что написано кровью, искоренить совсем не просто. — Написано кровью?       Я снова посмотрела на надпись чем-то красным. Теперь мне было ясно, что это кровь. Но этот факт… Он не вызывал во мне совершенно ни каких чувств. — Эх, а я надеялась на бурную реакцию, — вздохнула Осаму. — Ладно, поднимайся, пойдём поговорим в более подходящем месте.       Я безропотно поднялась на ноги, хоть и не понимала, где может быть удобнее говорить чем среди сотен и тысяч могил, тем более, что в прошлый раз Осаму устроила разговор рядом с трупом. — Я хотела узнать. — Слушаю тебя.       Мы шли между ровными рядами могил и порой мне начинало казаться, что мы не движемся с места. Было ощущение, что всё это — маленький шарик, и я вижу одновременно и восток и запад, и север и юг этого места, в то время как себя я не вижу просто потому что стою… Здесь. Сюрреалистичная картинка получается. Как в мультфильме про Маленького принца. — Что ты вообще такое? — А, ты об этом, — Осаму развернулась и теперь шла спиной вперёд. — Ну, запутавшемуся котёнку-вампиру я сказала, что я твоё подсознание. И соврала, что мы с тобой не сможем увидеться, так же как он со своим подсознанием. Но поверь, это было только для того, чтобы он не чувствовал себя напряжённым и не пытался встретить свою обратную сторону монеты.       Я пожала плечами. Что ж, если Осаму захочет, она сама расскажет о чём они там разговаривали с Куро. Стоп. Она говорила с Куро? Но прежде чем я успела задать вопрос, «подсознание» схватила меня за руку и утянула под плиту ближайшей могилы. Я больно ударилась локтями и коленями, а когда открыла зажмуренные при падении глаза, то поняла, что мы находимся в каком-то странном месте.       Вокруг всё было чёрным — именно это я поняла первым. Затем я различила в этой темноте прямоугольную каменную плиту на которой мы с Осаму и находились. Вокруг была какая-то чёрная жидкость. Чёрная вода? Нефть? Что это?       Из темноты появилось два стула, на одном из которых расположилась Осаму, жестом предложив занять второй. — А теперь я скажу тебе, зачем ты здесь, — «подсознание» закинула ногу на ногу и обхватила коленку пальцами. — Мы должны наконец разобраться с твоей памятью.       С моей памятью… Она про синхронизацию? — Да, я про синхронизацию.       Что? Как она… — Просто знай, что в этом пространстве я могу прочесть любую твою мысль. Я же, как-никак, твоё подсознание, — она хмыкнула. — Так что с моей синхронизацией? Разве я не должна была постепенно получить память прошлого сознания? — Ну, знаешь ли…       Осаму поморщилась. — Вообще, совмещение твоей и её памяти — это одна из моих задач. С которой я, кстати, успешно справлялась, пока к нам не начал шастать котёнок-вампир. Даже на угрозу того, что твоя черепушка может не выдержать тот объём информации, что приносит сознание сервампа, он не отреагировал, вот чертёнок, — на миг мне показалось, что она изображает какого-то знакомого мне персонажа. Кого-то, кого я уже видела раньше. — А, кстати о персонажах!       Из темноты появился сначала силуэт, а уже потом и полностью человеческая фигура в шляпе. — Узнаёшь?       Ещё бы не узнать, это ж Скарамучча! Что он здесь делает? Я покосилась на Осаму. Это её рук дело? — Разумеется моих, чьих же ещё, — она скрестила руки на груди. — И вообще, только демонстрация с использованием названного Куникудзуши смогла убедить котёнка не появляться здесь каждую ночь. — Куро… Как он вообще смог оказаться в моём подсознании? — Очень просто, — Осаму потрясла кистями рук, как будто на запястьях у неё что-то висело. — Контракт. Неполный, незавершённый или ещё какой… Честно говоря, я не так уж сильно вникала в то, что было в голове у котёнка-вампира, но, насколько смогла понять, у вас с ним контракт.       Как у нас может быть контракт, если Куро заключил его с Махиру? Неужели моя кровь имела хоть какой-то вес? Но лимита расстояния у нас нет… — Ладно, всё что хотела, я тебе сказала, — Осаму потянулась и поднялась со стула. — А теперь маленький экскурс в воспоминания «Курэо Осаму» вплоть до семи лет и я передам тебя следующей сущности, которая уже очень долгое время хочет с тобой пообщаться.

***

      У Курэо Осаму была самая любящая семья. Она сама так считала. Мама — Курэо Озаки, работала в каком-то офисе. Где именно, Осаму не знала, но точно могла бы показать это здание — оно было высоким и находилось недалеко от дома и детского сада, в который должна была пойти девочка. Папа — Курэо Мадо, был каким-то крупным бизнесменом и работал далеко от дома, но на каждых выходных он водил Осаму в зоопарк или парк аттракционов. Осаму любила своих родителей.       А ещё она любила своих бабушку с дедушкой, которые, почему-то не очень любили папу. И тётю Коё — мамину младшую сестру, она тоже любила.       К своим пяти годам Осаму уже знала, что её тётя — молодой перспективный дипломат, а бабушка и дедушка владеют семейным рестораном, который приносит очень много денег, потому что на день рождения девочка получает дорогие (так сказал папа, учащий любить своих родственников даже если они недолюбливают тебя) подарки.       В шесть лет Осаму пошла в первый класс. У неё зародилась дружба с мальчиком из её класса. Даже с несколькими мальчиками, потому что девочки были скучными — они только и говорили что о куклах.       А потом… Осаму не знает, что случилось. Она не помнит, что случилось. Просто… В один момент мама и папа пропали, а ей пришлось переехать. А ещё на спине у девочки появился длинный шрам, который долгое время чесался.       С тех пор бабушка, которая раньше просто недолюбливала папу, начала бранить его если Осаму спрашивала, куда тот делся, а дедушка, который раньше иногда соглашался выпить с папой, теперь просто поджимал губы и не отвечал на вопросы связанные с семьёй. А тётя… Тётя просто начинала плакать, когда Осаму только заходила к ней в комнату.       Какое-то время тётя Коё жила с бабушкой, дедушкой и Осаму. Тётя неожиданно стала затворницей.       Но одним осенним утром Осаму проснулась от того, что на первом этаже дома бабушки и дедушки кто-то громко ругался, потом хлопнула входная дверь, а девочка из окна увидела, как тётя быстрым шагом удаляется в сторону подъехавшей к воротам чёрной машины. В один момент она вздрогнула и посмотрела прямо в глаза Осаму. Серьёзно кивнув племяннице, тётя села в чёрную машину и уехала.       А через неделю она вернулась и Осаму узнала, что случилось с её родителями и с ней.