Часть 1

      Моя жизнь проносится передо мной фотографиями, сделанными на старый фотоаппарат. И кажется, что так будет всегда… Я пытаюсь убедить себя, что всё будет хорошо. Но как всё может стать хорошо, когда на твоих глазах погиб тот, кого ты любила больше всего? ***       По профессии я фотограф. И моя задача, конечно же, как творческого человека создавать восхитительные снимки, которые потом будет не стыдно показать другим. Но… как создать что-то прекрасное, когда твоя душа обезображена горем и чувством вины за произошедшее полгода назад? Как вообще можно сохранять улыбку и позитивный настрой при клиентах, если тебя гложет тоска и чувство безысходности?..       Я часто пересматриваю свои старые фотографии, сделанные несколько лет назад, когда я ещё не знала того несчастья, которое познала. И именно в такие моменты на моих глазах наворачиваются слёзы… Я смотрю на эти цветные и радостные лица со снимков, а моя собственная жизнь будто бы наоборот начинает превращаться в чёрно-белое немое кино. Потому что, когда я пытаюсь кричать, меня будто бы никто не слышит. Я пытаюсь сказать, что мне очень жаль, но никто не воспринимает этих слов, никто не жалеет меня, а только бесконечно обвиняет и всё никак не может принять. А я верю им. Я верю, что виновата в смерти собственной дочери, которую сбила машина на переходе. Хотя, может, в этом и не было моей вины…       Все эти полгода прошли для меня в мучительных кошмарах по ночам и воспоминаниях. Перед моими глазами проносились все те моменты, которые я провела со своей дочуркой: от самого её рождения до того момента… который я так боюсь вспоминать. Даже когда я работала и вроде бы была отвлечена, я всё равно не могла забыть. А постоянные упрёки от бывшего мужа и его родственников словно добивали меня. И в конце концов, кажется, добили… ***       В один из дней я даже не захотела вставать с кровати. А затем не захотела есть. И именно тогда что-то подтолкнуло меня к походу к психологу… Кажется, это было единственно верным решением для меня в тот момент. Ведь мне казалось, что я уже не могу справиться со своим горем и пережить его, чтобы отпустить и жить дальше.       Мой путь к новой, цветной жизни начался. Пусть мне и казалось, что мне будет очень трудно, но я попыталась взять себя в руки… *** — Почему вы считаете, что именно вы виноваты в смерти своей дочери?       Этот вопрос немного сбил меня с толку. Ведь я действительно не могла понять причину, почему я считаю себя виноватой. Хотя про это постоянно твердил мой бывший муж, с которым мы часто пересекались, и его родные, явно недолюбливавшие меня. — Я… не знаю. — Вам говорил кто-то об этом? — Мой… бывший. Его мать… Почти все в моём окружении обвиняют меня.       Психолог задумалась, а затем что-то записала в своём блокноте и подняла глаза на меня. — Для вас сейчас самое главное — это иметь возможность поделиться своими чувствами с кем-то, а не сдерживать их. Но ваше окружение — не самый лучший вариант, так как ваши знакомые своими упрёками делают вам только хуже. Я бы советовала вам максимально ограничить общение с вашим бывшим и его родными. — А… что мне тогда делать? С кем я могу общаться, если у меня никого больше не осталось? — Вы можете, пока наша терапия только начинается, общаться со мной, как с доверенным лицом. Со временем вы можете найти себе единомышленника, но пока что с вашим состоянием лучше сначала восстановиться, прежде чем заводить новые знакомства. Сейчас у вас слишком уязвимое состояние, и этим могут воспользоваться. — Хорошо… — я опустила голову, перебирая в руках подол юбки. — Постарайтесь ещё меньше напоминать себе о дочери. Не активируйте свои собственные триггеры понапрасну. ***       Как только я пришла домой, я сразу же обратила внимание на то, что в моей квартире осталось много напоминаний о моей дочери: игрушки, фотографии, одежда, прочее… Не знаю, что мной руководило, но я начала спешно сдирать со стен фоторамки и доставать из них все фото, когда-то сделанные мной с мыслями о счастье и безоблачном будущем. А затем я спрятала их в шкафу, подальше от собственных глаз. И как только я захлопнула дверцы, я начала плакать. Я снова вспомнила её… но я должна была смириться со своей потерей. Хотя… я тут же осознала, что смириться будет не так просто. Но почему-то именно с этого дня я поняла, что пройдёт время — и я всё-таки постепенно исцелю свою душу от этой травмы. Мне просто нужно набраться терпения, прежде чем в мою жизнь вернётся цвет…       Следующими вещами, что я сделала в последующие дни перед моим вторым сеансом у психолога, была раздача одежды и игрушек моей дочери. Что-то я отдала знакомым, которые в этом нуждались, а что-то отправила на благотворительность. Но после всего этого мне стало будто бы легче. Словно я отпустила какую-то часть своего горя.       