Часть 1

"В долине, где ветер снежинки вертит И холод стал полосой, разделяющей жизнь и смерть - И там вырос в деревне аленький цветок; И нынче нету В мире том странней, чем бог, возжелавший бы человека." Пар его дыхания расплывается в холодном воздухе мутной дымкой. Ливень, слякоть в перемешку с редкими кусками снега на обочинах, глухие раскаты грома - не самая подходящая Рождеству погода. Огоньки гирлянд мелькают перед глазами размытыми пятнами, растворяются в теплом свете праздничных витрин, заливающем собой всё пространство на узких улочках. Металлическая маска не спасает и Рейес растворяется во тьме ближайшего переулка, словно свора цветных лампочек способна застать его врасплох, как солнце поступает с вампирами. И что он только забыл здесь? В сырой грязной подворотне в один из своих крайне немногочисленных выходных, по словам Аканде отведённый для "Времени с семьёй". Семья... Когда-то давно это слово значило для Габриэля многое. До тех пор, пока надежды на спокойную жизнь не рассыпались в прах вместе с его телом, обрекая разум на вечную ненависть к себе и всему сущему, что его окружало. Судьба всегда была к нему несправедлива. Кажется что с того момента, когда всё пошло под откос, не было ни дня, когда Рейес не думал об ином исходе событий. Ни дня без пожирающего изнутри чувства злости при виде невозмутимого лица О"Доран, что в любой ситуации ведёт себя так, будто всё под контролем. Ему тоже так казалось. Однако иллюзии развеялись, как по щечку пальцев, когда терапия этой рыжей стервы переросла в затяжной эксперимент. Он как самый наивный идиот доверил ей свою жизнь и сам не заметил, как превратился в подопытного кролика, потеряв всё что у него было. Друзей, близких, сына... Потерял её. Спустя долгие минуты ожидания до боли знакомая копна волос мелькает в поле зрения на другой стороне улицы, вызывая в памяти болезненные вспышки воспоминаний. Парк, мороженое на пальцах, тёплая улыбка... Совсем как та, что застыла на подсвеченном огоньками лице сейчас, от чего сгусток разлагающейся материи внутри, что прежде был сердцем, непроизвольно сжимается в тяжёлый и ноющий ошмёток, а в голове возникает набивший оскомину вопрос: "Смогла бы она полюбить меня таким?" " ...И он ждал, как приступа Начитавшись, что однажды В любви побеждает искренность И над сердцем даже смерть не властна В груди погром, и, чтоб открыть Свое нутро, он сорвал с себя тут же маску..." Яркая вспышка света, словно от старой фотокамеры, обволакивает мягким, пушистым теплом, запахом вкусной еды и цветочными духами супруги. Где-то вдалеке слышится тихий голос Мартины, напевающий какую-то незамысловатую мелодию в унисон шуршанию воды и тихому постукиванию тарелок. Рейес следует за ним бездумно. Минует длинный коридор в сторону кухни, и наконец утыкается взглядом в её пританцовывающий силуэт, замерев на пороге, как мальчишка, в страхе нарушить этот хрустальный момент. Определённо, если бы он мог задержаться в каком-то из отрывков своей жизни чуть подольше, этот непременно стал бы одним из вариантов. - Так и будешь там стоять? - молчание нарушено. Вопрос звучит без малейшего намёка на упрёк и скорее больше походит на добродушную издёвку. - Не хотел тебя отвлекать. - в его голосе слышится улыбка, стоит подумать, как глупо он выглядел пару секунд назад. И раз уж его присутствие больше не секрет, то ограничивать себя в желании быть ближе больше нет смысла. - Я почти закончила. Габриэль подходит вплотную, обволакивает её талию руками и ластится колючей щекой к хрупкому плечу. Сейчас он не чёрствый и дисциплинированный солдат, а любящий муж и отец. Позволяет себе выдохнуть и немного расслабиться, слыша как она тихо смеётся и лопочет ласковое "щекотно". - Кому-то давно пора побриться. - последняя тарелка возвращается на своё место и шелест крана тут же затихает. - Мне казалось, борода мне к лицу. - не унимается Рейес, чувствуя, как она пытается к нему развернуться. Он нехотя ослабляет хватку, выпрямляется... И наблюдает как лицо супруги мгновенно бледнеет, искажаясь в выражении животного страха. - ...Что? Что такое? Тебе плохо? Ещё никогда голос сурового вояки не звучал так растерянно. Габриэль тянет к ней руки в попытке обнять, но она со вскриком отталкивает его и принимается бежать, исчезая в темноте коридора. Секунда на осознание, прежде чем он соберётся догнать её, но оцепенеет, не сделав и шагу, когда краем глаза поймает своё отражение в металлическом подносе. Его лицо медленно распадалось на мелкие кусочки плоти, превращаясь в бесформенное и мерзкое нечто, напоминающее дёготь, из которого на него взирало несколько пар красных, воспалённых глаз. Цветочные духи душат его сладковатым гнилостным запахом, застревают в горле неприятным комком. Голоса и песни глохнут; сливаются в неразборчивую молебную какофонию, своим нарастающим визгом и оружейным грохотом раздирающую мозг на нейронные ниточки. "Добро пожаловать назад, Рейес". " ...