Секрет

      Переговоры длились уже больше пары часов. Невыносимая летняя жара заставляла одетых по уставу солдат то и дело вздыхать, пытаясь хоть немного остудить разгорячённые тела. Вода кончилась, а отправленные за ней разведчики пока ещё не вернулись. От недостатка влаги губы неприятно сохли, несмотря на то, что по спине, за слоем рубашки и парадного плаща, крупными каплями стекал пот. Едва заметный обманчивый сквозняк из окна был спасительной ниточкой к прохладе, но на улице, кроме духоты, ещё и палило яркое полуденное солнце, и никто из солдат не спешил отпроситься на небольшую передышку. Всё равно, пока они до чего-нибудь не договорятся, это не кончится. И лучше бы оно кончилось поскорее.       Микаса оглядела зал вокруг себя — широкое каменное помещение, заставленное шкафами, заваленными книгами и документами. Посреди длинный стол для переговоров, за которым часто собирались высшие чины. На стенах алые гобелены, под ногами добротный жёсткий ковёр. Но даже красота зала не могла отвлечь от жары, а что самое главное — от проблем.       На другом краю стола расположилась делегация Хизуру. Микаса потрясённо разглядывала людей с тем же, что и у неё, разрезом глаз. Принять то, что она какая-то принцесса было немыслимо. Всё это звучало, как глупая шутка, но люди, которые, казалось, сейчас и вовсе не чувствовали жары, относились к этому со всей серьёзностью. И, даже несмотря на это, переговоры сильно затянулись.       Командор Ханджи что-то активно обсуждала с членами делегации, но Микаса почти не слушала. Её не особо волновало то, о чём они говорили. Она задумчиво смотрела на Эрена, пытаясь угадать, о чём сейчас думает он. Нервничает ли так же, как она? Почему молчит? Но ответов на эти вопросы она не получала. Он лишь раз взглянул на неё в ответ, так, будто бы увидел привидение. Эрен один знал о её татуировке, и всё равно был сильно потрясён тем, кем на самом деле она была. Теперь он часто витал где-то в своих мыслях и сильно отдалился от неё. Микаса не понимала, почему случилась такая перемена, но навязываться перестала.       Она тяжело вздохнула. По правую сторону ровно, по струнке сидел капитан. Иногда промакивал платком лоб, собирая пот, но кроме того казалось, что жара его особо не заботит. Хотела бы Микаса научиться так же стойко переносить любые события. Что бы ни случилось, какова бы ни была погода, капитан всегда оставался спокойным и невозмутимым. Порой Микаса думала, что его выражение лица никогда не меняется. Она всего пару раз видела на нём отражение чего-то, что не было абсолютным безразличием. Иногда, когда они оставались наедине, в радужках его голубых глаз мелькал огонёк теплоты, но кроме этого не было ничего.       Сидеть рядом было странно и некомфортно, но лишь стоило ей войти в зал, где уже собралось большинство, она увидела Леви, указавшего ей на место рядом с собой, и ей пришлось подчиниться. Не нашла ни единой причины протестовать. Микаса мельком взглянула на него снова. Теперь он рассказывал что-то стоящей рядом Ханджи, склонившейся к нему, а может, отвечал на её вопрос, Микаса прослушала, не поняла, о чём они и тут же отвернулась, боясь, что так может привлечь к себе лишнее внимание.       Никто в разведке, даже Эрен, не знал об их редких встречах. Может, и догадывались, но никогда бы не спросили напрямую. Микаса вела себя даже осторожнее, чем на поле сражений, пытаясь сохранять лицо и не показывать того, что ей симпатичен капитан.       Микаса замечала парочек, бесстыдно обжимающихся по углам, и завидовала тому, что они могут так свободно наслаждаться обществом друг друга. Микаса не хотела бы ловить на себе взгляды посторонних, когда дело касалось интимных вещей, но всё же, ей было бы сильно спокойнее, если бы товарищи и другие солдаты знали о том, что она видится с капитаном, что не нужно бояться ошибки или того, что кто-то увидит её, выскальзывающую из кабинета Леви поздним вечером.       И, несмотря на это, она скрывала их отношения, как могла. Рядом с капитаном она терялась, становилась мягче, меньше спорила. В какой-то степени она всё ещё боялась его, теперь понимая, каким авторитетом и силой он обладает, но ей всё ещё было приятно быть с ним, даже храня их встречи в тайне.       Микаса совсем перестала вслушиваться в диалог между командиром и главой клана, полностью погрузившись в свои мысли. Время текло так же медленно и размеренно и казалось, что от жары её тело просто расплавится.       — Взамен мы готовы поделиться результатами экспериментов, но если вам необходимы собственные исследования, то мы вполне можем под нашим присмотром позволить вам изучать Эрена, и кроме того…       — Нет! — Вдруг подскочила со своего места Микаса, с силой ударив по скрипнувшему столу, когда до её сознания дошло, о чём они сейчас говорили. — Командор Ханджи, он же не товар, а живой человек, я…       Внезапно ягодицу обожгло, словно по ней прошлись раскалённым металлом. Микаса шумно вдохнула от неожиданности и оборвалась на полуслове, удивлённо вытаращившись вперёд, пытаясь осознать, что только что произошло. В зале повисла тяжёлая тишина, а звук шлепка всё ещё звенел в ушах. Все взгляды, обращённые на неё, вдруг сдвинулись куда-то вбок, и Микаса ошарашено обернулась, наблюдая за тем, как капитан потрясал в воздухе рукой.       — Сядь, — ровно сказал он, будто бы ничего и не случилось, и звук его голоса растворился во всеобщем молчании.               Микаса покорно опустилась на место, пытаясь прийти в себя. Лицо пылало краской, и она точно знала, что покраснела до кончиков ушей.       — Так, о чём это мы, — неловко запнулась Ханджи, широко размахивая руками и возобновляя беседу. Всё в зале снова зашевелилось. Солдаты продолжили изнывать от жары, гости из Хизуру вслушивались в чужие слова, хоть и выглядели изумлёнными, смущёнными повадками демонов с острова.       Леви слегка наклонился к Микасе, у самого уха прошептав:       — Придётся ещё раз напомнить тебе о том, как следует вести себя с командованием. Жду тебя вечером. — Он снова выпрямился, отвернувшись к командиру, слушая, как Ханджи рассказывает клану о силе Эрена.       Микаса почувствовала, как от его бархатистого приятного голоса по телу пробежали мурашки. Красные щёки не желали остывать, и она чувствовала на себе взгляды товарищей. Остаток переговоров она промолчала.