Но моя печаль вернулась ко мне… *** — Именно так вы представляете свой внутренний мир? — Да.       Перед психологом лежал мой рисунок, сделанный на первом сеансе арт-терапии. На белом-белом до этого листе было большое чёрное пятно, закрывшее почти всю белизну. — Вы чувствуете грусть? Или вам кажется, что всё вокруг стало слишком беспросветным? — Наверное, и то, и то… — Что ж… зато теперь мы знаем, с чем конкретно мы должны бороться. — А… это нормально, что тоска возвращается? — Процесс восстановления не прямолинеен. Бывают и откаты. Просто контролируйте их и стремитесь поменьше напоминать себе о случившемся. Ведь так вы можете и не выбраться из своего состояния совсем. — Хорошо, я… постараюсь. ***       В один из следующих после сеанса дней я работала фотографом на одном школьном выпускном. И, признаться честно, мне было очень тяжело находиться в этих условиях. Ведь, когда я смотрела на нарядных девушек, обнимающих своих родителей, я понимала, что у меня с моей дочерью уже такого не будет. И от этого на меня снова накатывала тоска, но я сдерживала собственные слёзы и фокусировалась на работе, пусть мне и было трудно. — Извините… а вы не могли бы нас сфоткать? — когда я повернулась к девушке, которая задала мне вопрос, я обнаружила перед собой совсем юную особу в инвалидной коляске. Но… она улыбалась, а в её глазах светилась такая радость, что я даже не могла сначала поверить глазам. — К-конечно, — ответила я и отошла в сторонку, чтобы поймать всех в кадр.       Девушка в инвалидной коляске потянула за руки своих подруг и затем, когда они приблизились к ней, обняла их. Её же подруги, к слову, явно любили девушку, ведь потом, когда я незаметно наблюдала за ними, они всегда помогали ей и вполне хорошо к ней относились. Они действительно были для неё друзьями, даже несмотря на то, что она была инвалидом. — Улыбочку, девочки! — попросила я, но мой голос был бесцветным, что даже испугало меня.       Глядя на эту странную, но очаровательную девушку в инвалидной коляске, я задумывалась: как она справилась со своей недееспособностью? Ведь, скорее всего, девушка не всегда была такой…       «Она продолжает жить, даже несмотря на то, с какой трудностью столкнулась. Она приняла свою судьбу и нашла в себе силы продолжать… И добилась того, что сейчас она явно счастлива. Так… что же мешает мне? Что мешает мне преодолеть, пережить своё горе, а затем продолжить жить?»       Позже я волей случая узнала, что эта девушка потеряла родителей в аварии. И в этой же самой аварии она потеряла способность ходить. Она была будто бы моей противоположностью, но она, в отличие от меня, уже давно приняла свою судьбу… В какой-то момент именно эта мысль заставила меня пересмотреть мою жизнь. ***       Когда я пришла домой и выплеснула все накопившиеся эмоции через плач, я обратила внимание на свой чёрный рисунок, сделанный на сеансе психотерапии. Именно тогда чёрное пятно, нарисованное мною же, разозлило меня. Ведь вдруг я поняла, что нельзя так относиться к жизни. Из каждой ситуации есть выход! Даже… из моей.       Я включила настольную лампу, достала краски, набрала воду в банку и окунула мокрую кисть в красный. А затем провела красным по чёрному. Мне не было жаль собственной работы. Ведь я хотела ею напомнить себе о том, что я ещё не безнадёжна. Что мой мир стал чёрно-белым не навсегда…       Мазок за мазком… Чёрное пятно превратилось в смесь из белого, чёрного, красного и бордового. И теперь эта картина не так давила на мою психику. Скорее… она вселяла в меня надежду, что всё станет как прежде и, возможно, даже лучше. Или может… я сама стала возлагать надежду на утро в этой беспросветной ночи? Что ж, время обязательно покажет это… ***       С момента смерти моей дочери прошло уже несколько лет. И за это время я действительно смогла отпустить почти всю мою душевную боль благодаря психологу и собственной воле. Да, мне всё равно порой становилось грустно от упоминания моей крошки, но… огромная тоска теперь была лишь горьковато-сладкой грустью. А воспоминания скорее давали какую-то силу, нежели слабость. Всё-таки люди правы — время лечит. Пусть и не сразу, но лечит…       В один из вечеров, когда я вернулась с фотосессии, я мимолётно оглянулась на висящую в рамке на стене картину с чёрно-красным пятном. И у меня снова возникла мысль исправить полотно…       Я достала из ящика уже акриловые краски, кисти… Не щадя бумаги, я начала закрашивать чёрное белым, а после начинала накладывать крупные и яркие мазки других цветов. Голубой, красный, розовый, жёлтый, зелёный — всё было в этой новой композиции, и это напоминало мне цветочные букеты. И в этом всём был какой-то смысл…       Ведь моя жизнь наконец снова стала цветной.