И тогда внутри стало скверно Взглянув в его лицо, она познала Ужас сути самой смерти Тоску и боль, и её тут же Сожмет ими, как тисками Увядая, опадает засохшими лепестками..." Возвращение в реальность, будто удар об асфальт после блаженного вознесения. Он резко приходит в себя, чувствуя как по спине бежит холодный пот; судорожно глотает воздух, сжимая в руках края больничной кушетки. Та же лаборатория, те же стены и аппаратура... Всё тот же пронизанный химозностью воздух, пропитавший его насквозь за время пребывания здесь. Не осталось ничего из того, что он видел. Ничего из того, что он Хотел бы оставить. Взгляд опускается ниже. Руки и тело усыпаны десятками датчиков; в венах несколько катетеров, медленно накачивающих его ядом, и, кажется, что-то ещё, но Рейес уже не разбирает, что именно. Глаза застилает приступ ярости, сердце перекачивает кровь с бешеной скоростью. Где-то в другом конце помещения беспокойно пищит один из мониторов и это раздражает ещё сильнее, вторит голосу в голове, без умолку хрипящему навязчивое "убей". Громче и громче, сжимает виски тупой болью, будто череп вот-вот даст трещину, попав под пресс. Это становится невыносимым. Настолько, что боль от разом вырванных из себя игл и дюжины сенсоров сравнима с комариным укусом. Ходьба даётся ему с трудом, но Габриэль предпочитает этого не замечать. Опирается обеими руками о края металлической раковины и, склонившись над ней, бегло ополаскивает лицо и медленно поднимает голову к небольшому зеркалу. "Кем же ты стал..." Вопрос, так и оставшийся без ответа. Прозвучавший в мыслях с почти физически осязаемым отвращением, пришедшим на смену той агрессии, что удалось потушить ледяной водой. Вернуть себе самообладание ещё никогда не было настолько трудно. И всё же он справляется. Вглядывается в запотевшее отражение, хаотично переосмысляя происходящее, собирая крупицы собственного рассудка по кусочкам, как карточный домик, что тут же рассыпается, когда на пороге лаборатории появляется та, из-за кого он здесь. Мойра молчит. Смотрит на него со смесью фирменного высокомерия и укора, из-за прерванного исследования. Пожалуй, смотреть на людей, как на ничтожество, О"Доран умела даже лучше, чем разбиралась в генетике. Специально ли, ненарочно - не имеет значения. Это раздражало Габриэля всегда, а сейчас и вовсе действует на нервы, как зажжённая спичка на складе с отборным тротилом. Ирландка не говорит ни слова, лишь поправляет очки и, чиркнув что-то в планшете, исчезает с поля зрения так же тихо, как и появилась. И происходит взрыв. Зеркало разбивается вдребезги от резкого удара кулаком; крошится в раковину осколками и блестящей крошкой, вперемешку с капельками крови. И в одном из таких осколков Рейес замечает уже знакомую отвратительную картину, от которой больше, к сожалению, не очнуться. " ...И, чтобы забыть бы всё навсегда - Он решил посмотреть в свою пустоту И надеясь свести с ума ненавистную оболочку; Но от того, что он увидел, Только треснуло зеркало на кусочки..." Время неумолимо. Течёт так же быстро, как ручьи дождевой воды по тротуару, по которому от него неспешно удалялось всё, чем он дорожил. Оставляло его безликим наблюдателем в этом затхлом проулке, вытянув последние капли жизни. Ему больше не больно. В Рождество всегда было принято строить планы на грядущий год. Не то чтобы Габриэль строго соблюдал все эти каноны, совсем нет. Но в эту ночь он пришёл сюда, чтобы покончить с прошлым. Отпустить его. Отпустить все эти навязчивые мысли ворваться обратно, не руководствуясь ничем, кроме слепой надежды. Поставить эту грёбаную галочку напротив единственно важного плана на будущее и наконец принять неизбежность, похоронив Габриэля Рейеса и приняв то, Кем он стал. Маленькая точка скрывается за поворотом и из-под маски вновь раздаётся тяжёлое дыхание, что застряло в горле ещё с десяток минут тому назад. Расплывается в холодном воздухе мутной дымкой. И вместе с ним растворяется и сам Жнец. " ...И не поняв к тому же, как уместить бы внутри Весь свой необъятный ужас. Коли в простом человеке тесно И надев маску Бога Смерти, теперь Займёт его место. И доведя всех до слёз бедами Боги слепы, а на небе даже звёзд нет. Как свеча погасившаяся, померкли Для печально любившего Бога Смерти."