Пролог

Лида, восьмиклассница, оставленная на второй год, допоздна сидит не за уроками, а за любимой визуальной новеллой. Она так увлеклась, и так ей было интересно заново проходить всё по новому кругу, в который раз перечитывая фразы, которые она уже выучила наизусть, что уснула на самом "интересном" месте – поцелуе Гвендолин с Римасом. Розововолосая низкая дева и высокий парень с волосами цвета вулкана – чёрные с красными прядями, будто вытекающая из недр магма. Во сне Лида видела и остальных персонажей новеллы, которые с завистью наблюдали за пресловутым поцелуем: Витас, брат Римаса – тоже высокий (но чуть ниже), со светло-коричневыми волосами, из которых выделялись чёрные и фиолетовые локоны (Лиде не нравился его характер – скверный, пошлый парень так и норовил в буквальном смысле схватить за задницу главную героиню – Гвендолин – но внешность у него, по мнению девочки, ничего такая); Кинол – самый старший, спокойный и скучный из всей компании, что отразилось и на его внешности – скучные каштановые волосы (что немаловажно – с проседью!!) и карие глаза делали его образ невообразимо неуместным в этом магическом мире, полном невообразимо ярких существ самых вырвиглазных цветовых гамм; Сидар – блондин с глубокими серо-голубыми глазами (точнее, глазом; левый был слепой, с белёсого цвета радужкой) – весёлый и обаятельный парень; Марин – милый, кроткий мальчик с веснушками, каштановыми волосами с насыщенными жёлтыми и серыми прядями; и, в конце концов, Лодырь (так его называют за то, что он ни хера не делает) – то ли старый, то ли молодой сероволосый парень со светлыми зелёными глазами. С какой стати среди пятерых парней, с которыми можно было завязать отношения, затесался Лодырь, Лида не понимала. Но на то это и сон, чтобы ничего не понимать. Лидочка вдруг поняла, что уже не Гвендолин, а она сама целуется с Римасом, и прямо-таки засияла от счастья. Этот парень ей нравился больше всех – возможно, она даже влюбилась. Надо же, её первая влюблённость – и в несуществующего парня! Нет, ну надо же! Лида не чувствовала такого раньше никогда (до того, как "познакомилась" с этой визуальной новеллой); это было ей в новинку, а оттого казалось, что это что-то невообразимо сильное – яркие, мощные эмоции, которые она раньше ни с кем (и ни с чем) не испытывала. Ей казалось, что эти чувства умрут вместе с ней. Поэтому она очень завидовала Гвендолин, у которой хотя бы есть возможность быть с ним, с её возлюбленным. Они живут с ним в одной плоскости, – в смысле, – в одном мире, могут прикоснуться друг к другу, обнять, поцеловать, даже сделать кое-что ещё; всё, чем не может заниматься сама Лида, в силу возраста и жестокой реальности, в которой нет места мифическим жнецам душ. Всё что она может делать – это просто читать текст, смотреть в глаза любимого и представлять на месте Гвендолин себя. Да она даже выходила в этой новелле только на концовку с Римасом, – всё. О такой верности наверняка не могла мечтать и Гвендолин – Лида утешала себя тем, что хоть во сне она сможет встретиться со своим возлюбленным уже не в образе каноничной главной героини новеллы, но в теле своём. Хотелось уже самой оказаться в его тёплых – или холодных? – объятиях, обнять его, поцеловать... Лизнуть, нюхнуть и тому подобное. Может, это звучит как-то по-больному, но такова любовь. Особенно – безответная (?) и несчастливая любовь на расстоянии в одну (или несколько) параллельную вселенную. Никто другой из парней в новелле её не интересовал. Кто знает – может, у неё синдром утёнка и она влюбилась в того парня, которого в этой новелле увидела первым, кем, по счастливой случайности, оказался Римас. В самой новелле главная героиня встречает его не первым, но на просмотренных Лидией скриншотах он бросился ей в глаза быстрее остальных. Лидочка вздрогнула, но не проснулась. На экране монитора всё ещё светился арт целующихся Гвендолин и Римаса, и, пока шло время, надписи внизу медленно сменяли друг друга – но никто их не читал. Не может встретиться с возлюбленным в реальности, что ж... Остаётся Лиде просто мечтать и молиться – всем богам молиться, чтобы ей приснился Римас. *** И он действительно ей приснился: легонько тряс её за плечо, сжимал ей щёки пальцами, поворачивал её голову то вправо, то влево. Все прикосновения чувствовались настолько реально, что Лида даже подумала – а не умерла ли она? Если умерла, то это, однозначно, рай. Она смотрела влюблёнными глазами на Римаса, пока тот напряжённо всматривался в её лицо. Через несколько секунд, увидев, что она пришла в себя, он повернул голову и крикнул куда-то в сторону: — Она очнулась! — После этого вновь склонился над ней, рассматривал её; спросил: — Сколько пальцев? Лида не сразу сообразила; будучи опьянённой любовью и тем, что её объект воздыхания сейчас так близко к ней, она смущённо, но даже с неким задором ответила: — Да хоть все пять! Римас недоумённо посмотрел сначала на неё, а потом на свою руку, которая показывала три пальца. Он сидел рядом с ней на одном колене, она лежала на спине; молчали они долго (Римас не знал о чём говорить, ждал своего друга; Лида боялась спугнуть момент, рассматривала парня и наслаждалась какой-никакой близостью с ним), до тех пор, пока к ним не подошёл ещё кто-то – это оказался Сидар. — Принёс? — Римас посмотрел на блондина. Ответ последовал незамедлительно: — Принёс. Она очухалась? — Не думаю. Не сказала, сколько пальцев я показал. Оба посмотрели вниз, на Лиду; та всё ещё красная лежала с блаженным видом, будто бы находилась на вершине горы Удовольствий. Парни переглянулись и кивнули друг другу, после этого Сидар раскрыл свой рюкзак, достал бутылку воды, открыл и под ошеломлённый взгляд Римаса вылил содержимое на лицо девушки. Та тут же поморщилась и стала молча утирать лицо руками. — Ты совсем? — шокированно произнёс Римас. — Я же просил принести нашатырный спирт! — Я его не нашёл, — пожал плечами Сидар. — Автомат с водой был ближе. К тому же, смотри, — он указательным пальцем ткнул в сторону Лиды, — и без нашатырного спирта просыпается. Девушка наконец оттёрла лицо от воды и осторожно посмотрела на парней. Римас смотрел в ответ сосредоточенно и серьёзно; Сидар уже через секунду широко и глупо улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, но это ничуть не помогло – Лида только сильнее смутилась. — Й... я сплю? — спросила она слабым голосом, глядя то на одного парня, то на второго. — Боюсь, что нет, — послышался женский голос где-то сбоку; все трое посмотрели в ту сторону и увидели – Гвендолин, собственной персоной. Её голос звучал как-то громогласно; далеко не таким его представляла Лида. Гвен кротко улыбнулась, уловив на себе удивлённые взгляды, и кокетливым жестом убрала с плеча волосы. — Что здесь забыл человек? — теперь голос её звучал чуть тише и милее. Она начала подходить. Оба парня отошли от лежащей меньшей девочки, пропуская к ней старшую.