1.

Страшась ружья замолкнет в чаще изумрудной трель И пламя вспыхнет откровением в узлах пещеры, Где искорёженный чужой уверенной рукою зверь-дикарь Воздвиг по образу подобие человеческой системы. Сотрется грань между тобой и чужеродным им, Искусственным рабом безвольным ужаса и Слова, И старый, сотрясенный криком необъятной боли, Мир Раззявит океана пасть, вбирая в себя бога. На скрытых пальмой тропах не останется уродливых следов, Последняя бутылка коньяка будет в отчаянии распита, И траурная речь невнятная безгубых, длинных ртов, С ненадобности погибая в глотке, протяжным воем неминуемо затихнет. Даже спустя десятилетия одиночества ущелий и недоверия холодных волн, Ты не забудешь хлестких, как тиски-лианы, слов Закона. И в сумраке тревожном серых, серебряно-песчаных снов, Завидишь желтый взгляд сверкающих бездонных глаз, печальный, по-человечьи отрешенный.